Глава 1137 - Значит, нам даже сопротивляться нельзя?
Глава 1136. Значит, нам даже сопротивляться нельзя?
Гу Хунвэй поднял тяжёлую руку, призывая к тишине. Гул голосов стих, остались только звуки стройки за тонкими стенами вагончика.
— Я знаю, вы не понимаете, зачем я вас дёрнул в разгар смены, — начал он, голос его звучал глухо.
Шесть пар глаз смотрели на него с ожиданием и тревогой.
Гу Хунвэй набрал в лёгкие прокуренный воздух, скривил губы в горькой усмешке и произнёс слова, которые дались ему труднее всего в жизни:
— Наш проект... Скорее всего, мы его сворачиваем. Мы уходим с объекта.
Эффект разорвавшейся бомбы был бы слабее.
— Ты спятил, Гу?! — заорал кто-то. — У меня ипотека! У меня двое детей в школе!
— Как сворачиваем? Почему? Работа же кипит!
— Старина Гу, ты чего мутишь? Объясни толком! Ты хочешь нас по миру пустить?!
Вагончик наполнился криками отчаяния. Для этих людей потеря объекта означала финансовую катастрофу.
Тот самый мужчина, что давил окурок — его звали Старина Ма — внимательно посмотрел на директора. В его глазах мелькнула догадка.
— Это опять из-за той партии песка и щебня? — тихо спросил он.
Шум мгновенно стих. Все повернулись к Старине Ма, а потом перевели взгляды на Гу Хунвэя.
— Какой песок? О чём речь, Ма?
Старина Ма вопросительно глянул на Гу Хунвэя. Тот обречённо кивнул: скрывать больше нечего.
— Дело вот в чём, — заговорил Ма, обводя взглядом товарищей. — Сунь Муи, куратор от заказчика, давит на нас. Он требует, чтобы мы использовали материалы только от его поставщика.
Мужики переглянулись.
— И что? — удивился один. — Ма, ты первый день на стройке? Это же классика! Даём откат, берём материал, все довольны. Из-за этого объект бросать? Вы с ума сошли?
— Верно! Сделаем как обычно, делов-то!
— Старина Гу, не дури! Порешаем вопросы и будем работать дальше!
Старина Ма покачал головой, его лицо стало мрачным.
— В этот раз всё иначе, братцы.
— Да что иначе-то?! — не выдержал кто-то. — Говори прямо, не тяни жилы!
— Материал, который подсовывает Сунь Муи... — Ма скривился, будто съел лимон. — Это не просто дрянь. Это мусор. Это брак. Хуже, чем брак. Это вообще в бетон лить нельзя.
Повисла тишина. Строители — народ не брезгливый, они видали всякое. Но есть красная черта.
Тут один из присутствующих, с лицом, черным от загара и въевшейся пыли, медленно поднял руку, как школьник.
— Старина Лю, ты чего руку тянешь? Говори уже, — буркнул Ма.
Старина Лю неловко хохотнул:
— Слышь, Ма... А «хуже брака» — это как? Я вот сижу, думаю, и представить не могу. Это что, песок с говном пополам, что ли?
В другой ситуации все бы рассмеялись, но сейчас было не до смеха.
— Почти, Лю, почти, — огрызнулся Ма. — Это значит, что если мы из этого построим, дом рухнет людям на головы через год. Понял теперь?
Лю озадаченно кивнул, переваривая информацию.
Старина Ма снова повернулся к Гу Хунвэю:
— Гу, ты понимаешь, что это односторонний разрыв контракта?
— Понимаю, — глухо отозвался Гу Хунвэй. — Единственный выход — остановить работы.
Если бы был хоть малейший шанс выкрутиться, разве он стал бы рубить сук, на котором сидит? Мысль о том, сколько денег он потеряет, заставляла сердце обливаться кровью. Штрафы, неустойки, потеря репутации... Это конец его маленькой империи. Но строить из мусора, зная, что это может убить людей? Нет, через это он переступить не мог. Лучше тюрьма за долги, чем тюрьма за убийство.
Старина Ма смотрел на друга с болью и уважением.
— Ты же без штанов останешься, Гу. Неустойка тебя сожрёт. Всё, что ты копил годами, уйдёт в трубу.
— Знаю, — кивнул Гу Хунвэй. — Я готов. Пусть забирают всё, хоть дом, хоть машину. Но... — он попытался улыбнуться, хотя вышло больше похоже на гримасу боли. — Зарплату вам я выплачу до копейки. Я вас собрал, чтобы сказать: деньги вы получите. Раздачей займётесь вы, шестеро. Я вам доверяю.
Мужики молчали. Они понимали: Гу Хунвэй жертвует собой, чтобы не замарать руки.
— Твою мать! — вдруг вскочил самый молодой из бригадиров, Старина Чжао. — Этот Сунь Муи — просто ублюдок! Мы что, так просто это схаваем? Гу, давай накатаем на него телегу! Заявим куда следует!
Гу Хунвэй грустно посмотрел на него.
— Заявить? Эх, Чжао... Я мелкая сошка. Кто меня слушать будет? У нас доказательств нет. Моё слово против слова менеджера корпорации. Это плевок против ветра.
— Чжао, сядь, — рявкнул Старина Ма. — Не пори горячку.
— А что, я не прав?! — Чжао сжал кулаки, не желая садиться. — Он нас грабит, он людей опасности подвергает, а мы что? Молчать будем? Нам что, даже сопротивляться нельзя?
— Сопротивляться? — горько усмехнулся Ма. — Чем? У тебя есть документы? Экспертиза? Запись разговоров? Или ты думаешь, твои красивые глаза убедят прокурора?
Чжао открыл рот, но так и не нашёл, что ответить. Он бессильно плюхнулся обратно на стул. Они были простыми работягами, их слово ничего не стоило против системы.
Гнетущую тишину, в которой слышалось лишь тяжёлое дыхание людей, потерявших надежду, разорвала трель телефонного звонка.
Гу Хунвэй достал мобильник. Взглянул на экран. И замер.