Глава 91 «Хорошо, я подожду вас здесь»
— Гав-гав-гав!
Стоило Е Су подойти к воротам своей роскошной виллы, как изнутри донесся яростный, заливистый лай. Сквозь прутья ограды было видно, как немецкая овчарка и золотистый ретривер беснуются, скалясь и мечась перед входом, словно перед ними был опасный чужак.
Е Су замер у ворот с беспомощной улыбкой на лице. «Всего два года дома не был, а эти оболтусы меня уже не узнают? – …проворчал он про себя. – …А ведь я сам вместе с родителями ездил их выбирать!»
Похоже, псы действительно напрочь его забыли. Идущая следом Цзюй Хайфэн не удержалась от подколки:
— Похоже, босс, ваши псы вас в упор не помнят!
Хайфэн работала водителем Е Су уже больше года и за это время успела изучить его характер вдоль и поперек. Е Су лишь сокрушенно покачал голвой:
— Увы, похоже на то.
Цун Баовэй, стоявший рядом, тут же вставил:
— Е… босс, нужна помощь? Разделаться с ними?
Баовэй тоже был водителем и пришел к Е Су на полгода раньше Хайфэн. Кем они были на самом деле, Е Су не особо интересовало. Знал только, что оба – бывшие военные, люди непростые и в драке крайне опасные. В свободное время они постоянно тренировались или спарринговали друг с другом. На их фоне хваленая самодисциплина Е Су казалась детским лепетом.
Обычно они называли его «замминистра Е», но в этой поездке он попросил их обращаться к нему просто «босс». Впрочем, Баовэю это давалось с трудом.
— Даже не вздумай! — Е Су сердито зыркнул на Баовэя. — Стоит тебе вмешаться, и мои собаки полетят прямиком на небеса!
Баовэй послушно кивнул, сохранив на лице привычную маску бесстрастия. А вот Цзюй Хайфэн, напротив, так и лучилась энергией. Хитро прищурившись, она предложила:
— Босс, тогда давайте я! Я их мигом в сон отправлю, даже не пикнут.
Улыбка сошла с лица Е Су. Он посуровел и, пристально глядя на подчиненных, чеканно произнес:
— Хватит паясничать! Цун Баовэй, Цзюй Хайфэн, слушай приказ!
Оба мгновенно вытянулись в струнку, вскинув головы, и гаркнули в унисон:
— Есть!
— С этого момента, — Е Су прищурился, — никаких действий без моей прямой команды. Ясно?
— Так точно! — Последовал слаженный ответ.
Увидев их готовность подчиняться, Е Су немного расслабился и пояснил:
— Здесь вам не армия и не поле боя, где можно по любому поводу хвататься за ножи или стволы. Считайте это превентивной мерой. Я просто боюсь, что вы с непривычки перегнете палку, так что без обид. — Он виновато улыбнулся и добавил:
— Вообще, приставлять вас ко мне охранниками – это как микроскопом гвозди забивать. Я ведь вижу по вашей выправке, что вы из какой-то элитной части.
Баовэй, до того хранивший молчание, поднял на него прямой, твердый взгляд:
— Нет. Признаться честно, сначала я был недоволен. Когда пришел приказ охранять девятнадцатилетнего мальчишку, я не понимал, зачем это руководству. Но потом я узнал, что те передовые протезы, которые вернули к жизни моих раненых соратников, создали вы. В тот миг всё недовольство испарилось. Я бесконечно благодарен вам. Ваше изобретение дало им второй шанс, возможность жить по-человечески. Поэтому защищать вас для меня – честь, и я делаю это по доброй воле.
— Вот-вот! — Закивала Хайфэн. — Мы никогда не считали это пустяковой работой. Ваша жизнь стоит больше, чем сотня таких, как я. Так что, пожалуйста, берегите себя и живите долго.
Она вспомнила свое замешательство в первый месяц службы. Но хватило всего тридцати дней, чтобы этот с виду обычный, но невероятно одаренный юноша полностью покорил ее своим интеллектом. Она видела, какие поразительные вещи рождались в его руках. И это была лишь вершина айсберга. Тогда-то она и осознала всю глубину замысла командования, которое отозвало их с передовой, чтобы они круглосуточно оберегали это национальное достояние – Е Су.
— Ладно-ладно, полно вам серьезничать, — Е Су с легкой улыбкой приобнял их обоих за плечи. — Я ведь это к тому…
Договорить он не успел – его прервал чей-то голос:
— Простите, вы к кому?
На крыльцо вышла женщина лет сорока пяти – пятидесяти. Она прибиралась на втором этаже, когда услышала внизу яростный лай, и поспешила выяснить, в чем дело.
Е Су обернулся к ней и вежливо улыбнулся:
— Здравствуйте. Я сын хозяев дома. Скажите, родители дома?
Женщина на мгновение опешила. Она вспомнила, как господин и госпожа Е упоминали, что у них есть сын, но поскольку она никогда его не видела, то не могла быть уверена, что перед ней не самозванец.
— Господин и госпожа Е только что уехали, — честно ответила она, придя в себя.
Е Су разочарованно вздохнул, но быстро взял себя в руки.
— Тогда не могли бы вы открыть ворота и впустить нас? — Попросил он. Свои ключи он оставил в другой вилле, что была на окраине Яньду.
— Простите, молодой человек, но я правда не знаю, сын вы им или нет, — замялась помощница. — Давайте так: вы немного подождите здесь, пока они не вернутся. Или сами им позвоните, хорошо? — Она явно опасалась впускать незнакомца без веских доказательств.
— Да, конечно, я понимаю ваши опасения, — улыбнулся Е Су. Такая осторожность персонала ему даже понравилась – родители были в надежных руках. Он достал телефон и набрал номер мамы.
Гудки шли недолго. В трубке раздался неуверенный голос мамы Е:
— Сын? — Она явно не ожидала этого звонка и не могла поверить своим ушам.
За целых два года это был первый раз, когда он позвонил сам! Семьсот с лишним дней и ночей она с надеждой набирала этот номер, но слышала лишь холодное «абонент недоступен».
— Мам, это я! Твой любимый сын вернулся! — Радостно крикнул Е Су.
В трубке тут же разрыдались. Это был плач навзрыд – долгая разлука прорвалась наружу, словно плотину прорвало. Затем послышался другой знакомый, суровый голос. Папа Е буквально проорал в трубку:
— Ах ты паршивец! У тебя еще наглости хватает звонить! Ты хоть знаешь, как мы извелись за эти два года? Исчез без предупреждения, ни слуху ни духу! Вот я тебе устрою, как приеду!
Е Су молча слушал гневную тираду отца, не пытаясь оправдываться. В сердце его разливалось чувство вины. Перед отъездом он предупредил их, что уезжает в долгую командировку, где связи может не быть. Тогда родители не восприняли это всерьез, а папа даже похлопал по плечу: «Иди, сын, покоряй вершины!». Но кто же знал, что «командировка» затянется на два года без единой весточки.
Когда папа Е наконец выдохся, Е Су тихо произнес:
— Пап, прости… правда, прости меня.
Гнев отца немного утих, сменившись нетерпением:
— Ты где сейчас?!
— Я прямо у ворот дома… — не успел он договорить, как отец перебил его.
— Стой там! Мы с матерью уже летим обратно! Только попробуй еще раз сбежать!
— Хорошо, я подожду вас здесь.