Глава 85
— Именно так! Тема сегодняшнего дня… полевая запись звука на месте! — Громко продолжил ведущий. — И вы ведь не забыли? Победитель челленджа с острой едой!
Луч прожектора выхватил мужчину в чёрной рубашке.
— Шотган получает сегодня особый бонус! Дополнительные 10 минут времени! У остальных участников – 30 минут, у Шотгана – 40! Он сможет записать куда больше звуков!
Затем последовали разъяснения.
Правила были просты.
С этого момента участники отправляются на территорию открытой площадки и с помощью одного лишь рекодера записывают любые понравившиеся звуки.
По истечении времени они возвращаются на сцену и делают бит строго из записанного материала.
— Итак! Начинаем отсчёт! Рекордеры наготове!
Пак Гон крепче сжал рекордер в руке. От мысли, что этот маленький кусок металла сегодня решает вопрос его жизни и смерти, ладони мгновенно вспотели.
— Пять! Четыре! Три! — Хором скандировали трибуны. — Два! Один!
Раздался пронзительный звук зуммера, и участники тут же бросились в разные стороны.
Первым сорвался с места Маркос:
— В таких делах нужно двигать ногами быстрее! У лучших звуков уже есть свой хозяин!
Карбин, напротив, никуда не спешил. Он скрестил руки за спиной, словно старик на прогулке:
— Ха-ха, куда так торопиться? Звуки никуда не убегут.
Феликс ненадолго закрыл глаза, мысленно воссоздавая карту площадки.
«На западе магазин мерча, а по пути туда есть фонтан…»
Определившись с целью, он быстро шагнул в нужном направлении.
И последний участник.
Мужчина в чёрной рубашке так и не сделал ни единого шага, оставаясь на сцене.
Зрители зашептались:
— Почему он не двигается?
— На что он смотрит?
— У него сорок минут, вот и не торопится?
В чате онлайн-трансляции царило такое же недоумение:
— Трое убежали, только Шотган стоит, лол.
— Что он опять замышляет?
— Камера, быстро покажи Шотгана!
— Вау, вы только посмотрите на эту невозмутимость!
Прошло около тридцати секунд.
И только тогда Шотган наконец сдвинулся с места. Он направился совершенно в противоположную от остальных сторону.
* * *
Феликс прибежал к фонтану.
Звук падающих струй воды.
«Верхний и нижний регистры отличаются».
Он присел на корточки и поднёс ухо ближе к воде.
Тональность слегка менялась в зависимости от того, куда падали капли.
По краям – отрывистое пощёлкивание.
В центре – глухой глуховатый гул.
— Ха, архитектор этого фонтана и сам не подозревал, что создал музыкальный инструмент, — Феликс поднёс рекордер вплотную к краю фонтана.
Следующий за ним видеооператор лишь покачал головой.
«Настоящий гений, ничего не скажешь».
И тут Феликс произнёс:
— Вот оно.
Точка, где вода ударялась о мрамор.
«Если немного обработать этот звук, получится идеальный хай-хэт».
Он нажал кнопку записи, сохранил ровно столько, сколько нужно, и отпустил её.
«… Кстати».
Шотгана нигде не было видно. И то, что он не попадался на глаза, почему-то заставляло нервничать.
«И где он? Что записывает?»
Феликс покачал головой:
«… Сфокусируйся, Феликс. Сосредоточься только на своей работе».
В это же время в зоне фудтраков разворачивалось бурное действие.
— Шеф! Гриль, гриль! Жарь сильнее!
Маркос буквально засовывал рекордер в окно фудтрака.
Пссс-с-с – скворчало мясо на раскалённом железе.
— Вот оно! Это же отличный басовый рисунок!
Владелец фудтрака с недоумением застыл с лопаткой в руке:
— Так ты покупать-то будешь или нет?
— Потом! Я потом всё куплю!
— У нас по предоплате. Не покупаешь – отойди, не задерживай очередь.
Маркос всё же умудрился записать целых тридцать секунд шипения гриля.
До этого он уже напхал туда хруст колотого льда, звук открывающейся банки колы. Ещё немного – и память рекодера закончилась бы.
На лице оператора, закрепившегося за Маркосом, читалась крайняя усталость, ведь тот не останавливался ни на секунду.
— О, это же Маркос!
— Йо, сфоткайся с нами!
— Без проблем! Только живо, я человек занятой!
Маркос делал селфи с фанатами, а другой рукой в это время тянул рекордер к диспенсеру с газировкой на соседнем фудтраке.
Ш-ш-ш – шипел напиток, наливаясь в бумажный стакан.
Где именно он это использует, Маркос и сам пока слабо представлял. Он просто сгребал в кучу всё, что казалось более-менее интересным.
— Те, кто выдумывает всё головой, на сцене впадают в ступор. Настоящий гений – это импровизация.
И тут он вспомнил об одном человеке. О сопернике, с которым сойдётся в полуфинале.
— А где Карбин? Чем он занимается?
Маркос огляделся по сторонам и заметил Карбина, сидевшего на скамейке неподалёку.
Но что-то было не так.
Карбин даже не держал в руках рекодер. Он просто сидел на скамье, закинув ногу на ногу и прикрыв глаза.
— Этот старик что, спит?
Маркос усмехнулся:
— Видимо, пришло время тихого часа.
Разумеется, Карбин не спал. Он слушал всю площадку.
«Сначала нужно понять, какие звуки служат фоном».
Десятилетия работы за вертушками и в диджейских будках подсказывали ему, что бегать совсем не обязательно.
Опыт ветерана.
Годные звуки сами зацепятся за слух.
Главное – вовремя протянуть руку.
«Вот оно».
В этот момент Карбин открыл глаза.
* * *
«… Бля-а-а».
Все трое испарились, кроме меня. Я так и оставался стоять на сцене.
«Куда мне идти?»
Если проиграю – умру.
Стоило этой мысли отчётливо вспыхнуть в голове…
Клик…
Где-то в глубине сознания раздался знакомый щелчок.
«… А».
Кнопка смертельного страха. Её снова нажали.
Тот безумный тумблер, когда отчаянное желание выжить напрочь сносит все ограничители мозга.
И мир вокруг постепенно замедлил свой ход.
И среди этой тишины…
«… Я слышу».
То, что обычно сливалось в общий шум, теперь проявлялось перед глазами отдельными цветами.
Электрическое гудение за огромным LED-экраном. Тёмная мутная полоса тянулась вдоль стены.
Металлические леса, поддерживающие акустические башни. Закреплённые на них тросы тонко звенели каждый раз, когда их касался ветер.
А где-то вдалеке генератор отбивал ритмичное «бум, бум, бум».
Словно кто-то заранее прописал партию кика.
Фиолетовый цвет расползался по земле.
Сначала я подошёл к LED-экрану и приложил ладонь к этой огромной стене.
З-з-з-з…
Едва ощутимая вибрация передалась в руку. Электрический гул, вырывающийся из огромного экрана. Я прижал рекодер вплотную к поверхности.
«Есть, поймал».
Кстати, в прошлом, делая задания в библиотеке, я чуть не сошёл с ума из-за люминесцентных ламп. Стоило лишь раз услышать это «з-з-з-з», как вместо подготовки к экзаменам в голове звучал только этот гул.
Тогда это жутко бесило, а теперь я сам охочусь за подобным звуком.
«Вот уж ирония судьбы».
Иронично, но тот самый раздражающий шум я сейчас с таким рвением записывал.
Я направился к генератору.
Бум! Бум! Бум!
Я поднёс микрофон рекодера. Чтобы захватить звук как можно глубже, я едва ли не прижался ухом к корпусу генератора.
«Отлично. Если немного обработать, получится шикарный бас».
Следующим на очереди был трос акустической башни. Высота – метров четыре. Подняться наверх возможности не было, поэтому я взял подвернувшуюся под руку палку и слегка щёлкнул по тросу.
В-и-и-и-ин…
Стальная струна задрожала, раскидывая серебристый тонкий звук. Когда дунул ветер, нота плавно заколебалась, создавая эффект вибрато.
«А это пойдёт на пэды».
Пока я этим занимался, до меня донеслось шептание операторов моей съёмочной группы:
— …Что Шотган делает? Он бьёт палкой по тросу.
— А зачем он до этого обнимал генератор?
— Вау, со стороны выглядит так, будто он реально гений.
— Похоже, уши гения слышат то, чего не замечаем мы.
— Выглядит круто, но… из этого реально сделать бит?
«… Вот и я думал: реально ли?»
Я и сам не знал.
Но надо хотя бы попробовать. Не стоять же всё время столбом на сцене.
На экране рекордера постепенно прибавлялось количество записанных треков. С каждым новым звуком цветовая палитра в моей голове становилась всё богаче и ярче.
И тут мне на глаза попался фанерный настил по краю сцены.
Я слегка стукнул по нему носком обуви.
Тон…
Раздался гулкий пустой звук. Похоже, под ним было пустое пространство.
На этот раз я ударил чуть сильнее.
Бум…
Глубокий, округлый резонанс.
«А вот это… при должной обработке сгодится на снейр».
* * *
Феликс сидел на корточках перед металлическим ограждением, постукивая палочкой по прутьям забора.
Дзинь…
Дзин-н…
Дон…
«Это соль, это ми, это ре».
В голове Феликса забор превращался в маримбу.
Операторы шептались:
— …Феликс что, подбирает ноты, постукивая по забору?
— Сумасшествие. Как он до такого додумался?
— Тихо ты. Человек работает.
Феликсу было не до них: он увлечённо стучал по прутьям.
Дзинь — дзин-н — дон — дзин-дзин…
Звуки тут же записывались на рекодер. Если нарезать их по нотам и назначить на клавиши, можно будет сыграть мелодию прямо на заборе.
«Есть! Готово. С таким подходом качество может выйти даже круче, чем в прошлом году на финале!»
В момент, когда его захлестнула волна уверенности, он случайно поднял взгляд – и глаза его округлились.
Вдали, за кулисами сцены…
Шотган стоял неподвижно, приложив ладонь к огромному LED-экрану.
«… Что он там делает?»
LED-экран – это просто дисплей. Он не издаёт звуков.
«Там же ничего нет».
И тем не менее Шотган держал рекодер вплотную к экрану. Словно слышал нечто, недоступное слуху самого Феликса.
«… Нет. Не отвлекайся».
У него самый чуткий слух в мире, и благодаря этому он способен находить самые музыкальные звуки. Это его оружие, и с этим оружием он поднялся на вершину в прошлом году.
«То, что я записал у фонтана, и этот забор – любой поймёт, что это музыка. Это красивый звук для каждого».
А вот стена, к которой прижался Шотган… для любого человека оставалась просто стеной.
«Что там можно выудить? Только время зря тратит».
Пока он недовольно цокал языком, Шотган направился к генератору. И снова надолго замер перед ним.
«… Теперь генератор?»
Это совершенно не поддавалось логике.
Это же просто шум. Раздражающий фоновый гул, который вырезают в первую очередь при монтаже видео. Звук, от которого бежит любой музыкант.
Но Шотган бережно собирал этот шум, будто выкапывал сокровища.
«Неужели… он собирается положить это в основу бита?»
Феликс даже представить себе такого не мог. Как можно сделать бит из шума генератора?
«… Он шутит, что ли?»
Феликс закусил губу.
Тем временем за судейским столом тоже пристально наблюдали за этой картиной.
Эдди Чэмбер, маэстро кинозвука.
— …
В тот момент, когда Шотган практически обнял генератор, из рук Эдди выпала ручка.
Сидевший рядом Найнкэт косо взглянул на него:
— Что-то не так?
— Этот парень… он слышит иначе.
— Простите?
— Шум генератора. Что бы ты сделал на его месте?
Найнкэт, будучи саунд-дизайнером, пожал плечами:
— Срезал бы. Это же шум.
— Вот именно. Всех нас так учат: оставлять чистый, красивый звук, а помехи выбрасывать.
Эдди медленно покачал головой:
— Но не так давно я осознал одну вещь. В этом мире нет звуков, которые стоит выбрасывать. Когда делаешь фоли-эффекты шагов, самый достоверный звук получается вовсе не в стерильной обстановке. Он рождается из грязи, трения, пыли и шума. Это и делает его настоящим.
Эдди указал на Шотгана:
— У этого парня есть опыт работы в кинозвуке?
— …Нет, абсолютно никакой.
Судьи досконально изучили карьеру каждого участника, поэтому могли утверждать наверняка: послужной список Шотгана ограничивался исключительно хип-хоп сценой.
— Понятно. Значит, он чувствует это на уровне инстинктов.
— …
— Похоже, для него вся эта площадка выглядит как одна большая фоли-студия.
Дайалоу и Форуикс только сейчас обернулись в сторону кулис.
Прервав молчание, Дайалоу тихо произнёс:
— …Он каждый раз рушит наши ожидания.
Форуикс, погрузив своё гигантское тело в кресло, скрестил руки:
— Сделать бит из шума генератора… Ну, даже мне сложно такое представить…
* * *
«Этого… наверное, достаточно?»
Пока я до последнего собирал звуки, со стороны трибун раздались громкие крики.
Обернувшись, я увидел, что Феликс и Маркос идут к сцене. Спустя мгновение к ним неспешно присоединился и Карбин.
Из динамиков донёсся голос ведущего:
— Итак! Тридцать минут истекли! Сбор звуков окончен! Просим всех вернуться на сцену!
«А, всё кончилось».
Я досадно цокнул языком, чувствуя, будто мне чего-то не хватает.
«Хоть я и сам не знаю, чего именно…»
Так или иначе, время вышло.
Я поднялся на сцену.
«…?»
Но что-то было не так. Все уставились на меня.
Феликс удивлённо хлопал глазами.
Маркос стоял с полуоткрытым ртом.
Ведущий замер с карточкой в руках.
Даже Эдди Чэмбер в судейском кресле подался вперёд.
«… Что такое? Почему все смотрят на меня?»
Толпа начала шуметь:
— О? Шотган тоже вернулся?
— За тридцать минут? Разве у него не было десяти дополнительных минут?
— Точно! У него же сорок минут! Почему он вернулся со всеми?
— Неужели… ему больше не нужно собирать звуки?
— Или он уже всё закончил?!
А-а-а.
«Блядь, у меня же было ещё десять минут!»
Я совсем об этом забыл. Увидел, что все пошли назад, и на автопилоте поднялся вслед за ними.
Но если я сейчас скажу: «А, точно, у меня же осталось десять минут, хе-хе», и один спущусь обратно… смотреться это будет дико глупо.
— Наш хён… просто выбросил десять минут?
— И что это значит? Что ему нафиг не нужны никакие бонусы!
— И всё равно, это уже слишком…
Фанаты Шотгана заволновались.
Объясниться было невозможно.
Я просто стоял с каменным лицом и молчал, а моё молчание снова порождало очередные домыслы.
Феликс шепнул сбоку:
— Ты… реально не будешь использовать эти десять минут?
Маркос выдавил нервный смешок:
— Ха, да тут оказывается есть кое-кто поехавший сильнее меня. Реально псих.
И только Карбин ухмылялся про себя. Его выражение лица, будто он насквозь меня видит, давило ещё сильнее.
«… Надо хоть что-то сделать».
И ровно в тот момент, когда я об этом подумал…
На трибуне показался сектор фанатов в очках, и один из них крикнул:
— ШОТГАН!
Стоило закричать одному:
— ШОТГАН! — Подхватил соседний.
— ШОТГАН! ШОТГАН!
Это начало стремительно разрастаться. Вышло за пределы фанатской зоны и пошло дальше по рядам.
Словно катящийся снежный ком, гул становился всё громче:
— ШОТГАН! ШОТГАН! ШОТГАН!
Десятки тысяч людей одновременно выкрикивали одно и то же имя в едином ритме.
И вся открытая площадка зазвенела, превратившись в один гигантский барабан. И ровно в ту секунду, когда вибрация этой волны докатилась до моих ног…
«Погоди-ка».
Кнопка в голове нажалась снова.
Мир вокруг снова начал медленно замедлять свой ход.
И я увидел.
— …
Как оглушительный рёв десятков тысяч голосов расцветает ярким цветом.
Самый громкий, самый плотный и самый живой звук на всей этой площадке.
Никто из нас его не записал.
Ни я, ни Карбин, ни Феликс, ни Маркос.
А ведь главный и самый мощный инструмент всё это время находился прямо на трибунах.
Красный индикатор на рекодере в моей руке всё ещё горел, продолжая запись.
И у меня оставалось ещё целых десять минут.
Я медленно поднял руку с рекодером вверх.
Прямо в эпицентр многотысячного ревущего океана.