Глава 80
— Шотган! Шотган!
Громогласный крик заполнил студию.
Толпа в солнцезащитных очках вскочила со своих мест и принялась притоптывать ногами.
А я сидел прямо посреди этого безумия с салфеткой в руках. Ну, то есть внешне.
«С-спасите…» – внутри меня разверзся настоящий ад.
Каролинский жнец.
Его острота по шкале Сковилла достигает двух миллионов двухсот тысяч единиц.
У соуса Табаско – около пяти тысяч, так что чисто математически этот перчик острее раз в четыреста.
«Хотя его, кажется, немного разбавили…»
Как бы то ни было, мой язык сейчас пылал синим пламенем.
Казалось, от самой глотки до солнечного сплетения прошел огненный столб.
Слезные железы объявили чрезвычайное положение, а в носу словно чиркали спичками одну за другой.
В голове крутилась лишь одна-единственная мысль:
«Молоко-о-о. Молоко. Молоко. Молоко-молоко-молоко».
Однако причина, по которой снаружи я выглядел абсолютно невозмутимым, была абсурдно проста:
— …
Всё из-за этих очков.
Стоило мне надеть их, как на лице, подобно рефлексу у собаки Павлова, автоматически возникала каменная гримаса.
К тому же, когда ведущий допытывался до секрета моей стойкости, я ляпнул:
— Я кореец.
Ерунда полнейшая.
Можно подумать, все корейцы с рождения легко переносят острое!
Юль даже обычный Шин Рамён водой разбавляет.
Но не мог же я признаться, что, надевая очки, подпадаю под власть альтер эго, поэтому и соврал первое, что пришло в голову.
И вот это единственное слово буквально поставило студию на уши:
— Ну конечно, он же кореец!
— Булдак боккым мён!
«Теперь они точно подумают, что любой кореец может есть огонь», – подумал я.
Ведущий перехватил микрофон поудобнее:
— И победителем сегодняшнего челленджа по поеданию крылышек на шоу «Зелёная комната» становится… Шотга-а-а-ан!
— Ура-а-а-а!
Толпа в очках принялась обниматься и раскачиваться из стороны в сторону.
Сидевший рядом Феликс, судорожно сжимая стакан молока, косился на меня.
Оттягивая промокший от пота воротник, он тихо пробормотал:
— …Он не человек. Он реально не человек.
С другой стороны Маркос выглядел еще плачевнее.
Сдавшись на пятом уровне, он непрерывно глушил молоко, а его губы распухли и покраснели.
Карбин рядом лишь сочувственно цокал языком…
— Так, а теперь! Вы же помните наше обещание? Бонус в день полуфинала, который достанется победителю!
Честно говоря, я боролся до последнего именно ради этого.
Чтобы не погибнуть от рук Биг Джо, мне нужно во что бы то ни стало победить на этом шоу, а бонус даст неоспоримое преимущество.
«Интересно, что за бонус?» – задумался я.
Может, право выступать последним?
Или вовсе… проход в следующий этап без боя?
«Ну нет, это было бы слишком читерски».
В этот момент ведущий приложил указательный палец к губам:
— А вот что это за награда, вы узнаете прямо в день полуфинала!
Зал разразился разочарованным гулом:
— Да ладно! Скажи сейчас!
— Не томи!
— Это же просто издевательство!
Ведущий наигранно развел руками:
— Вы разве не знаете, что тема полуфинала тоже держится в секрете? Так что все раскроется прямо на сцене! Ха-ха! Ждите с нетерпением!
От этих многозначительных слов студия снова загудела.
Карбин, натянув пониже панаму, наконец похлопал в ладоши и вставил:
— Ха-ха, ладно! Бонус не бонус, а в финал всё равно пройдем мы с Шотганом. Правда, Шотган?
Микрофон направили в мою сторону.
Сболтну сейчас лишнего – и Бог знает, какие слухи поползут по Интернету.
Поэтому я ответил предельно кратко и безопасно:
— Клянусь мамой.
— О-о-о-о!
Зал снова взорвался восторгами.
Почему – я и сам не понял.
Так завершилось первое в моей жизни ток-шоу.
Когда мы вышли из студии, на парковке уже стоял черный внедорожник.
Окно опустилось, и Джамал протянул сжатый кулак:
— Йо, бро. Отлично держался.
Я забрался в машину, и Джамал кивнул на стакан в подстаканнике.
В нем даже торчала трубочка.
— …Это что?
— Молоко. Пей.
Сидевший на заднем сиденье Дастин вмешался:
— Э-э-эй, Шотган! Ты даже не представляешь, как привередничал Джамал, пока выбирал это молоко!
У меня не было сил отвечать, поэтому я просто припал к трубочке.
Прохладное молоко потекло по пищеводу, и бушевавший внутри пламенный столб наконец начал утихать.
«Какое счастье… Жить буду».
Джамал крутанул руль и сдержанно произнес:
— Завтра надо выехать рано. До пустыни путь неблизкий.
Мы ехали на съемки клипа Аэллы на трек «Will». На мгновение я даже воодушевился, но тут же вернулся к реальности.
С самого утра меня снова будут охранять гангстеры.
Пока эти двое рядом, любая поездка превращается в спецоперацию.
«Эх…» – мысленно вздохнул я.
* * *
Долина Смерти.
Место, которое называют адом, прекраснее рая.
Поскольку название заглавной песни Аэллы «Will» несло в себе еще и значение «Предсмертная записка», локацией для съемок выбрали подобающую пустынную и безжизненную местность.
Прямо посреди пустыни стоял белый тент.
Аэлла сидела на раскладном стуле, доверив свое лицо визажисту.
— Прикройте глаза, пожалуйста.
Кисть мягко коснулась века.
Сразу трое стилистов колдовали над ее прической, нарядом и макияжем.
За пределами тента осветители устанавливали на песке огромные отражатели.
В съемочной группе было больше восьмидесяти человек.
Лучшая команда в индустрии, которую лейбл Hellion выделил для этого проекта.
— Помаду возьмем нюдового оттенка, под стать настроению песни.
Однако взгляд Аэллы то и дело уплывал в сторону.
«Еще не приехали?»
Она вглядывалась в грунтовое шоссе, уходящее к самому горизонту, ожидая, когда там поднимется столб пыли.
— Аэлла, выражение лица отличное, но куда вы постоянно смотрите? — С улыбкой спросила визажист.
— Да так, просто… Пустыня очень красивая.
— Правда? Здесь и впрямь невероятно, — подхватила парикмахер, поправляя локон. — Но говорят, жара тут нешуточная. Днем температура подбирается к пятидесяти градусам.
— К пятидесяти? С ума сойти.
— Вот почему мы стараемся отснять утренние кадры как можно быстрее. Режиссер сказал, что, когда солнце встанет в зенит, весь макияж просто поплывет…
— А, так вот почему в зоне отдыха поставили целые коробки с ледяной водой.
Аэлла пропускала болтовню персонала мимо ушей, снова и снова всматриваясь в песчаные просторы.
Она сделала глоток холодного американо.
Конечно, о красивой пустыне она соврала.
До пустыни ей не было никакого дела – все ее мысли занимал лишь один человек.
Ей вспомнилась та ночь в Нью-Йорке.
Гостиная пентхауса, где она впервые за семь лет запела своим настоящим голосом.
Человек, который прямо на ходу набросал основу для песни.
Клип на «Will», который они снимают сегодня, берет свое начало именно в ту ночь.
Песня прощания с фальшивой Аэллой и возвращения к себе настоящей.
От мысли о том, что она будет петь своим истинным голосом перед человеком, подарившим ей эту песню…
«О чем я вообще думаю?» – Аэлла качнула головой и снова взялась за трубочку.
Вр-р-рум…
На краю грунтовой дороги поднялся столб пыли.
Через песчаный холм перевалил внедорожник.
«Почему он водит так агрессивно?»
Возможно, именно поэтому приближающийся автомобиль, рассекающий пески, выглядел словно кадр из фильма.
«Наверное, это Шотган?»
В этот момент дверца со стороны пассажира распахнулась.
Бум!
Огромная туша ступила на песок.
Под его тяжестью остался глубокий след.
«Э-этот человек?!»
Дастин раскинул руки и зарычал в сторону пустыни:
— Э-э-эй! Пустыня-а-а! Чёрт, да что это такое?! Ей конца и края не видно!
Из-за руля лениво выбрался Джамал.
Когда татуировка в виде слезы у него под глазом блеснула на солнце, стоявшая неподалеку осветительница уронила кабель.
«Опять… Опять эти двоe».
И вот между ними открылась задняя дверь, и на песок ступил брюнет.
«Шотган! Но сегодня он опять в режиме очков».
Дастин подбежал к багажнику и бережно подхватил чехол с гитарой обеими руками:
— Шотган, я понесу чехол! Вдруг песок забьется.
— …Угу.
Джамал уже пристроился за спиной Шотгана, сканируя съемочную площадку тяжелым взглядом.
Помощник режиссера, спешивший к ним со съемочным планом, столкнулся с ним взором:
— Из… извините, продюсер-ним, я хотел показать вам маршрут…
— Не торопись, — холодным тоном оборвал Джамал. — Не видишь, хоми только из машины вышел?
— …!
Помощник режиссера попятился и едва ли не бегом пустился прочь вглубь пустыни.
Атмосфера на площадке мгновенно остыла.
Осветители, операторы, костюмеры – никто не смел даже приблизиться к Шотгану.
— Это и есть продюсер трека «Will»? Шотган? — Прошептала скрипт-супервайзер, сидевшая в будке с мониторами.
— Ага, тот самый. Когда черновой вариант крутили в компании, все просто с ума сходили.
— Да, слышала… Говорят, гений. Но почему его охраняют гангстеры?
— Тш-ш, не смотри! Видишь татуировку под глазом? Говорят, настоящий бандит.
В этот момент к ним, мнусь и несмело держа в руках планшет, подошел один из линейных продюсеров, чтобы выдать пропуска:
— Извините, а вы из какого агентства…
— Хм? — Дастин повернул голову, и продюсер мгновенно замер.
— Мы? Мы люди Шотгана.
— А, дело в том, что у вас нет пропусков…
— Не-а. Где бы мы ни были, наше место рядом с Шотганом. Это и есть наш пропуск. Скажи, Джамал?
— …Дастин, это не пропуск, — Джамал качнул головой и достал из кармана карточки.
Аэлла наблюдала за этой картиной со стороны.
Эти двое выглядели так угрожающе, но стоит им встать перед Шотганом, как они превращаются в шелковых щенков.
— Шотган, солнце слишком яркое. Дать тебе кепку?
— Я и солнцезащитный крем прихватил.
«Я еще прошлый раз заметила… – …подумала Аэлла. – …Странные они какие-то».
И в аэропорту Нью-Йорка, и в Студии Гувер, и в офисе Hellion – эти жуткие гангстеры носятся с Шотганом как с писаной торбой.
За этим недоумением последовало трудноописуемое чувство.
Сформулировать его было непросто, но если попытаться…
«А ведь это… довольно круто».
Осознание того, что человек, написавший для нее песню, пользуется таким непререкаемым авторитетом у этих головорезов, и при этом остается с ней невероятно мягким и заботливым… вызывало в ней невольную гордость.
Шотган подошел к ней и слегка сдвинул очки на нос.
Из-за стекол показался мягкий, добрый взгляд.
— …Привет.
— Привет, — уголки губ Аэллы расплылись в улыбке.
«Какой милый…»
* * *
Выйдя из-под тента, мы немного поднялись по песчаному хребту.
Подготовка к съемкам должна была занять еще как минимум час: осветители выставляли углы отражателей, операторы укладывали рельсы, а режиссер Дэрен сверял раскадровку.
В это время мы с Аэллой устроились на уединенном холме.
«Вау…»
Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра.
Казалось, весь мир замер.
Говорят, это одно из самых жарких мест на планете, где днем можно заживо свариться, но этот предрассветный гребень был просто сказочно красив.
Да и воздух из-за отсутствия влажности переносился легче, чем казалось.
По сравнению с липкой душнотой во время летних дождей в Корее это были еще цветочки.
Я плюхнулся прямо на песок.
Аэлла вознамерилась усесться рядом, поэтому я пододвинул к ней чехол от гитары.
Мой жест означал «садись сюда» – не гоже суперзвезде пачкаться в песке.
— …
И что это? Даже спасибо не скажет?
Аэлла лишь ошеломленно хлопала глазами.
— …Ты действительно… Да ладно, проехали. Спасибо.
Аэлла обняла колени и уставилась вниз на песчаные волны.
Спустя некоторое время она повернула голову и пристально посмотрела на меня.
— Кстати.
— М?
— Я вроде уже спрашивала… Какая из твоих сторон настоящая?
— …
— Просто сейчас ты снова такой заботливый, вот я и задумалась.
«Чёрт возьми, да потому что еще недавно я был окружен бандой Крипс!» – подумал я, но лишь безразлично пожал плечами:
— Кто знает. Наверное, обе.
— Что за глупости?
— Ты же сама говорила, что мужчины с секретами привлекательны.
— …Кто это тебе сказал?
— В пособии, которое ты мне дала, так написано.
Лицо Аэллы мгновенно застыло:
— …В пособии?
— Ага. На обложке еще сердечко нарисовано.
Я имел в виду то самое «Пособие Аэллы♡», которое она вручила мне в Нью-Йорке.
— Т-ты… ты его читал?!
— Ну раз написано, куда деваться.
— А-а-а! Мог бы сделать вид, что не видел! Я же ясно сказала, что написала это в десять лет!
Аэлла закрыла лицо руками и засновала ногами по песку.
Даже мочки ее ушей вспыхнули пунцовым цветом.
Помучившись так какое-то время, она покашляла, пытаясь сменить тему:
— Дай руку.
— …Руку?
— Левую. Живее.
Смущаясь, я слегка протянул левую руку, и Аэлла тут же потянула ее к себе.
Внимательно изучив мои подушечки пальцев, она подняла свою левую руку рядом с моей.
И затем…
Тюк…
Она соприкоснулась кончиком своего указательного пальца с моим.
Огрубевшие от струн мозоли коснулись друг друга.
— Теперь и у тебя есть орден, — расплылась в мягкой улыбке Аэлла.
— …Тоже мне орден.
— Орден, конечно! Знаешь, как больно, пока они формируются? Ты ведь и сам через это прошел.
— …
Сидеть вот так с прижатыми пальцами было довольно неловко.
Поэтому я внезапно предложил то, чего вообще не планировал:
— Приподнимись-ка на секунду.
— Зачем?
— Гитарный чехол открою. Порепетируем перед съемками.
Аэлла поднялась с чехла, и я достал инструмент.
Положив корпус гитары на колено, я обхватил гриф пальцами.
Зазвучали аккорды песни «Will».
Аэлла заправила прядь волос за ухо и запела:
— Привет, это я…
Глубокий, бархатистый альт мягко ложился на гитарные аккорды.
Прямо посреди пустыни, подхваченная ветром, зазвучала песня-завещание.
* * *
С тех пор как Дэрен взялся за этот проект, он потерял сон.
За его плечами был колоссальный опыт работы режиссером музыкальных клипов.
Он снимал видео для хитов №1 в чарте Биллборд, работал над номерами для премии Грэмми.
Но «Will» выделялся даже среди этого списка.
«Ох…»
Когда Дэрен впервые услышал демо-запись, он долго сидел не шелохнувшись.
Низкий, хрипловатый голос Аэллы – голос, который никогда прежде не слышал мир.
И идеальный визуальный образ для этого голоса Дэрен нашел именно здесь, в предрассветной пустыне.
— В первой сцене дрон уходит на общий план, во второй – крупно на персонажа. Все по раскадровке.
— Рельсы протяните до конца, подчеркните линию хребта.
— Отражатель чуть левее. Да, вот так.
— Аккумуляторы для дронов полностью заряжены?
Листая планшет с раскадровкой, он выстраивал композицию в голове.
«Will» – песня прощания с ложным и возвращения к истинному.
История о том, как заоблачно высокий голос наконец опускается на землю.
Картинка того, как перенести эту историю на пески, уже крутилась в его сознании готовым фильмом.
До репетиции оставалось десять минут.
Дэрен смахнул пот со лба тыльной стороной ладони и перевел дыхание:
— Отлично! Через десять минут начинаем с сольных кадров Аэллы. Всем приготовиться…
Он замер на полуслове, случайно бросив взгляд на песчаный холм чуть в стороне от съемочной площадки.
И застыл на месте.
— …
Вдали, на золотистом хребте, сидел Шотган. Сдвинув очки на макушку и придержав ими челку, он играл на гитаре. А рядом с ним, прикрыв глаза, пела Аэлла.
Два силуэта, сидевшие бок о бок на золотистом песке.
Лист раскадровки выпал из рук режиссера.
— Этот кадр…