Глава 78
Прошло почти тридцать минут с тех пор, как они сели в машину, а Джамал всё твердил одно и то же.
… Разговор шёл о тушёных говяжьих рёбрышках – гальбичжиме.
— Из всего, что я пробовал в этих краях, это безоговорочный номер один.
— …Вот как.
— Да не просто номер один! Между ним и вторым местом пропасть величиной с Гранд-Каньон.
Голос Джамала звучал необычно оживлённо.
— А этот оставшийся соус… Если смешать его с рисом…
— …
— Помяни моё слово, это нужно продавать как отдельное блюдо! Грех отдавать такое по цене обычной порции риса.
«Надо же, банда Крипс теперь ещё и ресторанным консалтингом занимается», – подумал я и неопределённо кивнул.
«Неужели гальбичжим моей семьи настолько успешен?»
Конечно, блюдо и правда получалось отличным. Отец готовил его так, что постоянные клиенты в праздники выстраивались в очередь за навынос. И всё же реакция казалась чересчур бурной. Но наблюдая за тем, как Джамал со вкусом расписывает детали… я почувствовал странное удовлетворение.
Мне редко приходилось видеть, чтобы кто-то приходил в такой восторг от моих поступков.
Во время учёбы в УКЛА, даже когда я в одиночку делал всю командную работу, одногруппники лишь отмахивались: «Ну ты же у нас элита», принимая всё как должное. Каждый раз в такие моменты мне безумно хотелось врезать им по лицу.
«Естественно, только в мыслях».
А вот Джамал ради какого-то тушёного мяса приплёл целый Гранд-Каньон.
«А местный народ на эмоции явно не скупится».
Тут Джамал кивнул на подстаканник:
— Выпей.
— …Это ещё что?
— Полезно для горла. У тебя ведь в четвертьфинале голос пропал.
— …
В подстаканнике стояла крышка-чашка от термоса. Сняв её, я увидел плавающие внутри неопознанные ингредиенты и невольно спросил:
— …Ты ведь ничего туда не подсыпал?
— Ха!
Я спросил абсолютно серьёзно, но в ответ раздался смешок. Кстати говоря… я ведь, кажется, впервые видел, чтобы Джамал улыбался?
Я сделал глоток подозрительной жидкости.
«… Ну и дрянь».
— Старый мамин рецепт.
«Чёрт».
— Она готовила это, когда я уставал от учёбы.
— О, то-то я чувствую, вкуснотища.
— Правда, теперь приходится заваривать самому.
— …?
Прежде чем я успел расспросить подробнее, Джамал равнодушно пожал плечами. И тут до меня смутно дошло.
— …
На некоторое время установилась тишина. Несказанные слова лучше оставлять при себе – так проще для всех.
Спустя ещё некоторое время мы подкатили к роскошному особняку Карбина.
«Интересно, что он хотел мне сказать после четвертьфинала?»
— Закончишь – звякни. Я подожду здесь, — Джамал откинулся на спинку сиденья.
Я захлопнул дверцу и повернулся, но Джамал опустил стекло и окликнул меня:
— Если внутри кто-то начнёт наезжать – сразу зови. Понял?
— Кто станет наезжать в доме Карбина?
— В жизни всякое бывает. Сразу зови, и точка, — Джамал постучал пальцами по татуировке под глазом и добавил:
— Первую набить трудно, а вторую – раз плюнуть.
… Ну и псих!
Потрясённый, я поспешил к дому, а Джамал, как я успел заметить, довольно ухмылялся.
* * *
— Йо, вассап! — Карбин раскинул руки для приветствия.
В руке он держал стакан с виски. Пить в три часа дня…
— Будешь?
— …Лучше просто воды.
— Кстати, как твоё горло? Слышал, ты после выступления даже интервью на бумажке давал.
— …Уже всё в порядке.
— Береги себя.
— …
— Главная ошибка новичков в нашей сфере – покупать оборудование за десятки тысяч долларов, но при этом гробить собственное тело. Особенно уши. Их испортишь – и всё, за деньги новые не купишь.
Меня словно током ударило. А ведь только сегодня я по привычке выкрутил громкость в наушниках на максимум.
«… С сегодняшнего дня надо поубавить громкость».
Карбин макнул рукой:
— Иди за мной. Хочу кое-что показать.
Мы пересекли гостиную и направились по внутреннему коридору. По пути с дивана со стоном поднялся темнокожий мужчина.
— Эй, Карбин, вы туда?
— Йо! Составишь компанию?
Мужчина уставился на меня с изумлением:
— Эй-й-й! Я-то думал, кому это Карбин открывает свою святая святых, а это Шотган! Ну, тогда совсем другое дело!
Он тут же представился Реджи. Оказалось, он тридцать лет дружит с Карбином и в своё время стоял за его вертушками – настоящая легенда…
— Какая ещё легенда? Обычный бездельник, который прижился в моём доме, — усмехнулся Карбин.
— Чего?!
Так или иначе, в конце длинного коридора обнаружилась тяжёлая запертая стальная дверь.
Раздался короткий писк – Карбин приложил большой палец к сканеру отпечатков, и массивная дверь отъехала в сторону.
«Ого… Ничего себе».
Вся стена была уставлена виниловыми пластинками. До самого потолка громоздились винтажные синтезаторы и внешние обработки. В стеклянных витринах выстроились пожелтевшие кассеты и флоппи-диски.
— Это моя сокровищница, — произнёс Карбин.
А в самом центре комнаты, на массивной стойке, стоял старый аппаратный сэмплер.
«… Это же…»
Я видел его в обзорах винтажного оборудования на YouTube.
«12-битный сэмплер!»
Давно снятый с производства прибор, определявший звучание хип-хопа девяностых. Настоящая вершина ретро.
Карбин подошёл ближе:
— Попробуй.
— …?
Осторожно приблизившись, я положил пальцы на пэды. Ощущение совершенно отличалось от работы с виртуальными инструментами на экране монитора.
— Знаешь, в чём штука? Время сэмплирования у него чуть больше десяти секунд. И легендарные биты девяностых создавались именно в этих рамках. Звучит дико душно, правда? Но именно эта ограниченность и формировала звук. Тогда рамки и были самой музыкой.
Я слегка нажал на пэд. Густой низкий звук отозвался вибрацией.
«… Ого».
По коже пробежали мурашки. Я пытался имитировать подобный звук плагинами в программе, но у оригинального ретро-железа была особая, неповторимая атмосфера.
— Попробуй сам. Выбери любой винил, нарежь кусок и наложи бит.
Реджи рядом фыркнул:
— Карбин, да этот аппарат старше Шотгана! Он же его впервые видит, ты не слишком суров? Справиться с такой штукой – та ещё задача.
Игнорируя их, я словно заворожённый подошёл к стеллажу с винилом. Пальцы остановились на пожелтевшей обложке неизвестной соул-группы семидесятых или восьмидесятых годов. Причины не было – просто понравился цвет.
Я поставил пластинку на вертушку и опустил иглу. Сквозь лёгкое шуршание пробилась тягучая басовая линия и тёплые клавишные.
«… Вот этот фрагмент».
Середина трека, четыре такта без вокала – только инструменты. Тот самый момент, где бас вступает с задержкой, создавая раскачивающийся ритм.
«А вот это звучит просто чертовски сочно».
Я нажал кнопку записи, чтобы зафиксировать этот отрезок. Раздался короткий предупредительный сигнал, и на маленьком дисплее высветилось предупреждение: превышено время сэмплирования.
«… Ах да. Десять секунд».
Выбранный фрагмент длился около двенадцати секунд – две секунды оказались лишними.
Реджи понимающе пожал плечами:
— Вот видишь! Все новички спотыкаются именно на этом. Набирают слишком много из жадности.
«Можно обрезать края и сократить четыре такта до двух… но тогда потеряется нужный кач».
Особая магия сбивающегося баса раскрывалась только на протяжении всех четырёх тактов. И тут меня осенила простая мысль:
«Если не влезает по длине, почему бы просто не ускорить запись, чтобы поместить её в рамки?»
Я резко поднял скорость воспроизведения сэмпла. Двенадцатисекундный отрезок сжался и идеально уложился в отведённые десять секунд. Однако из-за этого неизбежно поднялся тон: густой соул-вокал превратился в высокий, пронзительный звук.
Сверху я наложил кик и снейр, раскидав ускоренную вокальную партию по сетке ритма. Завышенный вокал живо запрыгал поверх плотного бита.
«… Ого, а ведь звучит невероятно круто!»
Я лишь хотел уложить сэмпл по времени, но итоговый результат получился винтажным, вибрирующим и ностальгическим. Для меня это было лишь временным решением – я просто поднял скорость, чтобы втиснуться в десять секунд. Однако…
Со стороны не доносилось ни звука. Реджи стоял с полуоткрытым ртом, словно окаменев.
— …Йо, Карбин. Ты только что это видел? Это же… Это же то самое! То, что мы вытворяли в девяностых!
Реджи дрожащим пальцем указал на сэмплер:
— Из-за нехватки времени задирать тональность и втискивать сэмпл! Вот почему биты той эпохи сплошь состояли из высоких пищащих соул-вокалов! Потому что времени не хватало!
Я в душе вздрогнул.
«… Так это, оказывается, классический приём?»
— Но этот азиатский парень впервые в жизни видит эту железяку! Как он допёр до этого сам за какую-то минуту?!
«Да я просто не влезал по таймингу, к чему такой ажиотаж…»
Карбин ошеломлённо замёр с бокалом виски в руке:
— Чёрт… Знаешь что? В прошлом музыканты часами бились над этим, бросали инструкции, матерились, пока случайно не подкручивали тон и не хлопали себя по лбу. И это стало звучанием, определившим целую эпоху.
— …
— И только что этот самый звук родился под твоими пальцами.
Лишь теперь он медленно сделал глоток виски.
— Видел, Реджи? Вот почему я бросил кресло судьи и вернулся на сцену. Я хочу сойтись с этим парнем в битве эпох!
— Сразиться эпохами… Это звучало мощно, Карбин.
«Опять устроили цирк на двоих…» – вздохнул я про себя.
— Шотган, во всём мире осталось всего шесть таких аппаратов, — Карбин шагнул в угол комнаты. Он со кряхтением нагнулся, а Реджи зажал рот рукой с выражением «да ладно, неужели…». — И два из них находятся здесь.
Потерев поясницу, Карбин протянул мне точно такой же сэмплер, как на стойке:
— Забирай.
— …!
— Но взамен ты обязан победить в полуфинале. Я сделаю то же самое. И мы встретимся с тобой в финале.
Реджи поражённо выдохнул:
— Чё-ё-ёрт!
Я растерянно кивнул, и Карбин громко расхохотался:
— Ха-ха, вот это взгляд!
… Какой ещё взгляд? Я вообще-то в солнцезащитных очках.
— …Хорошо. Обязательно встретимся в финале.
— Ха-ха-ха! Мой мальчик!
* * *
Когда я вернулся в машину, Джамал завёл двигатель:
— Всё прошло гладко?
— …Ну, вроде того.
— Что-то вы долго.
— …Засмотрелся на технику.
Я посмотрел на жёсткий кейс. Сэмплер, которых во всём мире осталось всего шесть штук, сейчас лежал у меня на коленях.
— Выглядит тяжеловатым. Может, уберём в багажник?
— …Не надо.
Эмоции всё ещё переполняли меня, поэтому я предпочитал крепко держать его в руках.
— Кстати, помнишь про расписание на следующую неделю?
— Ток-шоу от «Кузницы»?
— Ага, именно.
Ток-шоу, где четвёрку полуфиналистов усаживают перед камерами болтать ни о чём. Похоже, организаторы решили как следует подогреть интерес перед основными раундами…
«Ха-а…»
У меня это вызывало кучу опасений. На ток-шоу ведь придётся говорить. Просто сидеть в очках и молчать уже не выйдет.
В кармане зажужжал телефон – звонила Аэлла.
— Мы только что прослушали черновой монтаж «Will» в компании! Реакция просто безумная, там настоящая буря!
— …?
— Все выстроились в очередь, чтобы выразить тебе респект! Обещают мощнейшее продвижение, у меня даже мандраж от таких завышенных ожиданий!
— …
Честно говоря, «Will» состоял из импровизации чуть ли не наполовину. И то, как я вытянул из Аэллы тот низкий бархат, и смена аккордов – всё рождалось спонтанно, под влиянием момента.
«А уж про текст и говорить нечего…»
И то, что результат вызвал такой фурор, казалось ироничным.
«Даже не знаю, как описать свои чувства…»
В кино всегда есть учёный, который создаёт в лаборатории нечто невероятное, а потом сам же приходит в ужас с мыслями: «Боже, что же я сотворил?» Вот и я чувствовал себя точно так же.
«… Если трек выстрелит, Биг Джо опять будет на седьмом небе от счастья».
При этой мысли во рту стало горько. Биг Джо восхищается только тем, что делает Шотган. На то, что творит Эй-Эс-Ди, он даже не смотрит.
«Эта банальная нарезка?»
Ни во время «Last Mile», ни во время «Their Voice» никакой реакции не последовало.
«А ведь именно музыка Эй-Эс-Ди – это то, чем я хочу заниматься на самом деле».
Представляя, как Биг Джо радуется успеху «Will», я ощутил странное упрямство.
«Посмотрим, как долго ты сможешь меня игнорировать!»
Мне захотелось под именем Эй-Эс-Ди написать трек, который ничем не уступит «Will». Создать главного конкурента для «Will». Песню, которую Биг Джо будет просто обязан признать. Ужасно захотелось сбить с него спесь и заставить перестать делать вид, будто Эй-Эс-Ди не существует.
Разумеется, в лицо Биг Джо я ничего такого не скажу… но от одной только мысли на душе стало легче.
* * *
Лил Ди сладко потянулся, глядя на показатели альбома «Headphones On». Ещё недавно на улицах на него тыкали пальцем, шушукаясь, мол, «зассал перед Джей-Рэксом и сбежал», а теперь перешёптывались по абсолютно противоположной причине. Андерграундный рэпер из трущоб за какой-то год поднялся на такую высоту.
Но этого было мало. Лил Ди хотел достичь абсолютной вершины как рэпер. Стать лицом рэпа США.
«С Шотганом это вполне реально».
Однако… перед глазами снова и снова всплывала одна сцена. Тот самый момент в четвертьфинале, когда Шотган по-братски закинул руку на плечо Нове. Тогда он отрицал это, но теперь понимал: его просто обуяла ревность.
«… Я слишком сильно зависел от Шотгана».
Осознав свою ревность, пришлось признать очевидное. Так что на этот раз он решил пойти от обратного.
«Эй-Эс – Ди».
Если Шотган – продюсер, раскрывающий рэпера, то Эй-Эс-Ди – его полная противоположность. Биты Эй-Эс-Ди устраивают рэперу жёсткую проверку. Их структура вывернута наизнанку, кик сбивает с ритма, так что обычный исполнитель моментально теряется. По индустрии ходили слухи, будто двое рэперов из банды Бладс пытались записаться под его бит и с треском провалились.
«Если я смогу выжить на его бите, это и станет настоящим доказательством».
А доказав, можно будет с гордостью заявить Шотгану: «Смотри, хоми. Я смог сделать это один, без твоей помощи».
Вот тогда на его железобетонной маске появится трещина, и он точно обнимет за плечи…
«Тьфу ты, какие ещё обнимашки!»
Закончив размышления, Лил Ди набрал номер Джей-Рэкса. Джей-Рэкс уже работал с Эй-Эс-Ди, так что через него выйти на продюсера было куда быстрее. Разумеется, отношения у них оставались прохладными, и в обычное время они даже не созванивались. Поэтому из динамика раздался грубый, неприветливый голос:
— Чего надо? С чего это ты вдруг звонишь? Тошно смотреть.
— Заткнись и сведи меня с Эй-Эс-Ди.
— …
В трубке повисла странная тишина. «Этот урод ещё и раздумывает?» Лил Ди вспыхнул:
— Йо, я в своё время познакомил тебя с Шотганом! Так что теперь твоя очередь!
— …Офигеть просто.
— Чего офигеть? Хм?
— Ладно, хрен с тобой. Договорились.
И вот, в день встречи. Прибыв по присланному адресу, он увидел гараж, переоборудованный под студию.
«Это же студия Джей-Рэкса? Эй-Эс-Ди реально здесь?»
Впрочем, вполне возможно. Может, они сблизились после совместной работы над «Their Voice».
Толкнув металлическую дверь, он ощутил, как помещение содрогается от глубокого баса. В полумраке комнаты светился единственный монитор, а перед ним виднелся затылок с густыми чёрными волосами.
«Я пришёл, а он даже не обернулся?»
— Йо, Эй-Эс-Ди!
В тот же миг кресло начало медленно разворачиваться.
Кри-и-ик…
— О, пришёл?