Глава 67
— Привет, это я…
Прозвучал первый аккорд гитары, и альт Аэллы мягко вплёлся в его звучание.
Майлз Форд, сидевший в первом ряду, расцепил скрещённые ноги.
Текстура голоса кардинально отличалась от того, как она пела его песню буквально только что.
Аэлла перевела дыхание.
И даже этот тихо прозвучавший вдох стал частью музыки.
— Я построила башню из нот, которые не могла спеть.
— И каждый этаж уводил меня всё дальше от земли.
Нисходящий ход от ми-бемоль минора пролёг у самого фундамента, а на ля-бемоль мажорном септакорде вспыхнул свет.
В момент смены аккорда тембр Аэллы словно сбросил покров и раскрылся.
— Мне говорили подниматься выше, и я шла без звука.
— Но воздух на вершине был редким и холодным, будто бумага.
Глаза Джереми широко раскрылись.
«Эти слова… Неужели Аэлла поёт о себе?»
Но в тексте скрывалось что-то ещё.
В этот момент Джереми прочитал скрытое между строк.
— Если это последняя песня, что я напишу…
— Я хочу спеть её свободно.
«Этот текст… будто предсмертная записка».
Слова человека, предчувствующего конец. Того, кого силком затащили на вершину, и кто оставляет своё последнее слово.
Семь лет жизни Аэллы переплетались с отчаянной искренностью этих строк.
«Неужели я… сам загнал Аэллу в этот угол?»
Пре-хорус.
Гитара опускалась по полутонам, сгущая мрак.
Нейтан ошарашенно уставился на сцену.
«Да как он касается струн…»
Ему вспомнился тот видеозвонок.
Тогда он был поражён словами о двух неделях стажа, а видя, как парень сочетает восходящий и нисходящий легато-приёмы, сразу распознал гения.
Но тогда это была лишь отработка аккордов.
А импровизировать, изгибая фразы прямо поверх песни – совершенно иной уровень. И прямо сейчас эти пальцы творили подобное в живом эфире.
«Невероятно. Что вообще происходило с ним всё это время?»
И вот наступил припев.
— Так дай мне спуститься, дай вернуться туда, где моё место.
— Мне не нужна корона, мне нужна лишь песня.
Низкий голос Аэллы скользил по аккордам.
Он кардинально отличался от того вокала, что штурмовал третью октаву.
Вибрация, поднимающаяся с самого дна.
Резонанс, отзывающийся в грудине.
Зазвучал второй куплет.
— Я написала своё имя на странице, которую никто не прочтёт.
— Но если ты найдёшь её, знай: я была здесь.
Гитара затихла, и на одну долю повисла абсолютная тишина.
В этом пустом пространстве остался лишь вдох Аэллы.
Звук вдоха, напоминавший сдавленный всхлип.
От этого звука у всех присутствующих в зале пробежали мурашки.
— Я не выбирала эту сцену, но оставлю на ней свой голос.
Финальный аккорд откликнулся долгим эхом.
Дрожь струн затихала, растворяясь в воздухе.
Аэлла сделала шаг назад от микрофона.
Её глаза покраснели.
Тишина.
Никто не решался зааплодировать.
Причины у каждого были свои, но результат один.
Слова застряли в горле.
— …Офигеть.
Первыми нарушили молчание сессионные музыканты.
— В этой песне… гитарист не нужен. Всё верно, её должен играть именно этот продюсер.
В голосе Нейтана мешались восхищение и задетое профессиональное тщеславие.
— Если влезет другой гитарист, песня умрёт. Эмоции из-под его пальцев – часть трека. Их не разделить.
Взгляд Майлза устремился на азиата с гитарой на коленях.
— …
Когда Аэлла пела на высоких нотах, это было красиво.
Объективно безупречный трек, к которому ни у кого не могло возникнуть претензий.
Но сейчас это выходило за рамки просто красоты – Аэлла дышала внутри этой песни.
«Выходит…»
Хоть выражение лица за солнцезащитными очками и нельзя было разглядеть, намерение, с которым пальцы сжимали гитару, читалось чётко.
«Он выстроил эти аккорды, услышав тембр её голоса».
Написать трек, а затем наложить вокал – стандарт индустрии.
Майлз и сам так работал.
Но этот продюсер пошёл от обратного.
Первичным был голос, и песня вылепливалась вокруг его контуров.
«С ума сойти».
Майлз Форд долго смотрел в потолок.
Тем временем инвесторы переглядывались.
— Это же…
Их искренним впечатлением было безумие.
Никто не мог отрицать, что перед ними шедевр, трогающий до глубины души.
Однако оставался один вопрос.
«Но зайдёт ли это рынку?»
Пока инвесторы мучились сомнениями, Майлз Форд поднялся со своего места:
— Я скажу пару слов.
Все в зале повернулись к нему.
— Честно говоря, я уверен, что моя песня хороша. Она покажет отличные результаты в чартах. Да, моя песня написана для Аэллы. С учётом её коммерческого потенциала, именно такая, какой её ждёт рынок. Но вот та песня…
Он указал на Шотгана на сцене.
Глаза за очками по-прежнему были скрыты.
— Та песня рождена самой Аэллой.
По залу пронёсся шепоток.
Майлз перевёл взгляд на инвесторов:
— Сомневаетесь, сработает ли это на рынке?
— …
— Песня, трогающая за душу, сработает всегда. Без исключений.
Инвесторы переглянулись.
Они не могли скрыть изумления от того, что Майлз Форд признал превосходство песни-конкурента.
— Но взамен сделайте мою песню лид-синглом. Первым предрелизным синглом альбома. Она выйдет первой, разогреет аудиторию, а заглавка закрепит успех.
Песня, выпускаемая до релиза альбома.
Позиция чуть ниже заглавного трека, но именно она формирует первое впечатление.
— Мой трек покажет старым фанатам, что Аэлла в строю, а заглавная песня объявит: «На этот раз всё иначе».
Глаза Джереми вспыхнули.
Он мгновенно начал просчитывать варианты.
Проверенное имя в качестве авангарда, после которого выстреливает заглавка.
И логика есть, и структура безупречна.
Один из инвесторов шепнул соседу:
— …А ведь это можно принять.
— Согласен. В таком раскладе…
Услышав это, Биг Джо расплылся в широкой ухмылке.
Джереми посмотрел на Майлза:
— Майлз. Спрошу прямо. Для человека вашего уровня уступить заглавку и стать лид-синглом – не урон ли это для карьеры?
Майлз усмехнулся:
— Урон? Моё имя будет на одном альбоме с продюсером, который прямо сейчас творит историю.
Он указал на Шотгана:
— Одного этого факта мне хватит, чтобы козырять им следующие десять лет.
По залу волной прошло изумление.
Хоть он и говорил с улыбкой, в его словах звучала абсолютная искренность.
— Аэлла, каково твоё мнение? Впрочем, можно и не спрашивать. Что ж, кажется, всё решено.
Джереми покачал головой.
Он перевернул документ и положил его на стол.
— Заглавным треком нового альбома Аэллы будет песня Шотгана.
* * *
Интервью-студия.
Сегодня проходили съёмки предварительного интервью для шоу «Кузница».
Участники четвертьфинала сидели перед камерой бок о бок, делясь впечатлениями друг о друге, стратегией и планами.
И напротив меня сидел мой соперник по четвертьфиналу.
Маригольд.
Известный продюсер на европейской сцене.
Прославился стилем на грани дип-хауса и трэпа, а в 1/8 финала обошёл противника со счётом 2:1.
«Но что за взгляд у этого парня?»
Маригольд смотрел колко.
Ещё до начала съёмки он не сводил с меня глаз, и в этом взгляде читалась явная настороженность.
И тут я кое-что заметил.
«… У него же на штанах красное пятно».
Судя по виду, острый соус. Похоже, перед приходом сюда он перекусил пиццей.
Проблема была в том, что, стоит раз заметить, и развидеть это уже невозможно.
«Эх, сказать ему, что ли…»
— Отлично, начнём! — Ведущий дал команду.
На камере загорелся красный огонёк.
— Сначала поделитесь первыми впечатлениями друг о друге. Маригольд, прошу.
Маригольд закинул ногу на ногу:
— В 1/8 финала выступление Шотгана было эффектным. Создать мелодию из Сирены – признаю, это круто. Но, честно говоря, я считаю, что его соперник Роман был слишком слаб.
В его голосе проскальзывал лёгкий европейский акцент.
— Я намерен показать, что произойдёт с Шотганом, когда он столкнётся с действительно сильным оппонентом.
Ведущий взглянул на меня, ожидая ответа.
Однако Маригольд, не передав мне слово, добавил:
— Ах да, чуть не забыл. В битах Шотгана не чувствуется выдержки и опыта. Впрочем, оно и понятно. Он ведь зелёный новичок в этой сфере.
«Единственное, что тут вымазано – это твои штаны…»
Пятно от острого соуса снова начало мозолить мне глаза с нечеловеческой силой.
— Теперь послушаем мнение Шотгана о Маригольде…
Именно поэтому у меня вырвалось само собой:
— Насчёт выдержки не знаю, а вот острый соус у вас на штанах точно вижу.
У ведущего отвисла челюсть.
Маригольд спешно опустил взгляд на брюки и округлил глаза.
Среди съёмочной группы раздался дружный ошеломлённый гул.
«Фух, хоть отпустило».
— Ха-ха, Шотган в своём репертуаре! — Рассмеялся ведущий.
Маригольд сжал губы и смерил меня злобным взглядом, но я-то был в очках.
… И смотрел вообще в другую сторону.
— Как вы знаете, с четвертьфинала вступает в силу «Ограничение по источникам».
«Ограничение по источникам, значит…»
В 1/8 финала была полная свобода.
Нужно было просто сделать бит за два часа без каких-либо рамок.
Но в четвертьфинале ключевую категорию сэмплов вытягивают по жребию.
И строить бит придется вокруг неё.
Всё решает удача.
Вытянешь хорошее – получишь свободу действий, вытянешь дрянь – будешь сражаться со связанными руками.
Выпадут барабаны – упор на ритм, выпадет синтезатор – упор на синт.
На столе рубашкой вверх лежали восемь карточек.
— Кто начнёт?
Чувствуя лёгкую вину за соус, я сделал жест Маригольду, уступая право выбора.
Сотрудники вокруг тут же зашептались.
Человек, с которым я только что встретился взглядом, приложил ладонь ко лбу и приоткрыл рот.
Ведущий хлопнул карточкой по ладони:
— Какая уверенность, Шотган!
— …?
Маригольд вытянул карточку.
[Синтезатор]
«Вот ведь везунчик».
Синтезатор.
По сути, никаких ограничений.
С помощью синта можно сделать и кик, и снейр, и бас, и мелодию.
— О, отлично, — Маригольд довольно потряс карточкой.
Среди съёмочной группы тоже пронеслось одобрение.
— Поздравляем. Категория почти без ограничений.
Настала моя очередь.
Поразмыслив, я взял крайнюю левую карту.
«Хоть бы барабаны. Или пианино. Только бы не духовые…»
Я перевернул её.
[Человеческий голос]
«… Чего?»
По съёмочной площадке прокатился тяжкий вздох.
— А-а…
— Вот это не повезло…
Ведущий добавил:
— Напоминаю, битбокс запрещён. Битбокс относится к категории «Перкуссия».
«Даже битбокс нельзя?!»
Последний путь к отступлению отрезали.
Я услышал, как один из членов съёмочной группы шепчет коллеге:
— В истории «Кузницы» хоть кто-то побеждал с этой картой?
— …По-моему, нет.
Мужчина, похожий на шоураннера «Кузницы», обхватил голову руками в тихом отчаянии.
«Губами он явно произносит „нет“».
«Он что, переживает больше меня?»
Сам я сохранял невозмутимость…
«… Хотя, погодите».
В памяти всплыло то, что стояло на кону в этом турнире.
И одновременно перед глазами возникло лицо Биг Джо.
«Бля».
* * *
Нова был вполне доволен текущим положением дел.
После трека WHEN I WAKE UP его ценник взлетел вдвое, а предложения о фитах ежедневно забивали почтовый ящик.
Однако при всём этом его внимание было приковано к одному человеку.
Эй-Эс-Ди.
Анонимный продюсер.
Конечно, работать с Шотганом было здорово.
Результат получился пушечный.
Но в процессе он ощутил, будто сократил себе жизнь года на три.
«А вот Эй-Эс-Ди – парень сговорчивый».
Пусть даже Эй-Эс-Ди и наделал шума с треком Their Voice, по статусу и репутации Нова его превосходил.
«Это я делаю ему одолжение».
А значит, можно взять инициативу в свои руки и работать в удовольствие.
Он открыл профиль Эй-Эс – Ди на SoundCloud.
Открыл личные сообщения.
[Нова: Привет. Знаешь, кто я?]
Рядом с ником Новы стояла официальная галочка.
[Если есть желание поработать вместе – пиши]
Он нажал «Отправить».
Появился статус «Прочитано».
«О, сразу прочитал».
Но ответа не было.
Одинокая отметка «Прочитано» висела без движения.
«Что за… Раздумывает, что ли?»
Прошло десять минут.
Всё так же игнор.
Самолюбие Новы задело.
«Я рэпер из чарта Биллборд! С треком WHEN I WAKE UP добрался до 3-го места! И он меня игнорит?!»
И тут пришло сообщение:
[asd1236: Ладно встречаемся]
Ни одного восклицательного знака.
Никаких эмодзи.
Сухое предложение без приветствия, благодарности или восторга.
«Ах ты ублюдок. Надо проучить тебя как следует».
Он назначил встречу.
Главным было удержать инициативу при первой встрече.
В день X.
Местом был выбран дорогой ресторан – чтобы сразу показать свой уровень.
Нова расстегнул две пуговицы на рубашке.
Накинул на шею массивную цепь.
Чуть приподнял подбородок и раскинул руки по спинке дивана.
«Если ты ещё и опоздаешь, тебе точно конец».
Он пристально следил за входом.
Дверь ресторана открылась.
Вошёл парень-азиат.
На нём был оверсайз-худи, и он оглядывался по сторонам, будто пришёл сюда впервые.
«… Где-то я видел это лицо?»
В памяти мелькнул смутный образ возле грузовика, но воспоминание размылось.
Тем временем азиат направлялся к его столику.
По мере его приближения черты лица становились чётче.
Мягкое, будто тофу, выражение лица.
— Привет, снова виделись.
«… Снова?»
Пока зрачки Новы дрожали, азиат сел напротив.
Он пошарил в кармане и достал очки.
«В помещении?»
И затем медленно, будто в замедленной съёмке.
Очки поднялись к лицу.
Линзы закрыли глаза.
Дужки легли за уши.
В тот же миг.
Линия губ сжалась в суровую прямую черту.
«Б-брехня…»
По спине Новы струей пошёл холодный пот.
— Нова, у меня к тебе просьба.
— …
— Мне нужен вокальный сэмпл для четвертьфинала бит-батла…
— У-у-а-а…
— …? Сможешь помочь?
— У-у-а-а-а!
Мой голос.
В качестве материала для бита.
«То есть… он хочет сделать из меня живой инструмент?!»