Глава 66
— Присаживайтесь сюда.
Его голос прозвучал примерно на полтона выше обычного, хоть сам он этого и не заметил.
Ещё вчера он был полон уверенности.
Но сейчас по его спине струился холодный пот.
«… Слухи в индустрии не врали».
Реальным владельцем LK Records действительно оказался OG Крипс.
— Перейдём сразу к делу. Я по поводу альбома Аэллы, — веско начал Биг Джо.
«Наверняка речь пойдёт о роялти», – Джереми мысленно приготовился.
«В любом случае право решения за нами. Сделаю вид, что слушаю, и перехвачу инициативу…»
— Я пришёл предложить совместное инвестирование в производство.
— …?
Заготовленный в голове Джереми сценарий мгновенно разлетелся в прах.
— Совместное инвестирование?
— Именно. LK возьмёт на себя часть расходов на производство нового альбома Аэллы.
Биг Джо слегка подался вперёд.
— Мы знаем, что инвесторы Hellion вложились исключительно из-за имени Майлза Форда. И понимаем, что вы пытаетесь сделать заглавный трек максимально безопасным, оглядываясь на их мнение.
— …
— Мы предлагаем разделить этот риск с инвесторами.
Глаза Джереми медленно округлились.
Вопреки ожиданиям, они пришли не вымогать деньги, а дать их.
«Молодой лейбл хочет соинвестировать в альбом мажоров?»
И всё это лишь ради одной цели – сделать заглавным треком песню своего продюсера.
Насколько же сильной должна быть их уверенность в этом треке?
— Вы упомянули совместное инвестирование. Какое именно соотношение и условия вы имеете в виду?
Биг Джо достал из внутреннего кармана документ и положил его на стол.
— Все подробности изложены здесь. Документ составлен нашим юристом, так что с юридической точки зрения комар носа не подточит.
Джереми взял бумаги.
Едва перевернув первую страницу, он изменился в лице.
Структура пунктов была безупречной.
Доли инвестиций, этапы распределения прибыли, приоритетность окупаемости и даже лимиты ответственности при убытках.
Права и обязанности сторон были разграничены филигранно, а все потенциально спорные серые зоны закрыты чёткими формулировками.
Джереми не знал этого юриста лично, но слышал ходившие слухи.
О том, что в LK Records появился юрист-монстр.
«Хм, надо же…»
Сначала он думал, что это просто известная банда решила вслепую заняться бизнесом.
«Но, похоже, всё куда серьёзнее…»
Даже испытывая страх, он не мог не признать:
Этот человек знает своё дело.
— Мы пришли, потому что уверены в своей песне. А деньги – лишь материальное выражение этой уверенности.
Джереми отложил документ и погрузился в размышления.
Честно говоря, предложение его искушало.
Сама схема соинвестирования не несла для Hellion никаких убытков.
Чья бы песня ни стала заглавной, если альбом «выстрелит», в выигрыше останутся обе стороны.
«… И всё же соглашаться сходу нельзя».
Джереми сцепил пальцы в замок и заговорил:
— Я внимательно выслушал ваше предложение. Схема действительно заманчивая. Но у меня есть одно условие.
Бровь Биг Джо слегка дёрнулась.
— Принятие совместных инвестиций подразумевает, что заглавным треком может стать песня Шотгана, верно?
— Именно.
— Признаться, я слышал демозапись. Да, отличная вещь. Но «хорошая песня» и «песня, способная стать более мощным заглавным треком» – это разные вещи.
Джереми с наигранной непринуждённостью пожал плечами.
— Поэтому я предлагаю провести сравнительное прослушивание.
— Сравнительное прослушивание?
— Мы устроим сессию, где сравним обе песни – Майлза и Шотгана – бок о бок. Если в ходе прослушивания мы придём к общему мнению, что трек Шотгана объективно сильнее, тогда мы примем инвестиции и сменим заглавную песню.
Биг Джо усмехнулся уголком губ.
— Отлично. Нам незачем отказываться. Всё равно после прослушивания всё станет ясно.
Эта невозмутимость снова поразила Джереми.
Насколько же он уверен в успехе?
«… Насколько же сильно он доверяет этому продюсеру Шотгану?»
Это был ход для обеспечения объективности.
Встреча, на которой команда, отвечающая за коммерческий успех альбома, лично послушает и оценит материал.
И если даже они придут к согласию, у них будет железный аргумент перед инвесторами.
— Назначим закрытую сессию с живым исполнением. Сравним обе песни вживую.
* * *
Перед живым прослушиванием Аэлле устроили репетицию в её родном певческом диапазоне.
Альт.
Хрипловатый низкий голос.
Этот голос был похоронен на семь лет, и, чтобы вернуть его, требовалась практика.
Пока Аэлла распевалась, Шотган положил на колени акустическую гитару и взял первый аккорд.
Дон-н…
Тёплый акустический звук заполнил студийную будку.
Аэлла молча смотрела на его профиль.
Тронув струны, Шотган медленно прикрыл глаза.
«Вау…»
Петь предстояло ей, но казалось, будто он погружён в музыку куда глубже.
Он опустил веки, словно пытаясь до самого конца удержать угасающее эхо единственного взятого аккорда.
За семь лет она работала с бесчисленным множеством продюсеров, но впервые видела человека, настолько беззащитного перед лицом музыки.
Эта тишина.
Эта погружённость.
«Гении действительно устроены как-то иначе».
Аэлла невольно расправила плечи, чтобы не поддаться этому чувству.
«Бля-я».
Разумеется, реальные мысли Пака Гона были бесконечно далеки от фантазий Аэллы.
— Положись на меня, бро, — предчувствие недоброго охватило его ещё тогда, когда Биг Джо дважды похлопал его по плечу с этой фразой.
Он примерно догадывался, как события развивались дальше.
Биг Джо сам отправился в Hellion, провёл переговоры и добился проведения сравнительного прослушивания.
А значит, выход оставался только один.
Любыми правдами и неправдами вытащить наружу настоящий голос Аэллы. Сегодня. Прямо здесь.
Того, что он мельком слышал у неё дома, было катастрофически мало.
«Чтобы обставить трек Майлза, я обязан заставить Аэллу раскрыться. Сегодня. Здесь. Обязательно».
Инстинкт самосохранения в очередной раз снял ограничители с его мозга.
Ощущение струн под подушечками пальцев стало невероятно чётким.
— Тогда я начну, — произнесла Аэлла.
Звук, поднявшийся из глубины её груди, неуверенно нащупал первую строчку.
— …
Однако нота дрогнула.
«… Почему не получается?»
Странное дело.
Ведь это её исходный, естественный голос.
Тот самый звук, который легко и непринуждённо рождался в церковном хоре Орландо без чьих-либо указаний.
Но сейчас этот голос словно заблудился в её собственном горле.
— Шотган, может, за семь лет вытягивания высоких нот мои связки просто привыкли к…
— Без слабостей.
Зрачки Аэллы дрогнули.
Эта суховатая поддержка Шотгана придала ей сил.
Она попробовала снова.
— …
И опять сорвалась.
Голос тонко надломился, и сквозь него помимо её воли попытался пробиться привычный высокий регистр.
— Извини. Ещё раз.
Снова.
— …
И опять сбой.
На этот раз связки и вовсе пережало прямо перед припевом.
«Неужели я больше никогда не смогу вернуть этот голос?»
В груди похолодело.
В памяти всплыли мысли с больничной койки.
Действительно ли песня, которую она поёт, принадлежит ей?
Настоящая ли она сама?
Она пришла сюда, чтобы найти ответы на эти вопросы.
Но её истинный голос оказался от неё так же далёк, как и эти семь лет.
— Аэлла, — Шотган отложил гитару.
Какой совет он сейчас даст?
Дыши глубже, работай диафрагмой, опирай звук, открывай гортань.
Те самые слова, которые она слышала от десятков педагогов по вокалу.
Но из уст Шотгана прозвучало кое-что совсем иное:
— Не пой.
— …?
Аэлла хлопала глазами.
— Не… петь?
— Ты пытаешься именно петь, поэтому голос и уходит вверх, — Шотган снова взял гитару. — Просто наговаривай. Словно разговариваешь.
— …
Аэлла мысленно прокрутила его слова.
Но так и не поняла.
— Что ты имеешь в виду? Как можно петь, просто разговаривая? Тут же есть текст, мелодия…
— Вот именно. Как сейчас.
— …
Дон-н…
Пока Аэлла растерянно смотрела на него, снова зазвучал гитарный аккорд.
Чуть ниже и медленнее, чем прежде.
А затем Шотган обратился к ней:
— Аэлла, что ты сегодня ела? Чем планируешь заняться завтра? Когда сможешь снова увидеть Миу? Наверное, уже скучаешь по ней.
— …
Губы Аэллы медленно приоткрылись.
Он не заботился о мелодии и не пытался попадать в ритм.
Просто ронял слова, будто в непринуждённой беседе.
Звук, полностью лишённый напряжения.
Аэлла услышала его.
«… А-а».
Кажется, она начала понимать.
Нужно просто мягко положить свой обычный разговорный голос поверх аккордов.
— …Я попробую ещё раз, — осторожно произнесла Аэлла.
Она вернула ему его же слова:
— Сегодня я так и не поела, совсем не было аппетита. А завтра… Ну, если станет скучно, созвонимся по видеосвязи.
В тот же миг.
Ого!
В горле что-то отпустило.
Она впервые полностью сбросила напряжение.
И тогда скрытый глубоко внутри настоящий голос без малейшего сопротивления лёг на гитарный аккорд.
Хрипловатый альт.
Его не нужно было вытягивать силой – он просто был там.
Будто пребывал там всегда.
Аэлла открыла глаза, не веря собственным ушам.
Низкие ноты звучали ровно и уверенно.
И в этот момент Шотган перешёл на основные аккорды, плавно увлекая её в саму песню.
Аэлла, словно заворожённая, пропела первую строчку.
«Отлично, отлично! Пожалуйста, только так!» – Пак Гон ликовал про себя, а Аэлла тем временем снова зажмурилась.
— …
Она почувствовала, как к глазам подступает тепло.
Впервые за семь лет.
Потому что ощутила: её собственный голос стал главным героем этой песни.
Аэлла довела куплет до конца.
Она опустила последнюю ноту и умолкла.
Только тогда руки Шотгана остановились.
— …
Аэлла пристально смотрела на Шотгана.
Ей хотелось сказать так много, но слова не выходили.
Она не знала, как описать то, что произошло за эти несколько минут.
Шотган спустил гитару с колен и произнёс лишь одно слово:
— Лады.
— …
— На живой сессии сделай всё точно так же.
* * *
Студия живого исполнения внутри Hellion Music Group.
Самое большое помещение, обычно используемое для записи полноценных альбомов.
На сцене стояли инструменты для бэнда, а перед ней, словно в кинотеатре, были расставлены кресла для слушателей.
— …
В самом первом ряду, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел Майлз Форд.
От всей его фигуры веяло абсолютной уверенностью.
В этот момент двери в задней части студии открылись.
В зал неторопливо вошёл Биг Джо в костюме, держа одну руку в кармане.
За ним следовал Шотган в солнцезащитных очках и с поджатыми в прямую линию губами.
— …Так это и есть Шотган?
— Посмотри на них, когда они стоят рядом. Ну и аура. Невероятно.
— Ходят слухи, что они братья.
— Да ну, у них же расы разные, какие братья…
— Я имею в виду – названые братья.
— Ого!
Сегодня у микрофона для обеих песен должна была стоять Аэлла.
Один и тот же исполнитель поёт две разные композиции, чтобы их можно было сравнить в равных условиях.
Джереми хлопнул в ладоши:
— Что ж, все в сборе, давайте начинать. Сначала послушаем заглавный трек Майлза Форда.
Майлз с удовлетворённым видом кивнул.
— Музыканты готовы?
Сессионный бэнд поднялся на сцену.
На самом деле все четверо музыкантов до сих пор не могли забыть ту демозапись, которую слышали несколько дней назад через динамик телефона.
«Мы же тогда так восхищались этим треком… Представляю, в каком шоке сейчас сам Шотган».
Поэтому в глубине души им было не по себе.
Ведь сейчас, своими руками, им приходилось помогать соперничающей стороне.
Однако они были профессионалами с десятилетним стажем.
Работа есть работа.
Нейтан коротко вздохнул и перехватил гитару поудобнее.
— Погнали. Как профы.
Тем временем Аэлла поднялась на сцену и взялась за микрофон.
— Раз, два, три, четыре…
Вступила гитара Нейтана, за ней подтянулись барабаны, клавишные подхватили аккорды, и зазвучал вокал Аэллы.
Структура, неуклонно стремящаяся вверх.
Выверенное, филигранное нарастание динамики.
И поверх всего этого – голос Аэллы.
Тот самый голос, благодаря которому её окрестили королевой поп-музыки.
Миновав куплет и пре-хорус, песня устремилась к кульминации.
Третья октава.
Голос Аэллы взвился так, будто готовил пробить потолок.
— …
Все в студии затаили дыхание.
Даже Биг Джо досадно причмокнул губами.
Да, это действительно было монументально.
Имя Майлза Форда гремело не просто так.
Завершённость композиции, роскошь вокала, размах аранжировки – всё это было высшей лигой.
Кульминация иссякла, и песня потекла к финальной ноте.
Голос Аэллы долго тянулся, а затем изящно затих.
Хлоп-хлоп-хлоп!
— Это же Майлз!
— Настоящий кандидат на первое место в чартах!
Сотрудники в восторге зааплодировали.
Майлз Форд с довольным видом принимал похвалу.
— Аэлла спела просто великолепно.
В воздухе витало ощущение, будто судьба заглавного трека уже решена.
Инвесторы тоже кивали с видом «мы так и знали».
— Что ж, а теперь послушаем трек Шотгана.
В этот момент среди сессионных музыкантов начался шепоток.
— Слушайте, а в том треке Шотгана, который мы слушали, разве не акустическая гитара была ведущей?
Линн с видом озарения на лице произнесла:
— …Ой, и правда! А кто тогда играет на гитаре? Я не вижу гитариста.
— Точно. Разве гитарист не пришёл?
Музыканты переглянулись.
— Они что, просто минус включат?
— Нам же сказали, что это живое прослушивание. Какой еще минус?
— И что делать? Играть-то кому?
В этот момент один из мужчин в рядах слушателей медленно поднялся со своего места.
Все взоры устремились на него.
Невозмутимый азиат в солнцезащитных очках.
В руке он держал гитарный чехол.
— Не-неужели…
— Он сам будет играть?
— Продюсер? Лично?
— Хип-хоп продюсер будет играть на акустической гитаре?
Не обращая внимания на шепотки, Шотган размеренно шагал к сцене.
Поднявшись, он достал из чехла акустическую гитару.
Словно разминая пальцы, он легко пробежался по аккордам.
— …
Выражение лица Майлза Форда впервые слегка напряглось.
Он и подумать не мог, что продюсер сам возьмёт в руки гитару.
Шотган выпрямил спину и положил левую руку на гриф.
Под лучами софитов его очки холодно отблескивали.
Затем на сцену поднялась Аэлла.
Она вытащила микрофон из стойки и сжала его в руке.
Но была одна деталь, отличавшая её от первого выступления.
То, как она держала микрофон.
В песне Майлза она оставила микрофон на стойке, активно жестикулируя обеими руками.
Классическая поза поп-дивы.
Сейчас всё было иначе.
Она трепетно держала микрофон обеими ладонями.
Одно лишь это изменение заставило присутствующих почувствовать в Аэлле что-то непривычное.
Аэлла повернула голову и встретилась взглядом с Шотганом.
Они одновременно кивнули.
В ту же секунду правая рука Шотгана опустилась на струны.
Дон-н…
И поверх этого аккорда губы Аэллы медленно разомкнулись.
Голос, скрываемый семь лет, впервые зазвучал со сцены.
— Привет, это я…
Едва слышно, напевно, хрипловатым низким голосом.