Глава 61
Аэлла полулежала на диване в лаунже студии и листала планшет.
Ей прислали три эскиза обложки для сингла.
Первый был слишком ярким, второй – винтажным, но её лицо выглядело слишком мелким, а третий напоминал что-то похоронное.
— Всё не то, — вздохнула она и отложила планшет.
За стеклянной перегородкой лаунжа, в основной студии, шла репетиция сессионной группы.
Это была сессионная группа лейбла Hellion Music Group.
Музыканты, выбранные для работы над полноформатным альбомом Аэллы, являлись профессионалами со средним стажем более десяти лет.
Барабанщик Джош крутил палочки, сверяя ритм с басисткой Келли, клавишница Линн подбирала пэды и проверяла настройки.
И гитарист – Нейтан.
Человек, игравший сессионные партии в легендарной рок-группе вплоть до её распада.
Наблюдая за ними, Аэлла приподнялась на диване.
— А ведь если подумать…
Прошло около трех недель.
С того дня, как она в последний раз учила Шотгана играть на гитаре.
«Хе-хе, наверное, сейчас бьется в истерике над баррэ F».
Для новичка аккорд F с баррэ – неперодолимая стена.
Зажать одним указательным пальцем все шесть струн без должной силы хватки физически невозможно.
Обычно именно на этом этапе большинство бросает гитару.
«Особо ни на что не рассчитываю… но все-таки любопытно».
Она достала телефон и набрала его по видеосвязи.
Гудок…
На третий гудок он ответил.
Как только экран зажёгся, перед ней предстали солнцезащитные очки и сжатые в прямую линию губы.
«А, сегодня в том самом режиме».
— Привет, Шотган.
— …Привет.
Даже голос прозвучал низко.
Когда дело касается музыки, он всегда преображается.
— Как успехи с гитарой?
— …Потихоньку.
— Дай послушать! Я ведь всё-таки твой учитель.
— …
— Хе-хе, посмотрим, насколько вырос мой ученик?
Сказав это, она особых иллюзий не питала. Идет всего третья неделя, ну что там могло измениться?
— …
Шотган на экране кивнул, опустил взгляд и обхватил гриф гитары.
Левая рука легла на лады.
— Б-бу-ум – дзинь-дин – дзинь…
«… А?»
Глаза Аэллы округлились от изумления.
Аэлла замерла с полуоткрытым ртом, не сводя глаз с экрана.
«Так, стоп. Погоди, погоди…»
Она отчетливо помнила.
Их первый день в нью-йоркском пентхаусе.
— Струны постоянно соскальзывают…
— Ничего, у всех так поначалу.
Видя, как он, с легкостью играющий на фортепиано, неуклюже путается в гитаре, она, честно говоря, даже испытывала облегчение: «Шотган тоже человек».
И это было совсем недавно.
— Дзинь – б-бу-ум…
Но сейчас паузы при смене аккордов полностью исчезли.
— Погоди. Ты что, включил YouTube и просто имитируешь игру руками?
— …
Шотган молча наклонил телефон.
В кадр попали левая рука, порхающая по ладам, и правая, перебирающая струны.
«Он реально играет!»
— Сыграй F. Аккорд F!
Это был ее козырь.
Могила всех начинающих гитаристов.
Баррэ, где нужно одним пальцем зажать сразу шесть струн.
Ее скрытым мотивом для звонка и было желание подшутить над его беспомощностью перед F.
— …
Левая рука на экране сместилась.
Бр-р-рам…
Шесть струн зазвучали одновременно.
Без единого дребезжания.
— …
— А ты говорила, что сменять их вот так – сложно.
С G на F, с F обратно на C.
Аккорды сменялись плавно, как потоки воды.
«А на что я гробила семь лет своей жизни?!»
Ей понадобилось три месяца, чтобы просто чисто взять баррэ F! Она даже помнила, как плакала от судорог в пальцах.
— …Ты сколько часов в день занимаешься?
— Да так, в свободное время после работы.
— И «в свободное время» у тебя получается ВОТ ЭТО?!
— У меня было два отличных учителя.
— …
Услышав слово «учитель», Аэлла оттаяла и обняла диванную подушку.
«Он назвал меня учителем!»
Она покашляла и гордо расправила плечи.
— Хе-хе, ну… для учителя радость видеть успехи ученика. А кто твой второй учитель?
— …Дружище.
В этот момент дверь лаунжа открылась.
Ушедшие на перерыв музыканты толпой направились к кофемашине.
— Ох, пить хочется. Линн, ты на бридже с пэдом на такт опоздала.
— Это у тебя палочки спешили!
Пока барабанщик Джош и клавишница Линн пререкались, а басистка Келли брала кружку, гитарист Нейтан внезапно замер.
Из телефона доносился фингер스타일.
— Ого, а это весьма неплохо.
Нейтан подошел ближе.
— Кто это? Кандидат в сессионники? Большой палец чеканит ритм как метроном. И контролем тона владеет.
Так как Аэлла попросила его оценить игру, на экране виднелись только руки с гитарой.
— Этот человек держит гитару вторую неделю.
— Ну да, вторую нед… Что? Две недели?!
— Да.
— Четырнадцать дней?
— Да.
Пфф-ф…
Келли чуть не поперхнулась кофе, но с трудом сглотнула.
— Не-а, бред какой-то. Любой скажет, что эти руки играют минимум несколько лет.
Джош просунул голову к экрану.
— Дружище, извини, можно попросить? В той последовательности, можешь последний такт извлечь не правой рукой, а только хаммер-оном левой?
Задание, над которым задумался бы даже бывалый гитарист.
Нужно извлечь звук исключительно силой удара пальцев левой руки по струне, без участия правой.
— …
Шотган кивнул. Разумеется, в кадре оставались только руки.
Первая попытка.
— Тин-н…
Звук угас наполовину – не хватило силы удара.
«Ну конечно, разве с первого раза получится…»
Вторая попытка.
— Дзинь…
— …!
Звук ожил.
И третья попытка.
— Дзинь – дилин…
Он совмещал хаммер-он с пулл-оффом, сыграв две ноты подряд.
— …А про пулл-офф кто просил?
— Если поднялся хаммер-оном, должен же быть и путь назад.
— …
В лаунже воцарилась тишина.
Человек, впервые делающий хаммер-он, освоил его со второй попытки, а на третью уже применил комбинацию!
Никогда не учившийся пулл-оффу, просто руководствуясь чувством «пути назад».
— Мы ведь только что в прямом эфире увидели, как человек мгновенно осваивает технику?
Нейтан смотрел на экран с выражением полного отрицания реальности.
Затем он снова обратился к телефону:
— Еще кое-что. Сделай слайд до третьего лада, но сбрось ноту на полтона раньше, нарочно обрезав её.
Это была уловка.
Если резко оборвать ноту, ритмический рисунок обычно разрушается.
Он хотел посмотреть, как музыкант заполнит эту мертвую паузу.
— Виз-з-зи-инг – тук.
Звук оборвался.
И в образовавшуюся пустоту безымянный исполнитель небрежно вбросил басовую ноту большим пальцем.
Низкий тон подхватил угасающий хвост мелодии, и пауза перестала быть паузой.
Возникло натяжение, будто музыкант затаил дыхание, а затем выдохнул.
«Чёрт…»
Нейтан закусил губу.
— Нейтан, ты чего такой мрачный?
— …Линн. Мне только что стало досадно. Это же фишка моей фирменной игры – вбрасывать бас на обрыве мелодии. Я искал этот финт двадцать лет, а он додумался до него за пять секунд.
— Б-бу-ум…
Невидимый гитарист на экране без всяких просьб снова дернул струны.
— …
На этот раз дыхание перехватило у Аэллы.
Это была ТА САМАЯ последовательность аккордов.
Та, что родилась той ночью за пианино в пентхаусе.
Песня, в которой на коричневом фоне расплывался янтарный свет.
Обертоны гитары заполняли пространство между аккордами, звуча теплее и мягче, чем на фортепиано.
И затем…
— М-м-м – м-м-м – м-м-м…
Раздалось напевание.
Низкая, обволакивающая мелодическая линия.
Она скользила по аккордам и на припеве взмыла вверх с задержкой в полтакта.
— …
Линн бесшумно прошмыгнула к мини-клавиатуре в углу лаунжа.
— Ми-бемоль минор…? Нет, погодите, мелодия же идет мимо аккордовых тонов, почему это звучит так гармонично?
Проигрывая клавиши, Линн растерянно накренила голову.
Келли прикрыла глаза, качая головой в такт.
— Сумасшествие. Так повернуть на припеве? Эта линия навсегда в голове засядет.
Джош уже побарабанивал пальцами по столу, накладывая бит. Нейтан молча наблюдал за всем этим, а затем медленно повернулся к Аэлле:
— Аэлла… Это ведь твоя песня?
Аэлла не могла ответить.
Она физически не могла произнести ни слова.
Места, где этот напев замирал для вдоха…
Точки, где обрывались фразы…
Всё было до мельчайших деталей скопировано с её собственного дыхания.
«Всего один раз… Я пела своим настоящим голосом всего один-единственный раз, той ночью».
Услышав это единожды, он запомнил даже паузы между вдохами и выстроил мелодию поверх её дыхания.
Мурашки пробежали по ее рукам.
За семь лет она работала со множеством продюсеров, но он был первым, кто запомнил звук её дыхания.
Напевание прекратилось, и раздался спокойный голос:
— Ладно, мне пора идти сдавать экзамен второму учителю, так что отключаюсь.
Звонок завершился.
На темном экране отразились четыре ошеломленных лица с открытыми ртами.
— Когда этот трек пойдет в запись, гитаристом буду я. Чур, забил!
— Э, тогда барабаны за мной!
— Если нужно прослушивание на бас – я готова прямо сейчас!
— А клавишные мои!
Профессионалы со средним стажем в десять лет обступили один телефон и наперебой поднимали руки.
Люди, прошедшие огонь и воду в гастрольных турах.
Игравшие на сессиях у лауреатов «Грэмми» и перед пятидесятитысячными стадионами.
У таких профи была профессиональная деформация, проявлявшаяся лишь перед лицом истинного шедевра.
И демо-запись из динамика смартфона спровоцировала у всех четверых обострение этой болезни.
— Погодите, погодите! Кстати, а кто этот парень? С какого он лейбла?
Аэлла ухмыльнулась:
— Продюсер моего сингла. Шотган.
В тот же миг:
— ЧТО?!
— Тот самый Шотган?! Автор «WHEN I WAKE UP»?!
— Тот, что держится на третьем месте Биллборда уже шестую неделю?!
— Шиииш! То-то атмосфера так давила!
Лаунж буквально взорвался.
* * *
Даунтаун Атланты.
На внешней стене огромного концертного зала висел гигантский баннер:
[THE FORGE – World Beat Battle Championship]
[1/8 финала]
Сегодня проходили матчи 1/8 финала.
Четвертьфинал перенесли на другой день.
Это означало, что за сегодня половина из шестнадцати продюсеров отправится домой.
За кулисами с самого утра кипела работа.
Техники снували туда-сюда с кабелями, отовсюду доносились звуки проверки оборудования.
— Перепроверьте маршруты репетиции! В седьмом бусе не работает один из мониторов!
Пока персонал носился с рациями, в одной из зон было особенно оживленно.
— Это Феликс!
— Действующий чемпион пришел!
Феликс.
Уроженец Филадельфии.
Мастер сэмплинга, добывающий золото из старых соул-пластинок.
И победитель прошлого сезона.
О финал прошлого года в индустрии до сих пор ходили легенды.
За пятнадцать минут до окончания отведенного времени он полностью перекроил бит, перевернув сэмпл наизнанку и заставив весь зал замереть в шоковом молчании.
С того дня ценник на биты Феликса вырос в четыре раза, а два крупных лейбла выстроились в очередь с контрактами.
— Феликс! Я твой финальный бит до сих пор каждое утро слушаю!
— Да я сотню раз пересматривал тот финал!
Сотрудники кричали ему на ходу.
— Если каждое утро слушать, не надоест?
— Если надоедает – слушаю в обед!
— Ха-ха, спасибо.
Молодой участник несмело подошел и протянул телефон:
— Извините, можно фото…?
— Иди сюда!
Феликс обнял его за плечи и широко улыбнулся.
Несмотря на статус действующего чемпиона, в нем не было и капли высокомерия.
Поэтому, как говорили в индустрии, он был еще опаснее. Когда ты раздавил всех мастерством, выставлять себя показушником просто нет нужды.
— Но с сегодняшнего дня мы соперники.
— …! Все равно это большая честь для меня!
Двое техников, наблюдая за ними, шептались:
— У чемпиона еще и характер отличный.
— Вот потому спонсоры за ним и бегают. Говорят, после прошлогодней победы ему от трех компаний пришел запрос на документалку.
— Кстати, а где Карбин?
— Приедет во второй половине дня. Легенды, видать, задерживаются.
— Режиссер Мэлком из-за графика Карбина вчера глаз сомкнуть не смог.
В другом бусе двое участников настраивали оборудование и болтали:
— Эй, ты видел меню на обеденный кейтеринг? Будет барбекю! Это же Атланта!
— И тебе кусок в горло лезет? Скоро восьмерым из нас придется собирать вещи.
— Вот потому и надо поесть. Даже если вылечу, зато сытым.
— О, Феликс! Автограф, пожалуйста!
С расслабленной улыбкой раздавая автографы, Феликс прокручивал в голове сетку турнира.
«Второй титул подряд».
Для чемпиона второй сезон – это игра, где можно только потерять.
Победишь – воспримут как должное, проиграешь – сразу запестрят заголовки: «Сдулся».
Понимая это, он все равно заявился на турнир – ради титула двукратного чемпиона, который еще никому не давался.
«И тот фрик из Берлина, покоривший клубную сцену одним лишь синтом. И чародей перкуссии из Рио. Все соперники непростые».
Однако к ним хотя бы можно подстроиться.
Если стиль оппонента известен, к нему можно подготовиться.
Проблема была в том, чей стиль просчитать невозможно.
«Шотган».
Новичок со стажем меньше года.
Но продуктивность аномальная: каждый трек, к которому он прикасался, оказывается в чартах.
Слухи о том, как он одним диссом уничтожил карьеру известных рэперов.
Связи с уличными бандами.
И главное – ни единого видео с процессом его работы.
Феликс тоже готовился.
Он буквально разобрал по косточкам все восемь треков из альбома Лил Ди.
Каждый трек звучал настолько по-разному, что с трудом верилось, будто их писал один человек.
Он попытался проанализировать его стиль, но пришел к единственному выводу:
У него нет стиля.
Точнее, любой стиль – его.
«Соперники без данных – самые опасные».
Двукратное чемпионство.
Претендуя на две победы подряд – то, что не удавалось еще никому в истории турнира, – он должен был исключить любые случайности.
В этот момент со стороны входа в зал донесся шум.
В будке съемочной группы продюсер похлопал оператора по плечу:
— Вторая камера, вход! Снимай вход!
— Что там?
— Шотган заходит! Эти солнцезащитные очки – половина рейтинга нашего сезона! Упустите проходку – все без работы останемся!
Черная рубашка, черные брюки.
Солнцезащитные очки.
Сжатые в прямую линию губы.
Шотган входил в зал.
— …Пришел.
— Слухи не врут. Лицо абсолютно безэмоциональное.
— Я же за ним в TikTok повторял! Не верю, что вижу его вживую.
— Не встречайся с ним взглядом. Помнишь, что случилось во время дисс-батла?
— Но ты глянь на его походку. Длина шага – как по метроному. Как человек может шагать с настолько идеальным ритмом?
— Кажется, он и дышит в размере четыре четверти.
Шепотки катились по залу волной, но сам виновник переполоха шел, не сбиваясь ни на миллиметр.
Тем временем Феликс смотрел не на Шотгана, а на того, кто шел рядом с ним.
— …?
Мужчина, толкавший перед собой тележку с оборудованием.
Обвешанный двумя флайт-кейсами и сумкой для наушников, он семенил следом, подстраиваясь под шаг Шотгана.
— Сэр, нам назначили девятый бус, сэр! Я заранее проверю баланс левого и правого мониторов!
Глаза Феликса округлились.
«… Зет-Бой?!»
Несколько лет назад Феликс сидел в жюри конкурса молодых битмейкеров в Нью-Йорке.
Из десятков представленных работ его внимание привлек лишь один бит, и его автором был Зет-Бой.
Единогласная победа.
С тех пор они поддерживали связь. Зет-Бой был вежливым младшим коллегой – присылал поздравления с праздниками и делился ссылками, когда его новые треки выстреливали.
И этот младший отлично преуспел.
Его имя стало появляться на микстейпах топовых рэперов, а в прошлом году продюсированный им сингл зацепился за хвост Биллборд Хот 100.
И куда важнее места в чарте было то, что после этой песни за него начали бороться три или четыре крупных лейбла.
И насколько же гордым был этот парень!
Уступая строчку на шоукейсе, он от досады до самого утра затворялся в студии.
И этот самый Зет-Бой…
— Сэр, ваша вода! Крышку я заранее слегка открутил!
— …
— Высоту кресла я отрегулирую точно так же, как в прошлый раз, сэр!
— …
— Сэр, а это распечатка сетки 1/8 финала. Я выделил всё маркером, сэр!
— …Да мог бы и не делать этого.
— Что вы, сэр, для меня это честь!
Он преподносил бутылку воды обеими руками.
«Что это за сюр вообще?!»
Продюсер, побывавший в Hot 100, пришел на турнир даже не участником, а помощником – и выплясывает вот так!
«… Неужели?»
Взять парня с таким талантом и такой карьерой…
«… и использовать его как носильщика?!»
Да как такое возможно?!
Каким образом можно заставить человека вроде Зет-Боя так унижаться?
Деньги? Нет, Зет-Бой не из тех, кто прогнется за деньги.
Тогда остается лишь один вариант.
Уважение. Или страх.
Участники соседних бусов тоже исподтишка наблюдали за этой картиной.
— Этот ассистент… лицо знакомое.
— Так это же Зет-Бой! Тот самый Зет-Бой с Востока.
— …Чего? С какого перепугу он таскает его сумки?
— Без понятия. Но вытягивать из них объяснения как-то жутковато, так что молчи.
Зет-Бой поставил кейсы, рукавом тщательно протер сиденье кресла, а затем отступил на два шага и встал по стойке «смирно».
Вся эта последовательность действий выглядела пугающе естественной.
Такое оттачивается далеко не за один день.
«… Ему что, мозги промыли?»
Феликс хотел было шагнуть к нему и окликнуть, но…
Темные очки Шотгана скользнули в его сторону.
— …
Он мгновенно вернул ногу на место.
Феликс непринужденно развернулся и подошел к автомату с напитками возле колонны.
Пить совершенно не хотелось, но он нажал на кнопку.
Клац…
Подбирая выпавшую баночку, Феликс мысленно вопил:
«Вот же жестокий ублюдок…»
Вся турнирная сетка вылетела у него из головы.
И немецкий фрик из Берлина, и кудесник из Рио отступили на второй план.
Имя главного врага на пути ко второму чемпионскому титулу определилось прямо сейчас.