Глава 57
Мировой бит-баттл THE FORGE.
Операционный директор Мэлком Уайт жадно глушил кофе, переводя взгляд с одного монитора на другой.
В этом году чемпионат по бит-баттлу проводился уже в двенадцатый раз.
Это была арена, где битмейкеры со всего мира сходились в схватке за собственную гордость.
Среди прошлых победителей числились три лауреата «Грэмми» – своеобразные Олимпийские игры для музыкальных продюсеров.
И коммерческий успех турнира полностью лежал на плечах Мэлкома.
«В этом сезоне мы обязаны устроить настоящий фурор».
В позапрошлом году рейтинги немного просели. Спонсоры начали проявлять недовольство, а от платформы пришёл отзыв, что проекту «не хватает шумихи».
Поэтому в текущем году он поставил всё на список участников.
Мэлком открыл файл со списком конкурсантов. Имена продюсеров шли длинной вереницей.
«Ого, и этот тоже участвует?»
Персонал уже закончил отбор, и Мэлком пробегал глазами итоговый ростер.
Монстр электронного бита из Европы.
Продюсер из Южной Америки, скрестивший реггетон с трэпом.
Итальянский битмейкер, задавший тренд на мамбл-рэп.
Каждое имя звучало весомо.
Ему удалось привлечь даже чемпиона прошлого сезона, а также нескольких продюсеров, отправивших десятки треков на вершины Биллборда.
«С таким составом спонсорам точно придётся заткнуться».
Прокручивая список ниже, он споткнулся взглядом об одно имя.
«О, Шотган тоже подал заявку?»
Имя, которое гремело в последнее время благодаря продюсированию всего альбома Лил Ди.
Продюсер из банды Крипс, чей челлендж без эмоций в очках набрал более двухсот миллионов просмотров в TikTok.
«Бандитский бэкграунд плюс флёр таинственности. Шумиха гарантирована! Да и мастерство у него просто монструозное».
Представляя себе его дуэль один на один с чемпионом прошлого сезона, Мэлком перелистнул страницу.
На этот раз – состав судей.
Рядом с именами двух утверждённых судей висела пометка [Ожидает окончательного подтверждения].
А чуть ниже:
[ DJ Карбин (не утверждён) ]
Глаза Мэлкома блеснули.
Легенда хип-хопа Западного побережья. Человек, чьи слухи о возвращении всколыхнули всю индустрию.
Если удастся посадить его в кресло судьи, хайп вокруг сезона достигнет космических высот.
«На прошлой неделе я отправил предложение, так что ответ может прийти буквально сегодня…»
И тут на телефоне всплыло уведомление – электронное письмо от менеджера Карбина.
[Тема: Ответ касательно судейства на THE FORGE]
Он мгновенно открыл письмо. Едва прочитав первую строчку, Мэлком просиял.
[Сам Карбин весьма положительно отнёсся к проекту THE FORGE.]
«Есть!»
[Однако он выразил желание участвовать в качестве конкурсанта, а не судьи.]
— …?
Легенда на пенсии? Не судьёй, а участником?!
[Он передал, что хочет показать на соревновательной сцене, что всё ещё в строю, и сойтись в битве.]
… С кем?
[С Шотганом.]
— Что?!
Мэлком чуть не выронил чашку с кофе.
В индустрии все знали, что Карбин доверил трек «WHEN I WAKE UP» Шотгану. Ходили даже слухи, что они учитель и ученик.
И если эти двое столкнутся в одном турнире?
«Д-да это же просто невероятный сюжет?!»
В ту же секунду Мэлкому привиделся график рейтингов, взлетающий в небеса, словно ракета.
Бам!
Он выскочил из кабинета, распахнув дверь ногой. Проносясь по коридору во весь опор, Мэлком закричал продюсеру:
— Меняйте ростер! Срочно ищите замену в судейскую коллегию! Прямо сейчас!
— Ч-что случилось?! В чём дело?!
— DJ Карбин тоже участвует в битве!
— Че-е-его?!
Мэлком сразу же начал обзванивать спонсоров:
— Да, это я! Почему так взволнован? Вы поверите, если я скажу, что Карбин захотел сойтись с Шотганом?! Вы же знаете, что их связывает?!
— Э-это правда?
— Если правда, отвалите жирный спонсорский пакет?! Назовите сумму! В любом случае, грандиозное шоу нам гарантировано!
Турнир обещал стать самым масштабным за всю историю проекта.
* * *
Холл в пентхаусе Аэллы.
Стоило двери открыться, как за ней обнаружилась Аэлла, поджидавшая гостя. На ней был серый свитер и джинсы, а волосы уложены на одну сторону.
— Проходи, — с тёплой улыбкой встретила его Аэлла.
Пак Гон был без солнцезащитных очков, с обычным нескрываемым лицом.
— Спасибо, что пригласила.
— Да пустяки. Но ты правда пришёл один?
— Ага. Дастин и Джамал остались в отеле.
Плечи Аэллы заметно расслабились.
— Какая радость… Ой, то есть, вдвоём нам будет куда проще сосредоточиться на работе.
— …Да. Я тоже так думаю.
Шагнув внутрь, он оказался в просторной гостиной. И тут…
— Миу!
Свернувшаяся калачиком на диване серая кошка вальяжно повернула голову. Она окинула незнакомца оценивающим взглядом с ног до головы.
Пак Гон осторожно сделал шаг вперёд. Присев на корточки, он протянул ей тыльную сторону ладони. Миу понюхала её своим носиком.
— …!
Лицо Пак Гона просияло. Стоило аккуратно почесать её пальцем под подбородком, как кошка вытянула шею от удовольствия.
— Какая же ты милашка.
Аэлла стояла позади и молча наблюдала за этой картиной.
«Ни разу не видела, чтобы он так улыбался…»
Это была искренняя, нежная улыбка человека, растаявшего перед пушистым созданием. Полная противоположность тому образу в очках, который она наблюдала в аэропорту.
— Расположить к себе Миу не так-то просто. В прошлый раз, когда приходил мой менеджер, она сразу же удрала под обеденный стол.
— Не в обиду твоему менеджеру, но у Миу, похоже, отличное чутьё на людей.
— Ха-ха-ха, скажешь тоже!
Гон поднялся и оглядел гостиную. Прямо перед панорамным окном величественно возвышался рояль.
— А, это скорее элемент интерьера. Я иногда наигрываю что-то, но… это так сложно. Если хочешь сыграть, не стесняйся.
— Да ну, с чего бы мне вдруг играть на пианино.
— А почему нет? Ты ведь отлично играешь.
— Не-не, лучше я с Миу поиграю.
— Но тут есть ещё одна кошечка.
— Где? Где?
Аэлла кокетливо сжала кулачки и мяукнула:
— Мяу~
— …
«… И как на это реагировать?»
Для такого ботаника, как Пак Гон, поддержать подобные заигрывания было так же сложно, как выдержать прямой взгляд Биг Джо.
— …
Повисшая пауза стала неловкой, и смущённая Аэлла отвернулась:
— Я… я пойду на кухню ненадолго.
— А, да, давай.
Вскоре Аэлла вернулась с двумя бокалами вина и закусками. Они уселись рядом на диване перед панорамным окном.
— Вино будешь? Это из Долины Напа.
— М-м, вкусное. Спасибо.
Воцарилась короткая пауза. Аэлла подняла бокал:
— Позвякаем?
— За что?
— За то, чтобы у нас получился отличный трек.
Дзинь!
Бокалы соприкоснулись, и чистый хрустальный звон эхом разнёсся по гостиной.
Миу запрыгнула к Аэлле на колени, а Гон, сидевший рядом, стал аккуратно перебирать кончик кошачьего хвоста.
— Можно посмотреть на подушечки лапок Миу?
Аэлла осторожно приподняла кошачью лапу. Обнажились нежно-розовые подушечки.
— Вау…
— Ты хоть раз посмотри на меня с таким же выражением лица, когда мы будем работать.
— …Я постараюсь.
— Только постараешься?
— Сделаю всё, что в моих силах.
— Ха-ха, до последнего отказываешься сказать просто «хорошо»!
Пак Гон взял кусочек пиццы и поинтересовался:
— Ты тут одна живёшь?
— Вдвоём с Миу. А что?
— С кошкой, наверное, не бывает одиноко.
— Бывает. Иногда.
Аэлла отпила немного вина и добавила:
— Когда ездишь по турам, всё в порядке, но в выходные становится тяжело. Остаёшься дома одна, и вокруг резко воцаряется тишина. Терпеть не могу эту глухую тишину. Разве у тебя не так?
— А мне в одиночестве комфортно.
— …Ты вообще умеешь сопереживать?
Пока Аэлла ошеломлённо смотрела на него, Пак Гон неторопливо поднялся.
— Ты куда?
Не отвечая, он скрылся в сторону кухни. Послышался шум открываемого шкафчика, затем звук льющейся воды.
Спустя мгновение Гон вернулся, держа в руке кружку.
— Держи.
От кружки поднимался лёгкий пар.
— …Вода? Зачем?
Пак Гон снова опустился на диван и равнодушно произнёс:
— Ты с самого прихода постоянно поглаживаешь вот тут.
Он похлопал пальцем себя по шее сбоку.
— …?
Лишь сейчас Аэлла осознала это. Она действительно непроизвольно потирала горло. И правда, в горле немного першило.
— Нам скоро вместе работать, так что береги связки.
— …
Аэлла обхватила кружку ладонями. Тепло приятно разлилось по коже.
«С чего это он вдруг…»
— Слушай, — заговорила Аэлла, сжимая кружку, — настоящую причину, почему я попросила именно тебя поработать над синглом.
— Угу.
— Я начинала петь в церковном хоре в Орландо.
— Знаю.
— Откуда?
— Поискал в интернете перед отъездом.
— …
«Чем больше узнаю его, тем более внимательным он оказывается…»
— А ещё там пишут, что когда у тебя что-то не получается, ты обрушиваешь ругательства на своего менеджера.
— …! Да зачем ты такое-то читаешь?!
— Само вылезло в поиске.
Смущённая Аэлла отвернулась:
— В общем… Ты знаешь, какой у меня настоящий певческий диапазон?
— Сопрано, разве нет?
Она покачала головой:
— Альт. Низкий хрипловатый тембр.
— …?
Пак Гон изумлённо воззрился на неё. Каждый знал, что является визитной карточкой Аэллы, признанной королевы поп-музыки. Пронизывающие небеса высокие ноты. И при этом её родной голосок оказывается низким?
— Когда я только начинала выкладывать видео на YouTube, я пела низким голосом. В точности так, как в церковном хоре. Но отклика не было. Просмотров пятьдесят за полгода.
Аэлла перевела взгляд за окно:
— А потом шутки ради записала кавер на высоких нотах. На какую-то популярную поп-песню, просто ради забавы.
Её лицо исказила горькая улыбка.
— И это выстрелило. За одну ночь восемьсот тысяч просмотров. За два дня – два миллиона. Когда со мной связались представители лейбла, они видели только этот ролик.
— …
— То есть на лейбле даже ни разу не слышали мой настоящий голос.
Аэлла обняла колени руками:
— Подписание контракта, дебютный альбом, гастроли… Всё на этих высоких нотах. Семь лет я пела в чуждом мне диапазоне.
В гостиной снова воцарилась тишина.
— Когда у меня садился голос, педагог по вокалу колдовал надо мной, силой задирая тон обратно наверх, и меня снова выталкивали на сцену. Со временем я сама перестала понимать, где мой настоящий голос.
Аэлла вновь взялась за бокал:
— В прошлом году во время исполнения высокой ноты у меня образовались узелки на связках, пришлось брать паузу на три месяца. Лежа на больничной койке, я вдруг задумалась: «А песня, которую я пою – это правда моя песня? Это действительно я?»
— …
— Поэтому в этом альбоме я хочу задействовать свой истинный голос. Но лейбл категорически против. И их можно понять: Аэлла с её заоблачным вокалом – это бренд.
Аэлла пристально взглянула на Пак Гона:
— И именно поэтому я обратилась к тебе. Ты всегда ломаешь рамки.
— …
Шотган, всё это время молча слушавший её, тихо произнёс:
— Аэлла…
— Да?
— …Сначала глотни тёплой воды. Ты только что много говорила.
— …Спасибо.
«Что за… Он куда милее, чем я думала…»
Аэлла сделала глоток воды.
— А ты можешь спеть немного в своём родном диапазоне?
— …Прямо сейчас?
— Прямо сейчас. Можно слегка, без надрыва.
— Подожди секунду… Кхм, а-а.
Прокашлявшись пару раз, Аэлла прикрыла глаза. Она запела вокальную партию из «WHEN I WAKE UP».
— «Every night I'm running from the dawn»…
Каждую ночь я бегу от рассвета…
— «'Cause when the morning comes, you'll be gone»…
Ведь когда наступит утро, ты уйдёшь…
— «So let me sleep a little longer, longer»…
Так дай же мне поспать ещё немного, ещё чуть-чуть…
Когда песня закончилась, Пак Гон сидел, потрясённо разинув рот.
«Вау… Да ведь так звучит гораздо лучше!»
Аэлла вдруг вспомнила о чём-то и спросила:
— Кстати, а босс Крипс знает, что ты со мной работаешь?
— …!
Глаза Шотгана мгновенно расширились. Перед глазами всплыл образ Биг Джо. Нет-нет, вспыхнуло вдохновение! Оно родилось из того самого бархатистого, хрипловатого альта Аэллы.
Низкий тон её голоса стал преображаться в цвета, а подпадающие под него аккорды воображение рисовало прямо перед глазами.
«Это коричневый».
Густой, глубокий древесный цвет. В нём мягко расплывались искры тёплого янтарного света.
На этот цвет ложился аккорд. Минорная тональность, но она не должна быть холодной. Минор, сквозь который просачивается уютное солнечное тепло.
«Если положить этот аккорд под фортепиано, а сверху пустить альт Аэллы…»
По коже пробежали мурашки. Волоски на руках встали дыбом.
— Шотган?
Аэлла окликнула его, но ответа не последовало.
— Эй, Шотган!
Она помахала рукой перед его лицом, но взгляд Пак Гона оставался расфокусированным – он словно погрузился в другой мир.
Дз-з-з…
Завибрировал телефон Аэллы.
[Джереми Коулман]
Глава лейбла. Если он звонит лично, значит, дело крайне серьёзное.
— Извини, я отвечу.
Пак Гон всё так же продолжал смотреть в пустоту.
Аэлла отшагала к окну и приняла вызов:
— Аэлла, тебе удобно говорить?
— Да, слушаю.
— Тогда сразу к делу. Я по поводу заглавного трека нового альбома.
Прямое вмешательство главы лейбла означало, что ставки компании на этот альбом чрезвычайно высоки.
— Ты ведь знаешь Майлза Форда?
— …Разумеется, знаю.
Майлз Форд. Человек, номинированный в этом году на «Грэмми» в категории «Продюсер года». Продюсер, находившийся на самой вершине поп-индустрии и отправивший шесть треков в топ Биллборд Хот 100 за последние три года.
Одно из тех имён, о работе с которыми Аэлла мечтала со самого дебюта.
— У Майлза всё второе полугодие было расписано, но один проект сорвался, и образовалось окошко. Мы тут же сделали ему предложение, и он согласился записать заглавный трек для твоего альбома.
— …
— Ты понимаешь, насколько это редкий шанс? Мы его выхватили! Инвесторы буквально в восторге.
Аэлла слегка прикусила губу. Это действительно была оглушительная новость.
Засветив имя Майлза Форда в качестве продюсера заглавки, альбом гарантированно получил бы мощнейший импульс и от критиков, и в чартах.
— Отличные новости.
— Не просто отличные, а потрясающие! Майлз пообещал написать трек специально под твой вокал. Под твои шикарные, летящие высокие ноты.
«… Мой вокальный тон? Высокие ноты?»
— …
Указательный палец Аэллы скользил по каёмке хрустального бокала.
Динь…
Сзади донёсся мягкий звук фортепиано. Она инстинктивно повернула голову.
— …
Шотган задумчивым, глубоким взглядом смотрел на клавиши рояля.
Из динамика телефона всё ещё доносился голос главы лейбла, но в мире Аэллы сейчас звучала только эта музыка.
И мелодия словно спрашивала её:
«Позволь услышать твой настоящий голос».