Глава 5
Даже вернувшись домой, я продолжал слышать в ушах голос Биг Джо:
«Чем быстрее, тем лучше».
В моей голове это мгновенно перевелось как:
«Чем медленнее, тем скорее ты труп».
Забравшись под одеяло, я на полном серьезе начал набрасывать предсмертную записку.
Родителям.
Ваш сын просто делал разминку для пальцев, когда банда…
Нет, черт возьми, бит важнее предсмертной записки!
Записку я напишу, если не успею сделать бит, а если сделаю – она и вовсе не понадобится.
Я подорвался с кровати.
Подключил вернувшуюся MIDI-клавиатуру по USB.
«… Надо делать быстрей!»
Это вопрос жизни и смерти!
Я открыл файл проекта.
Там лежало то самое демо, которое я сходу набросал в убежище Крипс.
Каркас есть, осталось нарастить «мясо».
Но главная проблема заключалась в другом…
«… А КАК?!»
Я же самоучка-любитель!
Интро, куплет, припев, бридж, аутро…
Теоретическую структуру трека я знал, но на практике никогда не доводил композицию до полноценного финала.
Мой обычный процесс всегда выглядел одинаково:
Сделать закольцованный луп, кивнуть со словами «о, а ничего так», сохранить файл и лечь спать.
Вот и все.
«Ч-чорт, у меня нет времени на панику!»
Говорят, перед лицом смерти у людей пробуждаются сверхспособности.
Я положил пальцы на клавиши.
Нажал первую ноту.
Звук заполнил наушники.
808-й кик ударил по барабанным перепонкам.
И в тот же миг где-то в глубине моего мозга щелкнул тумблер.
«В куплете нужно убрать мелодию и оставить только ударные с басом, чтобы освободить место для вокала рэпера…»
Я понятия не имел, откуда во мне всплыли эти знания.
Нахватался ли я этого на YouTube или вычитал на форумах FL Studio?
Инстинкт самосохранения выгребал все сусеки моей памяти!
Не успел я опомниться, как сквозь окно пробились первые лучи солнца.
Ночь пролетела незаметно, наступило утро.
А на экране монитора красовался полноценный трек длительностью 3 минуты 47 секунд.
«… Готово?»
Я нажал на воспроизведение.
«Вроде неплохо получилось…»
Звучало явно лучше моего обычного уровня, но объективно оценить результат я не мог.
И в этот момент пришло сообщение:
[Дастин: Шотган, давай сегодня по пивку. Я за тобой заеду]
— …
И снова у меня не было возможности отказаться.
Что бывает, если отвергнуть приглашение гангстера?
В фильмах после этого обычно следует сцена в багажнике машины.
Спустя полчаса.
Форд Мустанг замер перед «Вкусом родины».
Дастин вылез с водительского сиденья, а из задней двери выкатился Джамал.
— Йо! Шотган!
Дастин налетел на меня, словно медведь.
Намереваясь сгрести меня в объятия, он ринулся вперед. Я инстинктивно отшатнулся на шаг назад, но его мощные руки уже замкнулись вокруг меня.
К нам подошел Джамал.
Я бегло осмотрел его задние карманы.
Рукоятки пистолета видать не было.
«Сегодня не взял с собой?»
Да щас.
Под курткой отчетливо проступал подозрительный бугорок.
— Вассап, — Джамал протянул кулак.
Я осторожно стукнулся с ним кулаками.
— Залезай, — кивнул Джамал на Мустанг.
«Куда?»
Мне очень хотелось спросить, но разум подсказывал, что лучше держать язык за зубами.
Мустанг покинул Корейский квартал и устремился на запад.
В сторону Венис-Бич.
За окном мелькали стройные ряды пальм.
Выбравшись из машины, мы зашли в ближайший круглосуточный магазин за пивом.
Дастин шутя поднял одной рукой упаковку из 24 банок, а Джамал вышел на улицу, уже с увлечением жуя хот-дог.
Дастин протянул мне баночное пиво:
— Йо, глуши до дна!
— …
М-да, ну и манеры у парней.
Обычные люди говорят «чин-чин» или «ваше здоровье», а у этих уличных бандитов тост один – «глуши до дна».
«… Они же ничего сюда не подсыпали, а?»
Хотя они купили пиво на моих глазах, паранойя не отступала.
Джамал сунул мне в руки второй хот-дог:
— На, сожри. Тут чили-соус просто охрененный.
— …
Приказал, называется.
Так они утверждают свою иерархию.
Я откусил кусок.
Хот-дог был щедро засыпан луком, соусом чили, сыром и сочной сосиской… И это реально было вкусно.
— Эээй, погодка просто кайф! В такой день не бахнуть пивка – грех!
Солнце уже наполовину погрузилось за горизонт.
Зажигались уличные фонари, отовсюду доносились звуки гитары уличных музыкантов.
Дастин осушил пятую банку и довольный похлопал себя по животу.
Джамал вытянулся на песке и смотрел в небо.
Честно говоря…
Посмотри на это со стороны – обычные посиделки друзей с пивом в тёплый вечерок.
«Какая, к черту, мирная идиллия?!»
Они оба – члены банды Крипс!
Кулак Дастина способен раздробить человеку челюсть, а под курткой у Джамала до сих пор лежит пушка!
Я тут фактически в качестве заложника!
«Нужно скорее смываться».
Я достал телефон и посмотрел на часы.
Скоро в ресторане начнется вечерний завал.
— …Мне, наверное, пора идти помогать родителям.
Дастин сокрушенно скривился:
— Уже? У нас тут еще пиво осталось.
— Родители ждут.
Пришлось разыграть козырную карту «Клянусь мамой».
В гетто это абсолютный чит-код.
— Ну да, семья превыше всего.
— Шотган, цени их, пока они рядом, — подал голос Джамал.
— …
Дастин достал ключи от машины.
Джамал, пивший только колу и евший хот-доги, вызвался сесть за руль:
— Подбросим тебя…
— А, нет-нет! Я на автобусе! Тут недалеко!
На самом деле далеко.
Сорок минут на автобусе до Корейского квартала!
Но если я снова сяду в Мустанг, неизвестно, куда меня занесет на этот раз.
— Точно сам доберешься?
— Да, правда! Ну, я пошел!
Оставив недопитую банку пива на скамейке, я поднялся.
Максимально естественно.
Не бегом.
Просто быстрым шагом.
И как только я добрался до главной улицы…
!
Я припустил со всех ног!
* * *
Пак Сынхо и Ким Миён приехали в Лос-Анджелес в 1998 году.
Когда в Корее разразился кризис МВФ, небольшая компания, где работал Пак Сынхо, обанкротилась, а найти новую работу было практически невозможно.
Узнав, что знакомый держит ресторан в Лос-Анджелесе, он вместе с женой, находившейся на седьмом месяце беременности, сел на самолет.
Ребенком в ее животе и был Пак Гон.
Начав с помощника повара в самом маленьком заведении Корейского квартала, через десять лет он открыл собственный ресторан.
Назвали его «Вкус родины».
Это название означало и «богатый вкус родного края», и «тоску по дому».
— Дорогой, — позвала Ким Миён.
— М-m?
— Тебе не кажется, что Гон в последнее время как-то изменился?
Она тепло улыбнулась:
— Разве Гон хоть раз приводил друзей к нам поесть? На моей памяти такого еще никогда не было.
— …
— В начальной школе было то же самое. Когда я приходила на открытые уроки, он всегда сидел один, а на переменах в одиночестве читал книжки. Учительница еще говорила, что учится он отлично, а вот друзей нет.
Гон с самого детства любил быть один.
В школе он обедал в одиночку, а по выходным безвылазно сидел в комнате за ноутбуком.
Когда он поступил в УКЛА и родители предложили устроить праздничную вечеринку, он просто попросил поужинать дома.
В его табеле всегда стояли одни пятерки, но графа «друзья» в анкетах всегда оставалась пустой.
— А в последнее время он словно изменился, не находишь? Вот и сегодня пошел гулять с друзьями.
Час спустя.
Задняя дверь «Вкуса родины» с грохотом распахнулась.
Вбежал тяжело дышащий Пак Гон.
— Хорошо погулял? — встретила его мать.
— Да-да… Я сейчас быстро надеваю фартук! Народу много?
Пока Пак Гон торопливо хватался за фартук…
Пак Сынхо и Ким Миён обменялись многозначительными взглядами.
Отец заговорил первым:
— Гон.
— Да?
— Тебе больше не нужно помогать нам в зале.
— …?
— Деньги мы тебе все равно будем давать, так что лучше проводи это время с друзьями.
Пак Гон ошарашенно хлопнул глазами.
— А… нет, что вы!
Не-е-ет!
Мой главный отмаз!
— Мы наняли еще одного официанта, — добавил отец.
— …
— Гон, сынок, я скажу тебе честно, — Ким Миён погладила сына по плечу.
— Видеть, как ты на этих каникулах гуляешь с друзьями… Я так горжусь тобой, ты даже не представляешь!
— Да нет же, все совсем не так…
— Учеба – это важно, но если не завести друзей сейчас, потом будет намного сложнее.
«Да какие к черту друзья, это же банда!»
Пак Гон лишь замялся.
Скажи он это вслух – родители упадут в обморок. А если не упадут, то вызовут полицию, а если вызовут полицию – Крипс отомстят!
— О-отец… Со мной правда все хорошо! Я буду работать в зале! Пожалуйста!
Пак Сынхо мягко и тепло улыбнулся:
— Гон, у твоего отца тоже лучший друг – темнокожий.
— Д-да нет же, я серьёзно…
Тут к ним тихонько подошла Пак Юль.
— Оппа.
— Ч-что?
— Передай Дастину… что мне очень жаль, когда увидишь его в следующий раз.
— …?
— Извинись за то, что я в прошлый раз спряталась и даже не поздоровалась. Передай, что мне стыдно за предрассудки и страх.
Пак Гон открыл рот.
— Я подумала и поняла, что он, кажется, очень хороший человек. Приходит к нам, отлично кушает, платит всегда до цента…
— …
— Повышает нам выручку, чаевые оставляет не двадцать, а целых тридцать процентов! Да еще и твою технику починил.
— …
Паку Гону хотелось рыдать во весь голос.
* * *
Студия Хувер Саунд.
— Вассап, хоми.
— Йо, вассап.
— Слышал про того азиата?
— Шотгана? Говорят, он сделал бит всего за два дня?
— Именно за два. За два дня, чувак!
— Не-а, бред какой-то. Судя по качеству, там работы минимум на пару месяцев.
— Но если честно…
Битмейкер осекся, так и не закончив мысль.
Но выражение его лица говорило само за себя:
«Как бы не хотелось это признавать, но бит – просто пушка».
— Но он же со стороны, вообще ноунейм. Ни SoundCloud, ни Инстаграма. Откуда он на нашу голову свалился?
— Говорят, его сам Биг Джо притащил.
— …О-Джи?
Атмосфера в комнате моментально изменилась.
Если за дело взялся сам Биг Джо, значит, парень реально чего-то стоит.
Скрип двери.
Когда в студию вошел Лил Ди, воздух будто уплотнился.
— Йо, Лил Ди!
Битмейкеры тут же подобрали сопли и выпрямились.
В андеграунде Южного Лос-Анджелеса имя Лил Ди было синонимом денег, и чтобы присосаться к этому финансовому потоку, нужно было кровь из носу выслужиться перед ним.
Лил Ди лишь едва заметно кивнул и проследовал дальше.
Упав на диван, он прикрыл глаза.
Бит, присланный Шотганом, до сих пор не выходил у него из головы.
Когда он впервые получил файл и вставил наушники, кнопка воспроизведения была нажата без каких-либо особых ожиданий.
Так, чисто для галочки послушать.
Он и гроша ломаного не дал бы за трек, сляпанный за два дня.
И все же…
Как только прозвучали первые четыре такта интро и начался куплет, изо рта сами собой потекли рифмы.
Он просто сидел в кресле, ковыряясь в телефоне, как вдруг поймал себя на том, что наговаривает строчки вслух.
Ночи, проведенные под фонарями улицы Гувер в ожидании брата.
Переулок, где он тринадцатилетним пацаном впервые услышал звук выстрела.
Скрип входной двери, когда мать в три часа ночи возвращалась домой после двойной смены…
Все эти воспоминания волной поднимались из глубины сердца, вплетаясь в звуки бита.
Целых тридцать минут Лил Ди не мог вытащить наушники из ушей.
Пока бит крутился на повторе восемь раз подряд, в заметках родился целый куплет.
«Впервые куплет написался сам собой».
Подобные биты встречались крайне редко.
Музыка, дающая рэперу воздух.
Бит, оставляющий идеальное пространство для голоса, которое само провоцирует тебя высказаться.
Но…
«Писать охуенные биты и быть крутым продюсером – это совершенно разные вещи».
Направлять рэпера прямо в звукозаписывающей кабине – отдельное мастерство.
Понимать, какой дубль удачный, а какой нет, где поддать эмоций, а где снизить градус.
Настоящий продюсер должен уметь оценивать и вести процесс.
«Интересно, каков Шотган в деле?»
Открыв глаза, Лил Ди увидел, что Шотган уже пришел.
И снова весь в черном.
— Йо.
— …Йо.
Шотган уселся за микшерный пульт в контрольной комнате.
Лил Ди кивнул:
— Я в будку.
— …Угу.
Он зашел в кабину.
Сквозь стекло проглядывал Шотган.
Он непрерывно уставился в монитор.
Лил Ди надел наушники.
Встал перед микрофоном.
Бит заполнил уши.
Вступил кик.
Зацокал хай-хэт.
Стоило 808-му басу расползтись по полу, как Лил Ди зачитал:
— Йо-о-о…
Полился куплет.
Он без единой запинки зачитал вплоть до второго куплета.
Сбавил тон на припеве, а на дропе выдал максимум мощности.
Завершил всё чистейшими эдлибами.
Финальная точка.
Спустив наушник с одного уха, он взглянул через стекло.
Кучка битмейкеров за стеклом стояла с разинутыми ртами.
«Разъебал».
Лил Ди был на сто процентов уверен в только что записанном дубле.
И флоу, и подача – всё вышло идеально.
Даже то место в середине куплета, где он сознательно опоздал на полтакта для создания напряжения, получилось удивительно сочно.
Контрольная комната за стеклом.
Он ждал реакции Шотгана.
— …
Лицо парня оставалось каменным.
Он все так же смотрел в монитор.
Ни малейшего кивка.
Ни одна бровь не дернулась.
Ни «круто», ни «нормально», ни даже сухого «давай заново».
«Какого черта?!»
Лил Ди насупился.
Остальные музыканты тоже озадаченно переглядывались.
— Йо, ты что, не слышал, как я зачитал?
— …Слышал.
И снова уставился в монитор.
И все!
У Лил Ди закололо в висках от злости.
«Он че, издевается?!»
В андеграунде Южного Лос-Анджелеса, когда Лил Ди выдавал куплет, реакция у людей всегда была одинаковой.
Либо полный восторг и дикий кач, либо онемение от шока.
Покера на лице не существовало в природе!
— Я зачитаю еще раз.
Лил Ди снова натянул наушники.
На этот раз он вложил еще больше агрессии и экспрессии.
С первых же слов он вдавил в микрофон всю мощь своего голоса, четко отчеканивая каждый согласный звук, словно лезвием.
Поднял энергию до максимума, взорвал припев и с мясом дожал аутро.
Финал.
Он посмотрел за стекло.
Один из битмейкеров сорвал с головы кепку и подбросил ее в воздух.
— Чёрт!
Другой опёрся о стену и восторженно качал головой.
Качал от безудержного восхищения.
А что Шотган?
— …
Всё та же каменная рожа.
Он просто непрерывно взирал в монитор.
Уставился на аудиодорожку и даже ни разу не взглянул на Лил Ди.
«Ах ты сука…»
Лил Ди сжал зубы до скрипа.
Он с треском выскочил из кабины и ворвался в контрольную комнату:
— Йо!
Шотган медленно и со скрипом поднял на него глаза.
— В чем проблема?
Голос Лил Ди поднялся на полтона:
— Говори живо! Что тебя не устраивает?! Выкладывай прямо сейчас!
Воцарилась звенящая тишина.
Студийные зеваки затаили дыхание.
— …А сколько вам пунктов назвать?
…!