Глава 48
Звонкая пощёчина эхом разнеслась по Студии Гувер.
Композиторы оцепенели.
Звукоинженеры одновременно опустили головы.
Вопреки своей подавляющей ауре, О-Джи был не из тех, кто легко выходит из себя. Даже когда пришли представители Бладс, он призвал всех к спокойствию – настолько высок был его порог терпения.
И раз уж такой человек только что отвесил пощёчину, встретиться с ним взглядом сейчас означало верный конец.
Зет-Бой пошатнулся, держась за щеку. Он снизу вверх смотрел на Биг Джо, не понимая, за что получил удар.
Биг Джо медленно опустил ладонь. Его огромная фигура возвышалась над Зет-Боем.
— Ты что себе позволяешь в отношении моего бро?
Присутствующие замерли в шоке.
Если OG Крипс называет кого-то «бро», это значит лишь одно: тронешь его – умрёшь.
«Он только что назвал Шотгана… бро?»
«Так вот почему он врезал ему по щеке».
«Ну да! Тот ведь едва пришёл, а уже начал умничать и критиковать Шотгана. Вот О-Джи и взорвался».
«Какого-то нового продюсера LK Records занесло спровоцировать Шотгана прямо перед Биг Джо…»
«Клянусь мамой, пусть они и не родные по крови, для Биг Джо Шотган значит не меньше, чем Литтл Кей».
От осознания того, насколько Биг Джо дорожит Шотганом, по коже пробежали мурашки.
Но сам Шотган даже глазом не моргнул.
Губы сжаты в тонкую линию, бровь не дрогнула – будто происходящее было разумеющимся сам собой фактом.
«Ты посмотри на его реакцию…»
Ни удивления, ни замешательства, ни благодарности. Сам О-Джи вступился за него, а он даже кивком его не удостоил.
«Шотган и сам прекрасно знает: Биг Джо считает его братом».
«И все же из-за него человеку только что отвесили пощёчину, а у него вообще никакой реакции? На его месте я бы хоть спросил, всё ли в порядке».
«Жестокий ублюдок. Я и забыл, кто такой Шотган на самом деле…»
В тот день все присутствующие твёрдо решили: с Шотганом шутки плохи.
Один из композиторов, планировавший попросить у Шотгана разбор своей работы, тихонько спрятал листок в карман. Но Шотган, похоже, заметил это движение и перевёл на него взгляд.
— А… нет, ничего. Это так…
Бедняга тут же порвал листок на мелкие кусочки, чтобы никто не смог прочесть написанное.
«Я совершил роковую ошибку».
Зет-Бой наконец осознал общую атмосферу. Спина заледенела куда сильнее, чем горела ушибленная щека.
До него дошло, что он только что сделал: на глазах у Биг Джо он восхвалял чужого продюсера и принижал его брата. Неудивительно, что за такое прилетело.
«Чёрт, чёрт, чёрт. Что же я наделал…»
Зет-Бой уставился на Шотгана:
— Шотган, прости. Мой косяк.
— Всё в порядке, — спокойно ответил Шотган. — Ты сам-то как?
В груди Зет-Боя вспыхнула волна благодарности.
Он-то думал, что тот в ярости из-за его хмурого вида, а Шотган проявил сочувствие! Зет-Бой сейчас напоминал жертву стокгольмского синдрома.
— Д-да нет, правда. Я просто впервые здесь и не знал ваших правил, — пробормотал он. От его прежнего надменного тона не осталось и следа. — Я ляпнул про Эй-Эс-Ди не думая. Это было очень бестактно. Прости меня.
— Всё нормально. Правда, — повторил Шотган.
В глазах Зет-Боя блеснули слёзы.
— Если я могу что-то сделать для тебя, только скажи, бро… То есть не бро, сэр… Ах, как мне к тебе обращаться…
Среди композиторов пробежал шепоток.
— Офигеть…
Зет-Бой пресмыкался перед ним точно так же, как рядовые члены Крипс пресмыкаются перед О-Джи.
— Чёрт, да Зет-Бой превратился в его шестёрку.
— Одной пощёчины от Биг Джо хватило, чтобы он всё мгновенно понял.
— До него дошло, насколько опасен Шотган.
— Но не до слёз же!
— Значит, Шотган пугает его настолько сильно.
Один из композиторов ткнул соседа локтем:
— Эй, глянь на лицо Шотгана. Тот перед ним извивается, а ему хоть бы хны.
— Неужели он всё ещё злится?
— Наверняка. Сегодня его каменная маска ещё непроницаемее, чем обычно.
— Ну дык, сравнить его с Эй-Эс – Ди – само по себе оскорбление. В чартах тот Шотгану и в подмётки не годится.
* * *
Штаб-квартира Pacific Music Group.
Жалюзи в переговорной были полуопущены. Начальник юридического отдела Эрик открыл ноутбук и заговорил:
— Изменения в авторах внесены. По поводу выплаты роялти за прошедший период мы с противоположной стороной тоже договорились.
Глава компании кивнул:
— А что с извинениями?
— Видите ли… — Эрик с отрывистым звуком положил ручку. — Скажу откровенно. Если мы опубликуем официальные извинения, это будет выглядеть так, будто Pacific Music Group полностью признаёт факт плагиата. Хотя речь идёт лишь о заимствовании пары фраз.
Глава промолчал.
— Поэтому я считаю, что извинения выпускать не стоит. Вместо этого лучше опубликовать заявление, используя такие слова, как «непонимание» и «сожаление». В таком случае выплату роялти можно будет преподнести как проявление великодушия с нашей стороны.
У Трэвиса глаза загорелись. «Вот оно! Сразу видно образованных людей!» – подумал он. Всё это время его мучила тяжесть в животе, а теперь он словно заново родился.
— К тому же это необходимо для спасения карьеры Джейдена Коула, — добавил Эрик.
В переговорной воцарилась тишина. Глава компании взглянул в окно сквозь щель в жалюзи:
— И что ты предлагаешь?
— Отложить извинения и ограничиться лишь правками в авторах и выплатой роялти.
— То есть решить скандал с плагиатом через юридические процедуры и затянуть процесс, как мы и планировали изначально?
— Именно.
В этот момент дверь переговорной распахнулась. На пороге стоял Джейден Коул. Менеджер за его спиной пытался сделать знак остановить его, но Джейден уже вошёл.
— Я всё слышал в коридоре! Про отмену извинений и то, что мы юридически не признаем плагиат.
Все подумали, что он пришёл качать права. Но всё оказалось наоборот.
— Вы уверены, что это поможет восстановить мою карьеру?
Эрик разложил всё по полочкам. Его аргументы звучали убедительно, и Джейден решил сдать совесть в архив.
«Верно. Даже если это был плагиат, ради моей карьеры ни в коем случае нельзя признавать вину».
Глава компании кивнул:
— Хорошо, Джейден. И впредь…
— Но моё решение уйти из лейбла остаётся в силе.
Глава молча уставился на него.
— Документы на расторжение контракта я передам в юридический отдел, — продолжил Джейден, разворачиваясь. — Где гарантии, что такое не повторится? Чёртов лейбл… Раздулись, а работать ни хрена не умеют.
Он громко хлопнул дверью. Из коридора послышался растерянный бубнёж менеджера.
Тем временем в штабе Бладс.
На телефон Маркуса пришло сообщение – инсайд от связей в индустрии:
«Джейден Коул запускает процедуру ухода из Pacific Music. Готовится стать свободным агентом».
Уголки губ Маркуса поползли вверх. Он тут же поднёс экран к Леонарду, сидевшему на почётном месте на диване:
— О-Джи, взгляните.
Леонард пробежал глазами по тексту:
— Джейден Коул?
— Да, его выбросило на рынок. Артист проверенный, если переманим его, он сразу усилит Редлайн.
О карьере Джейдена Коула Леонард был осведомлён. От такого исполнителя трудно было отказаться.
— Что по сумме контракта?
— Сейчас его рыночная стоимость упала, так что сможем взять подешевке. Из-за клейма плагиатора другие крупные лейблы не рискнут протягивать ему руку.
— Не пытайся сбить цену, отнесись к нему с уважением, — отрезал Леонард.
— Даже если придётся поднять сумму?
— Да. Джейден Коул этого стоит.
Леонард достал зажигалку. Крышка со звоном открылась и закрылась.
— Занимайся.
* * *
Перед глазами всё ещё стояла эта картина: ладонь Биг Джо, врезающаяся в щеку Зет-Боя. Ладони на руле обливались потом.
«Всё-таки он жуткий тип…»
На светофоре загорелся красный. Остановив машину, он ненадолго уткнулся лбом в руль. Сзади раздался настойчивый гудок. Подняв голову, он увидел зелёный.
«Шкала страха снова зашкалила на максимум…»
Вернувшись домой, он обессиленно пробормотал:
— Я дома…
Родители, смотревшие на диване корейскую дораму, озабоченно взглянули на него.
— Гон? Почему ты такой бледный?
— Что-то случилось?
— Мама, папа…
«Спасите меня…»
— Да ничего особенного. Просто… работа немного вымотала.
— Ну ещё бы, — покрутил головой отец. — Стажировка в адвокатской конторе, да ещё и музыкой занимаешься. Ох, надо заставить тебя попить женьшень.
Отец вздохнул, подошёл сзади и стал разминать ему плечи:
— Ты посмотри, как плечи забиты.
Мышцы и правда сковал спазм – от звука пощёчины он так вздрогнул, что едва не получил судорогу.
— Спасибо, папа…
Благодаря отцу плечи немного отпустило. Мать тут же протянула ему чашку с экстрактом женьшеня.
— Кхм… А где Юль?
— Пошла гулять с друзьями. Ещё не вернулась.
— Я напишу ей.
Отправив ей угрожающее сообщение, что если она не придет, он задействует Дастина, Гон поднялся в свою студию на втором этаже. Тут же пришёл ответ:
«Уже бегу!»
«Так бы сразу».
Он запустил FL Studio, надел наушники и прикрыл глаза.
Мозг работал на предельной скорости. Инстинкт самосохранения вновь снял все ограничители. Сила зашкаливающего страха была поистине велика!
«Альбом Лил Ди. Последний трек – история Диона».
Он вспомнил рассказ Лил Ди. Друг, выросший с ним в одном квартале. Любил баскетбол, любил рэп. Мог получить стипендию и играть на серьёзном уровне, но улица не отпустила. И в шестнадцать лет был застрелен.
«Шестнадцать лет…»
По корейским меркам – первый класс старшей школы. Чем сам Гон занимался в этом возрасте?
«Кажется, только и делал, что сидел в библиотеке за учебниками».
Гон положил пальцы на клавиши.
«Это финальный трек, он должен объединять весь альбом».
Пройдя путь длиной в семь композиций, Лил Ди в самом конце посылает письмо Диону. Выстрелы на улице Гувер, слёзы матери, запах улиц – трек, взывающий к Диону из глубины этих воспоминаний.
«Тональность…»
Руки опережали мысли. Раздался минорный аккорд, и нота плавно соскользнула на полутон вниз.
«Этот цвет».
В голове разолился цвет: темно-синий предрассветный оттенок. Тьма в углу парковки, куда не долетает свет фонаря. Воздух того самого места, где Дион стоял в свой последний миг.
Гон наложил ещё один аккорд, сверху добавил пэд. Тонкий, отдалённый звук – словно доносящийся из глубин памяти.
Обычно он начинал с бочки и драм-партии, но сегодня первой родилась мелодия. Правая рука порхала по клавишам, извлекая четырёхтактный мотив.
И в тот же миг в сознание ударило то самое ощущение.
ЧУТЬЕ.
Оно вернулось.
«Что если наложить мелодию на неторопливый грув Лил Ди?»
Поющий рэп.
Гон сам не заметил, как начал напевать:
— Хмм… хммм-хммм…
Смакуя напев, он почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Подать текст с мелодичным пением – будто читая письмо, адресованное Диону.
Он сразу же отправил сообщение Лил Ди:
[Я: Заканчиваю последний трек, сможешь исполнить поющий рэп?]
Ответ пришёл моментально:
[Лил Данк: Ни за что. Исключено.]
* * *
Дион невероятно хорошо пел. Точнее, читал рэп с напевной мелодией – полушёпотом, напевно, когда интонации растворяются в голосе.
— Йо, ты чего делаешь?
— Ничего.
— Ты же только что пел.
— Не пел.
— Я же слышал!
— Не-а, просто рэп читал.
Дион стеснялся этого. А причина кроется в самих улицах. На районе к поющему рэпу относились со снобизмом и пренебрежением: мол, раз не умеешь читать нормальный рэп, забиваешь паузы мотивчиками. Мягкотелый. «Попсовый рэперок».
Когда после игры три на три они сидели на скамейке и пили воду, каждый раз, когда из колонок раздавались чьи-то мелодичные куплеты, старшие лишь усмехались. Дион сидел рядом и молча проглатывал свои напевы. С тех пор на сайферах он никогда не добавлял мелодию.
«А ведь у него получалось так круто…»
Лил Ди было досадно, что Диону приходилось прятать свой талант из-за мнения уличных старших.
Однажды поздно ночью, когда они остались вдвоём, опёршийся о стену парковки Дион начал что-то тихо напевать под нос.
— Вау…
Полился бархатный, глубокий голос. Городской шум отступил. Поющий рэп Диона – меланхоличный тембр, будто читающий кому-то письмо. Голос Диона из той ночи до сих пор звучал у Лил Ди в ушах.
— …Дион?
На следующий день Диона застрелили. На той самой парковке, где он в последний раз пел свою песню.
После этого парни не играли на площадке в баскетбол целую неделю. А потом снова начали стучать мячом. Улица устроена именно так: кто бы ни умер, солнце всё равно взойдёт. Но в ушах Лил Ди до сих пор звучал мотив Диона – недопетая песня, которую никто не захотел услышать.
Вот почему он ни за что не станет исполнять поющий рэп. Это напоминает о Дионе. Дион делал это лучше. И, в конце концов, Лил Ди считал, что его конёк – чистый рэп.
Бум… бум…
Закат опускался на баскетбольную площадку. Мяч сорвался с рук Лил Ди, отскочил от щита и влетел в корзину. Лей-ап. Снова подбор, пару ударов о бетон – и ещё один лей-ап.
— Вот по этой причине, — произнёс Лил Ди.
На скамейке у края площадки сидел Шотган. Гон несколько раз предлагал ему сыграть вместе, но тот, похоже, к баскетболу был равнодушен.
— Я не буду петь, — продолжал Лил Ди, чеканя мяч. — Я уважаю тебя, чту твоё мнение. Ты сам знаешь.
Шотган молчал.
— Я соглашался со всем, что ты предлагал: с концепцией альбома, звучанием битов, твоими указаниями на записи. Ты говорил «сделай так», и я делал… И да, результат всегда был отличным.
Бум… бум… бум…
— Но только не в этот раз. Поющий рэп… я не то чтобы не хочу, я просто не могу. То есть не буду, — оговорился он, словно сам не понимая, «не может» он или «не хочет». — Я уважаю тебя, так что и ты прояви уважение на этот раз.
По площадке пробежал порыв ветра, взметнув майку Лил Ди.
— К тому же это мой первый альбом. На кону вся моя карьера. Я силён в обычном рэпе, с чего вдруг мне петь?
Шотган медленно поднял голову. Солнцезащитные очки, полное отсутствие эмоций – этот парень всегда был таким.
Но вдруг из-под тёмных стёкол по его щеке потекли слёзы.
Глаза Лил Ди медленно расширились. Баскетбольный мяч выскользнул из рук и покатился по площадке.
— Ты говоришь, что поставил на кон карьеру? — Встретившись с ним взглядом, тихо произнёс Шотган. — А я поставил на кон жизнь.