Глава 41
Тысячи людей одновременно затаили дыхание.
Азиат в очках под лучом прожектора.
И одинокое фортепиано.
— …Шотган?
— С… с ума сойти! Это реально Шотган!
— Да что здесь вообще происходит?!
Поднявшийся гул затих, придавленный чарующей мелодией.
Это была музыка, заставлявшая замолчать каждого.
И поверх неё…
— Раньше я считал уличные фонари, чтобы просто уснуть…
Из темноты на краю сцены выступал голос.
Это был Нова.
— Офигеть! Эту песню отдали Нове?!
— Ты видел, как он вышел?!
— У меня прямо мурашки по коже!
— Мама говорила: «Просыпайся, малыш, утро уже близко»…
— Но это утро забрало моего брата, и я ответил, что останусь в своем сне.
Из зала вырвался тяжелый стон.
Темнокожий парень закрыл лицо обеими руками.
Стоявший рядом друг схватил его за плечо и потряс:
— Бро, очнись. Это еще не конец.
— Не могу больше, чувак. Не могу.
Когда куплет устремился к финальным строкам…
Фортепиано начало уходить вниз.
Один звук.
Ещё один.
Словно шагая по ступеням.
От Ре к До-диезу.
Зрители не осознали, что изменилась тональность.
Они лишь ощутили, как земля уходит из-под ног, а пространство вокруг затягивает тень.
В туман, шаг за шагом.
— …Почему вдруг пробрал мороз?
— И меня тоже. Будто что-то изменилось.
— Не знаю. Но по спине аж холодок побежал…
Никто в зале не мог объяснить причину.
Лишь тот, кто всё это сконструировал, с бесстрастным лицом касался клавиш на сцене.
Шу-у-у…
На левой стороне сцены разлился синий свет, упав на силуэт, до этого стоявший в тени.
— AELA?!
— Мать твоя, это же Аэлла!
— Шиииш! Откуда здесь поп-звезда из Биллборда?!
— Что это за состав такой?!
Аэлла запела:
— Если я никогда не проснусь, ты останешься?
Её печальный голос легко лег поверх фортепианных аккордов.
— Я сейчас расплачусь. Ты хоть знаешь, как сильно я люблю Аэллу?!
Одна из девушек в зале от эмоций едва не упала, но стоящие рядом успели её подхватить.
— Каждую ночь я бегу от рассвета…
— Ведь когда настанет утро, ты исчезнешь.
Аэлла прикрыла глаза, словно почтя чью-то память.
— Так дай мне поспать еще немного, еще чуть-чуть…
И VIP-ложа.
— …Литтл Кей, — тихо прошептал Биг Джо.
В последний раз он слышал голос брата двадцать лет назад.
И этот голос только что прозвучал в интро, а теперь оброс плотью и кровью целого трека.
«Сон, от которого брат так и не проснулся… Шотган превратил в песню».
Брат должен был стоять на той сцене.
И его отсутствие заполнял рояль.
«Чёрт».
В этот раз он решил признать:
В груди полыхал чертовский жар.
Грудь переполняли чувства.
Сидевшая рядом…
Мама Роуз молитвенно сложила руки.
«О, Кики…»
Сын, ушедший из жизни в двадцать два года.
Его последняя шутка стала началом песни, расплакавшей тысячи людей.
Мама Роуз понимала:
В этой песне Кики шутил.
Его игра слов про сон о пробуждении в итоге обернулась самой горькой правдой.
«Пусть тебе снятся только добрые сны, наш Кики».
Глаза ее увлажнились.
Но губы коснулась трогательная улыбка.
Ведь последняя песня ее сына вернулась к жизни так светло и ярко.
— Обними меня в этом сне, не давай дышать, чтобы я остался здесь навсегда…
Затихла последняя нота первого куплета.
Весь зал, затаив дыхание, замер в ожидании второго.
* * *
Это было две недели назад.
Пак Сынхо помнил тот вечер.
То, как Гон сидел за обеденным столом, ковырялся палочками в еде и никак не мог перейти к делу.
— Я в следующем месяце выступаю на сцене… Подумал, может… вы придете посмотреть?
Он был рад.
Его сын будет выступать на большой сцене.
Но на лице Гона чётче радости читалось кое-что другое. Тревога.
И это не проходило весь ужин.
В ту ночь Пак Сынхо сказал жене:
— Дорогая, мне кажется, Гон убежден, будто должен стать адвокатом только потому, что этого хотим мы.
— …И правда.
Если подумать, Гон был таким с самого детства.
На вопрос о том, кем он хочет стать, он всегда твердо отвечал: «Адвокатом».
Поэтому Пак Сынхо и думал, что это истинная мечта его сына.
И он поддерживал его.
Оплачивал дорогостоящее обучение, отправил в юридическую школу.
Но в последнее время его не покидали сомнения.
«А действительно ли это была мечта Гона? Или он делал это просто для того, чтобы порадовать нас?»
Пак Сынхо и Ким Миён приехали в Лос-Анджелес и открыли ресторан в 1998 году.
Начинали с нуля, тяжело пахали кухонными рабочими.
И маленький Гон рос, видя всё это своими глазами.
В те времена, когда у заведения были тяжелые времена.
Если Гон видел, как отец тяжело вздыхает, то незаметно подходил и спрашивал:
— Пап, а если я стану адвокатом, мы разбогатеем?
— Конечно, сынок. Если ты станешь адвокатом, твой папа будет жить в роскоши.
Тогда он просто отшучивался.
Но вспоминая тот разговор сейчас…
«Неужели он принял эти слова слишком близко к сердцу?»
На душе у Пака Сынхо стало тяжело.
Тот день, когда сын забрал свое любимое музыкальное оборудование, чтобы продать его с рук.
Когда Юль передала ему слова брата: «То, что нравится, и то, что ты должен делать – разные вещи»…
… Только теперь пазл полностью сложился.
— Дорогая, Юль. Соберитесь-ка на минутку.
И все трое разработали план.
Занимавший несколько дней.
И вот сегодня.
Все трое сидели рядом в самом центре зала.
На сцене Гон играл на фортепиано.
«… Неужели это наш сын?»
Люди вокруг плакали.
Совершенно незнакомый темнокожий парень дрожал, сжав кулаки, а какая-то женщина закрывала рот обеими руками.
И посреди всего этого пальцы Гона ласкали клавиши.
— …
Пак Юль, плотно сжав губы, не сводила глаз со сцены.
Она терпеть не могла хип-хоп.
Пафос, деньги, девицы… Это вызывало у нее лишь отвращение.
И все же сейчас она замерла, боясь упустить хоть единую ноту из созданной братом песни.
— …Это правда написал брат? Песню для такой огромной сцены?
— Правда.
— И он так отлично играет на пианино? Когда он успел научиться?
— Папа и сам не знает…
Пак Сынхо ответил честно.
Он слишком многого не знал.
Настолько, что становилось страшно: неужели он так мало знает о собственном сыне?
Пак Сынхо незаметно коснулся того, что лежало у него на коленях.
Повернул голову влево – жена утирала слезы.
Повернул вправо – дочь то и дело нервно сглатывала слюну.
— Готовы?
* * *
Музыка дошла до середины второго куплета.
Благодаря адскому методу учебы под страхом смерти пальцы двигались сами.
Положение клавиш он угадывал с закрытыми глазами, а в голове уже рисовался цвет следующего аккорда.
И поэтому на секунду, самую короткую секунду…
Он бросил взгляд в сторону зала.
«… А?»
Кто-то утирал слезы, кто-то молитвенно сложил руки, кто-то зажимал рот, кто-то прижался головой к плечу соседа.
«… Странно».
Он ведь просто сочинял это от страха.
Боялся погибнуть от рук Биг Джо, боялся провалить работу над наследием его брата… Ноты рождались под давлением этой паники.
В горле встал горячий ком.
«Неужели это и правда… просто везение?»
Разве удача способна тронуть сердца стольких людей одновременно?
Для случайности эти эмоции казались слишком настоящими.
— …
Это было невероятное ощущение.
Очень странное чувство.
Звуки, над которыми он возился по ночам в наушниках.
То, что он никогда не считал достойным чужих ушей.
Сейчас задевало самые глубокие струны в душах этих тысяч людей.
«Музыка…»
Так вот она какая?
Тихий мотив, под который ты качал головой один в комнате, способен достучаться до самого сокровенного в других.
К горлу подкатил ком.
Он попытался опустить взгляд обратно на клавиши.
Но…
«…?»
В самом центре зала.
Виднелись три огромных плаката.
Его семья держала их над головами – по одному в каждых руках.
Слева направо слова складывались в надпись:
«Хоть адвокат, хоть продюсер…»
«Хоть Шотган, хоть Пак Гон…»
«Мы всегда на твоей стороне!»
— …
Мысли разлетелись.
Он все время думал, что родители хотят видеть его только адвокатом.
И что заниматься музыкой – значит предать их надежды.
Поэтому скрывал, юлил, заминался, когда приглашал их на концерт.
Но…
«… Может быть, всё было совсем не так?»
Перехватило дыхание.
Он медленно опустил взгляд на клавиши.
Черно-белые клавиши.
Они вдруг начали расплываться.
Глаза обжгло слезами.
* * *
Из-под очков скользнула слеза.
Прокатилась по щеке, повисла на подбородке…
И упала на клавиши.
— …Он плачет.
— Шотган плачет!
— Тот самый бесстрастный парень?! Не может быть!
Зал заволновался.
— Это же песня Литтл Кея. Завершать её… насколько же это было тяжело.
— Чёрт… этот хладнокровный парень дал слабину прямо во время игры?
— Наверное, пока играл, вспомнил про Кея.
Опустив микрофон, Нова сглотнул.
«… Надо же».
Он-то думал, за этим суровым видом нет никаких чувств.
Но прямо сейчас по этому лицу текли слезы.
«Он создал эту песню для Литтл Кея от всего сердца».
У Новы и самого защипало в носу.
Аэлла прикрыла рот ладонями.
«… Шотган».
Человек, который преображался, едва надев очки.
Кажется, теперь она немного понимала суть этого превращения.
Он просто бесконечно любил музыку.
VIP-ложа.
Биг Джо сжал челюсти.
«… Да, Шотган».
Тот парень-азиат, ронявший слезы у могилы брата, плачет и сейчас.
Биг Джо медленно закрыл глаза.
«Дружище, всё-таки я не прогадал, доверившись ему. Только Шотган мог довести эту песню до конца. Может, эти незавершенные двадцать лет… были нужны именно ради этого мгновения».
Мама Роуз промакнула глаза платочком.
«Какое… доброе дитя».
Плакать так искренне из-за Кики, которого он даже никогда не видел.
Она ведь обещала себе не плакать перед Кики.
Но в итоге Мама Роуз тоже не сдержала слез.
Песня завершилась.
Последний аккорд растаял в воздухе.
Тишина.
И затем…
— WHEN I WAKE UP!
— Шотган! Ты невероятен!
— LITTLE K НАВСЕГДА!
Зал взорвался. Пол задрожал. Тысячи людей одновременно затопали ногами. Восторженный рев грозил обрушить крышу. Аплодисменты не умолкали.
И тут.
Из-за кулис вышагнул силуэт с микрофоном в руке.
— О-о-о-о-о!
— Это Карбин!
— Легенда! Вышла легенда!
Карбин поднял руку, призывая зал к порядку, и подошел к Шотгану.
— Ну-ну, надо же…
Он положил руку ему на плечо:
— Похоже, этот чертов гений вспомнил о Литтл Кее и дал волю чувствам прямо во время игры.
Зал зашептался.
— Когда я впервые увидел этого парня… — Карбин поудобнее перехватил микрофон. — На его лице не было ни капли эмоций. Очки, каменная мина – хрен поймешь, о чем он думает.
Карбин покачал головой:
— Но всё это было лишь снаружи. Перед лицом музыки он становится чист и искренен.
Он еще раз сжал плечо Шотгана:
— Настоящий узнает настоящего. Вот он – легенда, которая придет мне на смену.
Весь танцпол заходил ходуном.
— Сам Карбин признал его!
— Легенда лично благословила его!
— Легенда указала на своего преемника!
— Мы же сейчас творим историю!
Один из парней сорвал с себя футболку и начал размахивать ею над головой.
Карбин снова поднял руку, утихомиривая толпу:
— Но вы хоть знаете, насколько этот парень помешан на музыке?
Зал затаил дыхание.
— На одном только DRIVE он мог бы купить себе новенькое авто из салона. Трек вошел в четверку лучших в Биллборде!
— DRIVE на вершине!
Выкрикнул кто-то из толпы.
Прокатилась волна смешков.
— И вы знаете, на чем этот сумасшедший ездит до сих пор?
Карбин выдержал паузу:
— Хонда Сивик две тысячи девятого года.
Зрители ахнули:
— Какого черта?!
— Да не гони!
— Две тысячи девятый?! Эта тачка старше меня!
— Не-а, не-а, бред какой-то!
— С такими-то бабками?!
Карбин пожал плечами:
— Заработав кучу денег, он даже не подумал обновить тачку. В его голове только музыка. Главное – чтобы колеса крутились.
Разумеется, Пак Гон при всём желании не мог сменить машину раньше. Ведь он лишь недавно признался семье, что он – Шотган, а до этого на вопрос «откуда деньги?» у него не было бы ответа. Ну и кроме того, он был просто бережливым.
— Реально помешанный на музыке.
— Богом клянусь, я б после первой же проданной демки себе цепь купил!
— Вот это настоящий артист. Респект. Искренний респект.
— Шотган! Шотган! Шотган!
Пока скандировали его имя, Карбин поправил микрофон и продолжил:
— Посему… я решил подарить этому парню тачку.
Рев радости.
— Че-е-его-о?!
— Карбин дарит ему тачку!
— Сам Карбин?!
Карбин неожиданно повернулся к VIP-ложе.
Там, скрестив руки, восседал Биг Джо.
— Йо, Биг Джо! Не против, если я куплю твоему артисту тачку?
Биг Джо что-то ответил, раскрывая рот.
Но без микрофона на таком расстоянии разобрать слова было невозможно.
— Чего он там бурчит? — Нахмурился Карбин.
И тут же вытащил свой телефон:
— Йо, Би! Бери трубку!
Гудки…
Биг Джо в VIP-ложе приложил трубку к уху.
Карбин включил громкую связь и поднес телефон к микрофону.
Голос Биг Джо разнесся по всей арене:
— И какую тачку ты собрался ему покупать?
— Может… Бенц?
— Не, так не пойдет.
— А?
Биг Джо ухмыльнулся:
— Я добавлю своих денег, так что меняй на другую «Б».
Карбин замер.
В голове пронеслись марки автомобилей на букву «Б».
И вдруг его глаза округлились:
— …Бентли?!
* * *
Двигатель Бентли мягко заурчал.
Сидевший за рулем в строгом костюме Пак Гон поправил галстук, глядя в зеркало заднего вида.
Сегодня в качестве стажера он ехал с первым отчетом в юридическую фирму «Моррисон и Рид».
— …
На ходу он опустил стекло.
В салон ворвался свежий ветер Лос-Анджелеса.
За окном мелькали пальмы.
Побарабанив пальцем по рулю, он подключил телефон к мультимедиа через Bluetooth и запустил стриминговое приложение.
— Йо, Си, мы делаем это?
Да.
Только что состоялся официальный релиз трека [WHEN I WAKE UP].