Глава 39
«Дисс на Би-Ай-Джи и Слипнота.»
Я ошеломлённо похлопал глазами.
Джей в панике замахал руками:
— Я-я не соби-бирался выпускать дисс… Просто…
— Просто?
— …Просто вспомнил, как меня раньше ни во что не ставили, вот и набросал для себя.
— Джей, — на сей раз я заговорил с ним предельно серьёзно, – это я конфискую.
Похоже, Джей ещё слишком юн (к слову, он старше Юль всего на год) и совершенно не знает жизни…
— Я понимаю твои чувства.
Должно быть, он сотни раз представлял это в мечтах.
Как с потрохами разносит тех, кто над ним насмехался.
Откуда я знаю?
… Так это же классика поведения омежек!
«Я ведь тоже в школьные годы, сидя в библиотеке, представлял, как зажигаю на фестивальной сцене».
Впрочем, те фантазии так и не стали реальностью, поскольку я всегда трезво оценивал себя.
— Это может спровоцировать серьёзную клановую рознь. И в отличие от прошлого раза, тут лишь твои личные счёты.
— …
— Так ты навлечёшь на себя огромную опасность.
Я убрал листок с текстом дисса в карман пиджака.
Затем положил руку на плечо Джея.
— Не пытайся отомстить диссом. Твой успех – лучшая месть. Ты ведь сам говорил, что когда уходил из Бладс, тебя никто не удерживал?
— …Да, было дело.
— Вот именно. Но если они первыми выпустят на тебя дисс, вот тогда…
Встретившись с ним взглядом, я уверенно кивнул:
— Вот тогда я тебе помогу.
— Чё-ё-ёрт! — Джей-Рэкс прикрыл рот рукой в полном восхищении. — Шотган, ты сейчас выглядел чертовски круто, ты в курсе?!
— …
Уголки моих губ поползли вверх, но я вовремя сдержался.
Чтобы не выглядеть глупо.
— Так что давай докажем всё вместе.
— Вместе…?
— Я тоже хочу утереть нос тем, кто недооценил этот бит. Чтобы они локти себе искусали.
Включая Биг Джо.
Того самого, который разрешил делать под псевдонимом Эй-Эс-Ди всё, что душе угодно.
— Спасибо, Шотган.
На лице Джея отразилось глубокое трогательное волнение.
И как этот чувствительный парень вообще мог состоять в банде?
— Для этого ты должен выложиться по полной. Этот бит называли слишком сложным и не разглядели его ценности, но ты – единственный, кто способен его затащить.
— …Думаешь, у меня получится?
Рядом заорал Джей-Рэкс:
— Йо, Джей! Что я велел тебе говорить в таких случаях?!
Видимо, во время занятий они выработали какую-то собственную установку.
Джей вздрогнул и расправил грудь:
— Йо, разнесу вообще в хлам!
— …?
Обстановка вновь разрядилась, и я непринуждённо спросил:
— Можешь рассказать мне немного о своей жизни? Чтобы я мог учесть это при работе.
— Ну… я…
Некоторое время спустя.
Я вернулся домой.
Поднявшись к себе в комнату, я снова перечитал текст.
Улицы гетто, фристайл в курьерском фургоне, ветер на последней миле.
Текст был хорош.
Потому что это была подлинная история Диливеримена.
Но…
«Что, если бы Джей не смог вырваться из Бладс?»
Финал пути для шестёрки из банды, выросшей в трущобах.
Либо тюрьма, либо пуля.
Каждый день мог стать его последней доставкой.
И тогда название «Last Mile» заиграло совсем другими красками.
В американском тюремном жаргоне «Last Mile» – это последний коридор, по которому приговорённый идёт к месту казни.
Путь, ведущий прямиком в камеру смерти.
Коридор, из которого нет возврата.
За спиной захлопывается тяжёлая стальная дверь, а впереди – лишь неизбежная развязка.
И у человека, идущего туда, больше нет собственной воли.
«Именно этим и были годы Джея в Бладс».
Я плавно нажал на клавиши.
Низкий гул заполнил комнату.
«… Постойте».
Коридор, по которому шагает смертник.
Звук его шагов.
«Что, если вставить шаги в интро?»
Прежде чем зазвучит бит.
В абсолютно гулкой тишине.
Только одинокие шаги.
Топ, топ, топ…
Густое эхо шагов по бетонному полу.
Они раздаются через равные интервалы, а затем, в момент остановки…
Вступает кик.
Бас 808 пробивает пол насквозь.
Последний шаг смертника становится первым тактом бита.
«Поймёт ли это Джей?»
Джей поймёт.
Потому что он сам лично проходил по этому коридору.
Я запустил программу FL Studio.
Оставил пустой такт на вступлении.
И перетащил туда сэмпл шагов.
«Было бы круто записать реальные шаги. Но пока это просто демо, проверю атмосферу на сэмпле».
Топ…
Я подкорректировал интервалы.
Намеренно подогнал BPM под темп человеческого шага.
Топ, топ, топ…
И в момент, когда звучит седьмой шаг, врывается 808 кик, а следом начинается первый куплет Диливеримена…
…!
Меня снова пробрала дрожь.
* * *
— Нам звонили из Epic Music, — Биг Джо с сигарой во рту молча слушал доклад.
— Значит, глобальный релиз…
— Насколько мне известно, Epic в этом году ещё ни один релиз не продвигали с таким размахом.
Биг Джо выпустил густую струю дыма:
— Главное сейчас – живое выступление.
— Именно так.
— Ладно. Свободен.
Оставшись один, Биг Джо подошёл к панорамному окну.
Глядя на город, он невольно вспомнил премию BET.
«… Йо, Биг Джо. Дружище».
На глазах у всей публики Шотган первейшим делом назвал его имя.
Зал ревел, камеры навели на Биг Джо, а все сидящие рядом просто сходили с ума.
«Не думал, что он назовёт меня первым».
Будь на его месте любой другой артист, Биг Джо ничего бы не почувствовал.
Даже Лил Ди, словно не желая уступать, упомянул его в благодарственной речи, но это вызвало лишь лёгкую улыбку.
Однако с Шотганом это вышло за рамки обычного удовольствия… Что-то вроде, скажем так, трогательного чувства.
«Чёрт, какое ещё трогательное чувство, к чёртовой матери».
Разумеется, сам он категорически не хотел признавать подобных слабостей.
Главарю банды сентиментальничать – срам да и только.
Именно из-за гордости он в своё время не стал первым предлагать Шотгану эксклюзивный контракт.
«Shotgun».
Парень, который обычно почти не проявлял эмоций и, казалось, ни во что его не ставил.
Впрочем, понять его можно было.
Ведь тот был обычным гражданским, а не членом Крипс.
Поэтому Биг Джо то и дело одолевали сомнения.
Мой ли он вообще человек?
Не сбежит ли при первом же удобном случае?
На уличных просторах он повидал сотни предателей, так что подобная настороженность не была безосновательной.
Тем более что у парня имелся грешок – продажа битов стороне Бладс.
Но этот случай дал ему полную уверенность.
«Он мой парень».
Шотган заявил об этом со сцены всему миру – и лично ему.
— …Забавный малый.
Человеческий мозг всегда получает дозу дофамина от неожиданных поворотов.
И этот поворот пришёлся ему по душе.
Закончив размышления, Биг Джо вышел из здания LK Records.
Он сел в машину и направился к двухэтажному коттеджу.
Нажал на звонок. Внутри послышалось шлёпанье тапочек.
— Кто там?
Дверь отворилась.
Мама Роуз.
На её фартуке виднелись следы муки.
— О, Лоренцо! Что за сюрприз без предупреждения?
— Появился важный разговор.
— Ты обедал?
— …
Похоже, для Мамы Роуз самым важным всегда оставалось одно – сыт ли её ребёнок.
Она жестом пригласила его войти:
— Как раз испекла кукурузный хлеб.
Они сели за стол.
Мама Роуз поставила перед ним тарелку.
Биг Джо тихо начал разговор:
— Помнишь последнюю песню брата? Её впервые исполнят вживую.
— О… Это правда?
— Пойдём вместе.
Мама Роуз взглянула на Биг Джо.
В уголках её глаз собрались морщинки.
— Конечно я пойду. Это же последняя песня нашего Кики.
Кики.
Ласковое прозвище, которым Мама Роуз звала Литтл Кея.
— А кто доработал эту песню?
— Есть один парень, Шотган.
— А, тот азиатский мальчик с барбекю-вечеринки?
Биг Джо кивнул, уплетая кукурузный хлеб.
— Какой хороший мальчик. Завершил последнее произведение нашего Кики.
Мама Роуз достала со шкафа старую фотографию.
На снимке стоял двенадцатилетний мальчуган.
Он был одет в безразмерную баскетбольную майку, явно ему не по плечу.
Рядом стоял юноша, обнимавший мальчишку за плечо.
Литтл Кей и юный Биг Джо.
— Помнишь, что Кики подарил тебе в тот день?
— …Музыкальное оборудование.
— Нет, сынок. В тот день Кики подарил тебе мечту.
— …
— И благодаря этому ты теперь руководишь лейблом, открываешь новые таланты и даришь миру песню своего брата.
Мама Роуз ласково похлопала Биг Джо по тыльной стороне ладони:
— Так устроена жизнь, Лоренцо. Если что-то получил – отдай взамен. Как делал твой брат.
Биг Джо задумчиво посмотрел на фотографию.
Улыбка Литтл Кея в тот день до сих пор стояла у него перед глазами.
— Я понял, что ты имеешь в виду.
LK Records ещё не выходила на биржу.
Но если выделить доли компании прямо сейчас, после выхода на IPO они превратятся в солидное состояние.
Как брат когда-то подарил ему будущее…
Так и он должен подарить будущее Шотгану.
— Вот именно, Лоренцо, — добродушно улыбнулась Мама Роуз.
* * *
Пришёл обновлённый вариант контракта.
— …
Опцион на акции, то есть доля в LK Records, теперь входил в оплату его услуг как юридического консультанта.
«Неужели они решили намертво приковать меня к себе?»
Блядь.
* * *
Нова, листая Инстаграм Аэллы, чуть не схватил инфаркт.
«Уф, едва не лайкнул!»
Поставить лайк под фоткой двухнедельной давности – гарантированно заклеймят сталкером.
Впервые он увидел Аэллу на съёмках клипа «WHEN I WAKE UP».
В момент знакомства у Новы перехватило дыхание.
Потому что это была любовь с первого взгляда.
— …
Проблема заключалась в Шотгане.
Чтобы произвести впечатление на Аэллу, нельзя было дрейфить перед Шотганом.
Как-никак авторитет рэпера обязывал.
«Ладно, сегодня держимся максимально чиллово».
Он прибыл в студию в Сент-Луисе.
Внутри уже собрался народ, включая музыкального директора.
Человека, отвечавшего за живой звук на концерте.
Однако Нова видел перед собой только Аэллу.
И стоящего рядом Шотгана.
Очки.
Ледяная маска.
Нова нервно сглотнул.
— …Йо.
Он протянул кулак.
Шотган повернул голову.
Почувствовался тяжёлый взгляд из-за тёмных стёкол.
Затем он стукнулся кулаком в ответ.
«… Отлично, первое испытание пройдено».
И в тот момент, когда он собирался сесть в кресло:
На полу у ног Шотгана лежал листок бумаги.
Видимо, выпал из кармана пиджака, когда тот садился.
— Ой, ты уронил…
Протягивая листок, Нова случайно бросил взгляд на текст.
«Дисс на Би-Ай-Джи и Слипнота.»
— …?
«Дисс? Он же их уже разнёс!»
«SHOTGUN TO YOUR FACE.»
«SHOTGUN TO YOUR DICK.»
Два дисса, нацеленные на Би-Ай-Джи и Слипнота соответственно.
«Это те старые строчки?»
… Нет.
Текст был абсолютно другим.
«Н-неужели он готовит повторный дисс?»
На рэперов, которых и так уже утопил в грязи?
Контрольный выстрел? Глумление над трупами?
«Псих, вот же жестокий ублюдок!»
Лицо Новы смертельно побледнело.
— А? — Наконец опомнился Шотган.
В то же мгновение:
— В-вот, держи.
Нова подобострастно двумя руками протянул ему листок.
* * *
Музыкальный директор Майлс Картер.
Человек, отвечавший за живой звук на выступлениях.
Он проектировал, как именно студийный трек должен зазвучать перед публикой.
— Поскольку это живое выступление, думаю, вокальную партию стоит опустить на полтона.
Акустика концертного зала «съедает» высокие частоты.
Ведь здесь нет идеально выверенных условий студии.
Даже мировые звёзды вроде Адель, Бруно Марса или Арианы на концертах поют на полтона или тон ниже студийной тональности.
— Тогда давайте снизим общую тональность с Ре минора до До-диез минора и прогоним один раз.
Первый прогон.
Тональность опустилась на полтона, и зазвучала фортепианная партия Шотгана.
«О, а парень хорош».
Сама по себе игра не вызывала шока.
Фортепианный луп – это всего лишь повторяющийся рисунок.
Любой, кто учился игре на пианино, смог бы его повторить.
Однако…
«Вес каждого нажатия уникален».
Даже для одной и той же ноты глубина нажатия меняет текстуру звука.
Некоторые ноты он утапливал до упора, к другим лишь едва прикасался.
Эта разница вдохнула жизнь в повторяющийся цикл.
«Чудесная передача эмоций».
Начался куплет Новы.
И в тот же миг брови Майлса поползли вверх.
В каждой строчке чувствовалась жесточайшая отточенность.
Он не экономил дыхание, и с каждым произнесённым словом ощущалось, как напрягаются его мышцы.
Словно этот куплет был последним в его жизни.
«Это точно тот Нова, которого я знал?»
Если эта безумная энергетика сохранится и на сцене, шоу станет легендарным.
Профессиональное чутьё муздиректора не подводило.
Однако следом лоб Майлса прорезала морщина.
Переходный бридж от рэпа Новы к вокалу Аэллы.
Флоу Новы, выстроенный в Ре миноре, и партитура Аэллы, опущенная в До-диез минор, в точке стыка дико резонировали, из-за чего композиция развалилась.
— Стоп, секунду. Переходная часть полностью поплыла.
Майлс подал знак остановить игру.
Аэлла согласилась:
— Да, я во время пения тоже это почувствовала.
— Хм, вот так дилемма, — Майлс скрестил руки на груди. — Снижаем тональность ради Аэллы – рушится переход. Сохраняем переход – приходится поднимать тональность. И как нам быть…
Пока Майлс озадаченно потирал подбородок:
Шотган произнёс:
— …Значит, не нужно опускать всё целиком.
— Не опускать целиком?
— Куплет Новы оставляем как есть. А при переходе к Аэлле… скажем так, спускаемся по постепенно темнеющей лестнице.
— Это ещё что за…
И в этот момент:
Вступил живой переводчик.
— Модуляция! — Поспешил истолковать Нова.
Отчаянное желание не ошибиться ни в едином слове заставило его язык работать на пределе:
— То есть мой куплет остаётся в исходной тональности Ре минор. Мой флоу не затрагивается. А после куплета, на связке перед хуком Аэллы, пианино делает нисходящую модуляцию. Опускает тональность с Ре минора до До-диез минора на полтона.
Аэлла широко раскрыла глаза:
— Выходит, мой припев начинается уже в До-диез миноре, и я пою в пониженном ключе?
— И-именно так.
— Слушай, ты в порядке? Чего тебя так трясёт?
Проигнорировав её вопрос, Нова повернулся к Шотгану:
— …Я ведь всё правильно понял?
— Да.
К этому моменту Майлс тоже всё уяснил.
Зачем парень вместо профессиональных терминов использовал метафоры, оставалось загадкой.
— И вправду, благодаря нисходящей модуляции зрители в зале даже не заметят смену тональности и плавно войдут в партию Аэллы.
Однако он тут же озвучил практическую проблему:
— Но для этого придётся переписать структуру трека. Написать новую аккордовую последовательность для моста и сочинить новую партию фортепиано для спуска с Ре минора до До-диез минора.
Он посмотрел на Аэллу, затем снова на Шотгана.
Тому, похоже, только что пришло сообщение – Шотган пристально смотрел на экран смартфона.
— Так что пока мы сделаем аранжировку, выступление неизбежно придётся перенест…
Прежде чем он успел договорить:
Шотган положил руки на клавиши.
«… Он сообразит аранжировку прямо сейчас?!»
* * *
«Биг Джо: Мама Роуз тоже решила пойти на концерт».
— …
Если перенести дату – мне пиздец.