Глава 37
Перед рестораном Вкус родины.
Джамал сидел на водительском сиденье, опустив стекло и свесив локоть наружу. Вечерний воздух Корейского квартала проникал в салон. Откуда-то доносился аромат кипящего соевого супа; когда он долетел до него, в животе у Джамала громко заурчало.
Он проигнорировал это. Достал блокнот и принялся сверять расписание Шотгана.
«Завтра продюсирование альбома Лил Ди, на следующей неделе – Премия BET…»
Настоящий менеджер должен фиксировать такие вещи…
Ур-р-р…
Джамал прекрасно понимал, почему остался в машине. Дастин мог и не догадываться. Для этой ходячей туши мир был куда проще.
Он провел пальцем под глазом. Слеза.
Родители Шотгана – хорошие люди. Дастин говорил, что никогда не встречал настолько душевных людей. Но если он войдёт туда, вся эта атмосфера разрушится. Вот он и не пошёл. Только и всего.
Скрип…
Дверь ресторана открылась. Вышел Шотган. В руке он держал пластиковый пакет. Позади него, поглаживая живот, суетился Дастин, прощаясь с Юль.
— Джамал, — подошёл Шотган к окну и протянул пакет. — …Вот, держи.
— Бро, что это?
— Тот самый гальбичжим, который снился Дастину.
Джамал ошеломлённо смотрел на пакет, а затем выставил кулак:
— …Йо.
Шотган стукнулся кулаком и отвернулся, сказав, что пойдёт.
— Йо, Джамал! Ну всё, готовишься улететь? У тебя башню сорвёт, честно!
Крикнул Дастин, плюхаясь на пассажирское кресло. Джамал молча завёл двигатель. Машина выехала из переулков Корейского квартала.
— Ох, сегодня опять была бомба. Я соус от гальбичжима с рисом смешал, бро, это же легальный наркотик!
— А ещё Юль угостила яичным рулетом…
Вместо продолжения фразы раздалась громкая отрыжка.
— Не отрыгивай в машине. Воняет собачьим дерьмом.
— Сорян, сорян.
Машина мчалась в сторону Южного Лос-Анджелеса. Он припарковался у дома Дастина. За окном махали руками его младшие:
— Брат, скорее давай!
— Лады, ждите! Ща будем тусить, пока с ног не свалимся!
— Ура-а-а-а!
Джамал молча наблюдал за этим. Перед тем как захлопнуть дверь, Дастин бросил:
— Ты это, гальбичжим ешь, пока не остыл. Остынет – вкус наполовину улетучится.
— Понял я, вали давай. Дверью только не хл…
Бам!
Дастин взбежал по лестнице.
В салоне воцарилась тишина. Джамал посмотрел на пакет на заднем сиденье.
«… Сказал съесть, пока не остыл».
До его собственного жилья ехать ещё целый час. Он протянул руку назад, забрал пакет и открыл крышку контейнера. Наружу вырвался густой аромат: соевый соус, чеснок, кунжутное масло и сладковатый запах наваристого мясного сока.
«Это отец Шотгана приготовил?»
Сочные куски рёбрышек утопали в густом соусе в окружении тушёной моркови и каштанов. На поверхности соуса аппетитно блестел глянцевый слой.
Он разломил деревянные палочки. Подцепил один кусочек. Мясо было настолько нежным, что едва не соскальзывало с кости. Он отправил его в рот.
«Чёрт…»
… Это было невероятно, безумно вкусно.
* * *
Гон возвращался домой. Он плёлся по улице, а предложение Карбина не выходило у него из головы. Представить «WHEN I WAKE UP» впервые прямо на сцене и самому сыграть партию рояля.
Само по себе предложение – огромная честь. Сыграть вживую фортепианный луп моего кумира, DJ Карбина! Но была проблема.
«Шотган – персона анонимная».
И это будет не какая-то камерная сцена. Наедут десятки камер, трансляция пойдёт на всю страну. Одни лишь очки тут не спасут. Придётся надевать шлем.
«Но если играть на пианино в шлеме…»
Гон вспомнил фестиваль Саундвейв. Узкую щель визора, сильно ограничивавшую обзор. Именно из-за этого он тогда случайно промахнулся по кнопке CDJ. А у фортепиано целых восемьдесят восемь клавиш! К тому же это прямой эфир, второго дубля не будет. И если сфальшивить на посмертном выступлении Литтл Кея…
«Биг Джо запихнёт меня внутрь рояля и захлопнет крышку».
Размышляя об этом, он и не заметил, как добрался до дома. Открыл входную дверь.
— Вернулся? — Спросили сидевшие на диване родители, повернув головы. — Ты сегодня тоже тяжело поработал, Гон.
Пак Юль, спустившись со второго этажа, поинтересовалась:
— А чего лицо такое кислое? На нём прям тяготы всего мира написаны. Работа тяжёлая?
«Да дело вовсе не в работе…»
Сама работа как раз не была тяжёлой. Скорее наоборот, сегодня была халява. Потому что начальство, учитывая мою продюсерскую деятельность, спихнуло всю рутинную стажёрскую нудятину на аутсорс. Вот только…
«Как, черт возьми, играть на пианино в шлеме?!»
Вот что его по-настоящему глогло.
— Ты ведь ещё не ужинал? Я сварила кимчичхигэ, — сказала мать, поставив тарелку на стол.
От неё поднимался пар.
— Не перенапрягайся. Здоровье превыше всего, — отец похлопал его по плечу.
— Брат, — Юль поставила пиалу с рисом и ткнула его кулаком в плечо. — Если кто-то будет тебе досаждать, только скажи.
— Зачем?
— Я его в порошок сотру!
— Пф-ф…
— Смешно тебе?!
Поедая рис, он подумал:
«Но мне сейчас хотелось бы не сочувствия, а поздравлений…»
Его номинировали на Премию BET. Говорили даже, что попасть сразу в две номинации с одной работой – небывалый случай. В компании эти поздравления уже в печёнках сидели. А вот от семьи их не дождёшься. Ведь близкие понятия не имеют, что он – Шотган.
Как и во время прямого эфира Лил Ди в Инстаграме, на него снова накатило чувство экзистенциальной тоски. В итоге он твёрдо решил:
«Надо на этой же неделе навестить профессора Маршалла».
* * *
Три дня спустя, выходные. Гон постучал в дверь кабинета профессора Маршалла.
— Войдите.
Открыв дверь, он увидал профессора, поправляющего очки:
— О, Пак! Садись. Я тебя ждал.
Гон сел напротив. Каждый раз, приходя сюда, он чувствовал: это совершенно иной мир. В каких-то трёх милях от Южного Лос-Анджелеса, но здесь нет ни огнестрела, ни запаха марихуаны.
— Я как раз слышал о тебе.
— Что именно?
— Говорят, ты устроил переполох в Моррис и Рид? Лора тебе просто продыху от похвал не даёт.
Профессор Маршалл довольное улыбнулся:
— Так с чем ты пришёл ко мне сегодня?
— Профессор, вы ведь знаете, что я – Шотган.
— Знаю.
— Профессор, скажу честно, — Гон перевёл дыхание. — Я переживаю, не повлияет ли моя деятельность под именем Шотган на юридическую карьеру.
— А конкретнее?
— Если всплывёт моя связь с бандой, это может стать препятствием при проверке морально-этических качеств.
Брови профессора Маршалла взлетели вверх:
— С бандой?
— С Крипс.
— О-хо-хо.
Поскольку профессор, похоже, плохо представлял подробности жизни Шотгана, Гон решил пояснить:
— Шотган – продюсер, работающий на лейбле, принадлежащем Крипс. Но сам я, разумеется, в банде не состою.
Он достал телефон и смахнул экран. На снимке из клуба Дэ Вольт сквозь дым смутно проступал силуэт в тёмных очках.
Профессор Маршалл какое-то время вглядывался в экран, а затем перевёл взгляд с телефона на него и обратно:
— Совершенно другой человек, разве нет?
Тогда Гон решил продемонстрировать всё наглядно. Достал из кармана солнцезащитные очки и надел их. Опустил уголки губ. Каменное лицо.
— Ого! В очках и с таким выражением лица ты и впрямь выглядишь как абсолютно другой человек!
— Да ну, не может быть…
В этот момент…
Скрип…
Дверь кабинета открылась.
— Профессор, я насчёт рекомендательного письма, о котором вы говорили…
Это был Брайан, с которым они вместе занимались в учебной группе. Войдя в кабинет, он встретился взглядом с Гоном:
— …?
Он озадаченно склонил голову набок, а затем посмотрел на профессора:
— У вас посетитель. Я зайду позже.
И вышел, прикрыв дверь. Он его совершенно не узнал!
— Ну вот видишь? Брайан тебя только что не узнал.
— …М-да, действительно.
— Пак, у тебя просто взгляд такой кроткий, как у оленёнка. Стоит надеть очки и сделать серьёзную мину – и перед нами другой человек.
Об этом Гон и сам узнал впервые.
«Моя семья-то, конечно, сразу узнает».
Но если рассудить иначе: чужие люди его раскусить не смогут? Брайан, знавший его больше двух лет, стал тому живым доказательством.
— В общем, Пак, вот что я тебе скажу. Закон судит по деяниям, а не по личности. Ты совершал преступления в банде?
— Нет.
— Музыка, которую ты создаёшь, нарушает закон?
— Нет.
— Ну и отлично, — профессор постучал пальцами по столу. — Проверка морального облика оценивает наличие судимостей и этических нарушений, а не твой послужной список. Работа музыкальным продюсером никак не может быть основанием для отвода.
— Но ведь связь с бандой…
— Понятие «связь» применяется, когда речь идёт о соучастии в преступлении. Легальное создание музыки на лейбле – это не связь с криминалом, а профессиональная деятельность.
Профессор подался вперёд:
— И ещё кое-что. Каждый из нас живёт в нескольких мирах. Я, например, сейчас живу в мире профессоров, но стоит мне уйти домой, как я попадаю в мир отца семейства.
— …
— А в твоём случае – это мир, где ты днём стоишь в зале суда, и мир, где ты ночью выходишь на сцену.
— …
— И то, что они разные, вовсе не означает, что один из них лживый.
Сделав небольшую паузу, он добавил:
— Пак Гон – это Пак Гон, а Шотган – это Шотган.
— …
— Раз уж даже Брайан тебя не узнал, считай, что очки – это граница между твоими мирами.
Профессор Маршалл поднялся с места. Подойдя к окну, он поглядел на университетский городок:
— Я даже завидую тебе, Пак.
— …?
— Жить сразу в двух мирах дано лишь тем, кто наделён особым талантом.
У Гона аж сжалось сердце от эмоций, но профессор повернулся и подкинул напоследок:
— Ах да, и пожалуйста, не спусти в утиль мою карьеру.
— …!
В памяти Гона вспыхнули строчки написанного им дисс-трека: «Я уничтожу твою карьеру и нагажу на всё, что ты построил».
— Вы… вы знали?!
— Ха-ха-ха-ха-ха!
Закрыв дверь кабинета, он вышел в коридор. Из груди вырвался тяжелый вздох, но на душе стало значительно легче. Он присел на скамейку в кампусе. Солнечные лучи золотили зелёную лужайку.
Если верить профессору, с юридической точки зрения никаких проблем нет.
«Тогда…»
Само собой, чтобы играть на фортепиано, шлем нацепить всё равно не выйдет. Из-за ограничений обзора. А значит, если он получит награду на BET…
«Тогда… я сниму шлем».
Показать лицо в солнцезащитных очках.
«Так что если…»
Он поднялся со скамейки.
«Если я выиграю эту награду!»
* * *
День церемонии BET Hip-Hop Awards. Машина под управлением Джамала остановилась перед Корейским кварталом. На переднем пассажирском – Дастин.
— Мой мальчик! Ты сегодня просто ахуенен! Костюмчик сидит – отвал всего!
— Клянусь мамой, сегодня на церемонии все цыпочки будут твои.
— …
Благодаря менеджеру и телохранителю Гон добрался до места абсолютно без происшествий. На месте их встречала длинная красная дорожка. Вспышки фотоаппаратов трещали без перерыва.
— Ладно, увидимся внутри. Биг Джо уже ждёт нас там.
— …Хорошо.
Он достал из сумки шлем. Прежде чем надеть, погладил гладкую поверхность. Зеркальный интеграл, верой и правдой служивший со времён Саундвейва.
«Возможно, это в последний раз».
Ведь он решил снять его, если завоюет награду.
«Да ну, вряд ли я выиграю, правда?»
Надев шлем, Гон вошёл в зал.
— О, гляди-ка!
— Это же Шотган?
— Вау, он и вправду заявился в шлеме!
На него устремились десятки взглядов. Дело было даже не в известности Шотгана, просто он оказался единственным человеком во всём зале, явившимся на церемонию в закрытом мотошлеме.
— Это ведь тот парень, который разнёс рэперов из Бладс?
— Не смотри ему в глаза! Это опасно.
— Выглядит чертовски жутко.
… А может, дело всё-таки в этом?
«Где моё место?»
Из-за узкого обзора визора потребовалось время, чтобы отыскать нужный номер. Наконец найдя кресло, он собрался сесть, как вдруг:
— Йо, Шотган.
Лил Ди уже восседал по соседству. Сегодня на нём был строгий костюм, что смотрелось непривычно, но, к удивлению Гона, сидело отлично.
— Фух, я блядь так волнуюсь! А ты как?
— Да я, разумеется…
— Да знаю, ты ни капли не нервничаешь. Ты даже перед О-Джи из Бладс не дрогнул! Если честно, я тоже спокоен.
— …
— Серьёзно говорю!
— …
— …Чёрт.
Чего это он? Лил Ди всё это проговорил сам с собой и уткнулся взглядом в стену. Видел бы он выражение лица Гона под шлемом, точно не намолол бы подобного. У него уже губы дрожали от страха!
— Кстати, ты ведь говорил, что если выиграешь, то снимешь шлем и произнесёшь речь?
— Да, всё так.
Тем временем церемония началась. Вступительное слово ведущего. Выступления. Вручение наград. Следующие номинации. Снова выступления.
«Как же долго…»
Премия BET оказалась трёхчасовым марафоном. Внутри шлема становилось всё жарче. На лбу выступил пот. Вытереть его не было никакой возможности. Он же был в шлеме!
— Быстрее бы уже снять этот шлем, — пробормотал Гон.
— …!
Лил Ди вздрогнул и посмотрел на него:
— …Так ты уже уверен? Уверен, что выиграешь!
Да нет же… Я просто снять его хочу, вне зависимости от наград!
— Следующая награда вручается продюсерам, изменившим лицо хип-хоп сцены в этом году!
На экранах появился список номинантов:
[SHOTGUN – «DRIVE»]
Его прозвище красовалось прямо на огромном табло. От одного этого зрелища у него перехватило дыхание.
— И «Продюсером года» становится…
Ведущий вскрыл конверт, достал карточку и зачитал:
— SHOTGUN!
«… Что?»
— …Что?
Он повторил это дважды: один раз в голове, второй – вслух. В глазах запестрело и всё побелело.
— О ЧЁРТ!
Лил Ди изо всех сил хлопнул его по плечу:
— Ты взял статуэтку! Шотган! Ты победил!
Вокруг поднялся оглушительный рёв. Ноги отказывались слушаться. Лил Ди схватил его за руку и буквально выдернул из кресла:
— Иди скорее! На сцену!
— …Ага.
На негнущихся ногах Гон побрёл к сцене. Из-за шлема обзор был адовым, так что двигался он почти наугад. С каждым шагом по ступенькам вспышки камер слепили его сквозь узкий визор.
Сцена. Ведущий вручил ему статуэтку:
— Поздравляю, Шотган.
Гон принял награду. И встал перед микрофоном.
«… Снимаем».
Как и планировал. Он взялся обеими руками за края шлема. И потянул его вверх.
Фью-ю-у…
Прохладный поток воздуха обдал лицо, мгновенно улетучив скопившийся внутри жар. По залу пронёсся глухой ропот:
— Что?!
— Он… он снял шлем!
— Лицо! Видно его лицо!
— Очки всё ещё на нем!
— Вау, ты глянь на это хладнокровие! Он вообще не нервничает?
— Аура просто бешеная!
Затворы камер защёлкали еще неистовее.
Щёлк-щёлк-щёлк!
Гон приблизился к микрофону.
На самом деле он заранее заготовил речь. Хотел упомянуть семью, которая сейчас, верно, сидит в полном шоке, и произнести скромные, искренние слова благодарности: «Огромное спасибо. Для меня большая честь получить эту награду. Это победа не только моя, но и всех, кто работал со мной бок о бок».
«Так, спокоен, главное сказать первую фразу…»
Он поднял голову, чтобы заговорить.
В первом ряду, в VIP-зоне… Он увидел Биг Джо. Тот сжал гигантский кулак и поднял его вверх.
«Ч-что за…»
Неужели…
«Он намекает, что если я прямо сейчас не упомяну его, он поднимется на сцену и пропишет мне в челюсть?!»
Да ну, бред какой-то. Серьёзно?! Да быть не может…
В его голове мгновенно всплыла церемония вручения «Оскара» 2022 года. Момент, когда Уилл Смит выскочил на сцену и отвесил пощёчину Крису Року. Ладони мгновенно вспотели. В голове образовалась звенящая пустота. Заготовленная речь испарилась без следа.
И в это мгновение губы сами собой исторгли:
— …Йо, Биг Джо. Дружище.