Глава 35
За стеклом, внутри кабины, стояла Аэлла.
— Каждую ночь я бегу от рассвета…
Её голос дрожал.
Задуманная вибрация? Нет.
«Босс Крипс наблюдает за мной… Как же страшно…»
Она дрожала по-настоящему.
Словно человек, за которым кто-то гонится, но у него нет сил оглянуться назад, и слышно лишь его прерывистое дыхание.
— Ведь когда придёт утро, ты уйдешь…
То самое замечание, которое чуть раньше сделал Пак Гон:
— Словно… за тобой сзади клубится чёрный дым.
И хотя Аэлла тогда не совсем поняла эти слова, сейчас её действительно преследовал чёрный дым – вернее, кое-что чёрное и пугающее.
В контексте песни этим чувством был сон. Сон, поглотивший тебя без остатка, из которого уже невозможно проснуться. Сон, в котором канул Литтл Кей.
«Точно, именно это я и имел в виду!»
В итоге её исполнение идеально совпало с его замыслом.
Во время первого дубля Аэлла спела безупречно.
Но сейчас её голос звучал нестабильно, дрожал, вот-вот готовый сорваться.
И эта нестабильность идеально вплелась в тему песни, став финальным кирпичом в повествовании, выстроенном интро Литтл Кея и куплетом Новы.
— Обними меня в этом сне, не дай мне дышать…
Бит затих.
Пауза.
В микрофоне осталось лишь дыхание Аэллы.
И снова:
— Удержи меня в этом сне…
Последняя нота долго тянулась, пока не растворилась, оставив лишь звуки пианино Карбина.
«Чёрт».
Биг Джо содрогнулся.
«Что за наставления Шотган дал ей на этот раз?»
Аэлла, которую он знал, никогда не пела с такой страстью и отчаянием.
Он не слышал первого дубля, но Шотган явно что-то ей сказал, и второй дубль стал результатом его слов.
«Когда эта песня выйдет в свет…»
Вся музыкальная индустрия перевернётся.
Интерес, подогретый слухами о возвращении Карбина, взорвётся, и в самом центре этого взрыва окажется Шотган.
Запись завершилась.
Хлоп, хлоп, хлоп…
Биг Джо неторопливо поаплодировал.
— Невероятно. Это просто безумие.
У Аэллы покраснели уголки глаз.
Биг Джо решил, что она просто слишком сильно погрузилась в песню.
Пока Аэлла переводила дыхание, пытаясь успокоиться, Биг Джо подошёл к Шотгану.
— Слышал, ты сейчас учишься у Карбина продюсированию поп-вокала и игре на пианино?
Шотган неловко кивнул.
— В следующий раз я тоже загляну к вам.
— …?!
* * *
BET Hip-Hop Awards.
Если «Грэмми» охватывала всю музыку в целом, то Премия BET была крупнейшей американской церемонией, посвящённой хип-хопу, R& B и афроамериканской культуре в целом.
… И трек DRIVE выдвинули на эту премию.
В номинациях «Лучший трек» и «Лучший продюсер».
Обычно в этой категории номинировали продюсеров, выпустивших за год несколько хитов, так что попадание в список с единственным релизом было из ряда вон выходящим событием.
Честно говоря, осознание этого до сих пор не приходило.
Но оно настигло его в тот самый миг, когда он добрался до студии Хувер Саунд.
— ШООООТГААААН!
Из конца коридора, расставив руки, на него мчался Дастин.
Бывший игрок в американский футбол нёсся на всех парах без всяких тормозов!
«П-помогите…»
Подоспевший вальяжной шаркающей походкой Джамал произнёс:
— Дастин, остынь немножко.
— Как тут остыть?! Мой хоми номинирован на Премию BET!
Дастин, будто номинировали его самого, принялся исполнять «танец молота» своей тушей размером с холодильник – одновременно сгибая и разгибая колени и локти.
«И почему он танцует так хорошо?»
Остальные члены банды Крипс, стоявшие поблизости, прижались к стенам.
Иначе можно было случайно получить удар его монструозным кулаком.
— Йо, — Джамал протянул кулак. — Я чертовски горжусь тобой.
— …
Затем он крепко сжал соприкоснувшиеся кулаки.
Этот кулачный салют длился дольше обычного.
И в тот же вечер.
— Йо, Шотган!
Неподалёку от Корейского квартала он встретил дуэт Джея, и Джей-Рэкс тут же поздравил его:
— Это просто безумие! Попасть в номинанты Премии BET с одним лишь треком DRIVE!
— Я пока только кандидат. Не поднимай шумиху.
Разумеется, парням из банды Крипс он и заикнуться не смел о том, чтобы «не поднимать шумиху».
… Типичная черта интроверта!
— Кстати, Шотган, помнишь тот день?
— Какой день?
— Ну… когда Дастин и Джамал угрожали нам из-за доли в издательских правах.
— А-а, в кафе.
Джей-Рэкс смущённо отвёл взгляд, но Пак Гон прекрасно его понимал.
— Так что давай скорее…
— Ага, как только закончу с текущими делами, хочу поскорее поработать и с тобой, Джей-Рэкс.
— Чё-ё-ёрт, бро!
Джей-Рэкс коротко обнял его.
Стоявший рядом Джей заговорил:
— Знаешь, твоя номинация на Премию BET много значит и для меня тоже.
— Почему?
— Если поднялся ты, значит, смогу и я. Это доказывает, что азиат может добиться признания в этой индустрии.
— …
«А ведь и правда, это можно истолковать и так».
В этот момент Джей-Рэкс сгреб их обоих в охапку:
— У вас всё получится, ха-ха-ха!
К слову, последнее время Джей учился рэпу у Джей-Рэкса – Гон сам попросил его об этом.
Было бы лучше, если бы Джей подтянул базу перед началом их серьёзной совместной работы.
Втроём, обнявшись за плечи, они кружились по баскетбольной площадке.
«Интересно, кружился ли я так хоть раз с друзьями раньше?»
Да какая разница!
Кружимся дальше!
И на следующий день.
— …
Я разглядывал новое здание, возведённое LK Records.
Отреставрированная пятиэтажка.
Красовалась и вывеска:
«LK RECORDS.»
«И здесь я буду работать юридическим консультантом…»
Оно находилось совсем рядом со Студией Гувер, и теперь мне предстояло постоянно ходить сюда на работу в качестве юриста-консультанта.
Скри-и-ип…
Открыв дверь и войдя внутрь, я увидел Лил Ди, сидевшего на диване с телефоном в руках.
— Йо, поздравляю с номинацией на Премию BET, ну ты и псих!
— И тебя поздравляю. Это ведь и твой лучший трек.
— Не-а, всё благодаря тебе.
В этот момент к нам подошёл Биг Джо.
— Как ощущения, бро?
— …?!
От этого обращения «бро» глаза Лил Ди округлились.
Кстати говоря, после того визита на могилу Литтл Кея Биг Джо время от времени начал называть меня «бро».
Осмотрев здание целиком, мы с Лил Ди поднялись на третий этаж и устроились в лаунж-зоне.
Сквозь панорамные окна лился дневной свет – какая идиллическая картина!
«… Хотя на самом деле это лейбл банды Крипс».
Лил Ди что-то увлечённо настраивал в телефоне.
Заглянув к нему, я понял, что он готовится к эфиру в Инстаграме.
— Давно не виделись, да?
Счётчик зрителей мгновенно пополз вверх.
Я снова ощутил, насколько же популярен Лил Ди.
— Лил Данк!
— Почему так редко выходишь в эфир?
— Готовишь новый альбом?
— Поздравляю с номинацией на Премию BET!!
— Слушаю DRIVE каждый день!
— (сердечко)(сердечко)(сердечко)
— Спасибо вам. Сам до сих пор не могу поверить в номинацию на Премию BET. Я ведь всё это время выступал только в андеграунде.
— А что там за заднем плане? Новое здание?
— Неужели это офис LK Records?
— Выглядит просто отлично! Лол.
— А, здесь?
Лил Ди поднял камеру и показал помещение вокруг.
Ровно до той границы, где сидел я, чтобы я не попал в кадр.
— Это новое здание LK Records. Я и сам тут впервые, но теперь, похоже, буду работать отсюда.
— О-о-о!
— Когда выйдет альбом?
— Я умру, пока дождусь!
— С момента выхода DRIVE никаких новостей…
— Жду не дождусь каждый день!
— В этом году выйдет?
— Усердно работаю над альбомом. Вам понравится, обещаю, это будет убойный релиз.
Лил Ди многозначительно улыбнулся.
— Но до этого вас ждёт один большой сюрприз.
Он наверняка имел в виду WHEN I WAKE UP, но из-за эмбарго не мог даже обронить название.
— Что за сюрприз?!
— Дай нам хоть намёк!
— До альбома?
— Коллаборация? Фичеринг?
— Пока не могу сказать. Но поверьте, это будет… скажем так, историческое событие.
Чат буквально взрывался от догадок.
— Спросили, рядом ли Шотган? Ага, он тут.
Лил Ди кивнул в мою сторону, спрашивая взглядом, можно ли меня показать, но я качнул головой.
— Говорит, нельзя. Вы и сами знаете: Шотган держит интригу и не светит лицом.
— Жаль…
— Умираю, так хочу увидеть его лицо!
— Ну хотя бы голос дай послушать!
— Да какая разница, все азиаты на одно лицо, всё равно не отличишь!
Заметив последнюю строчку, Лил Ди густо насупился:
— Тупой расист. Выметайся отсюда.
— Вот это отжёг!
— Чёртов расист!
— Красава!
* * *
Мне вспомнились слова Биг Джо:
— В следующий раз я тоже загляну к вам.
Глядя на рояль в гостиной, я не сомневался:
«Он отвалил кучу денег за инструмент и теперь придёт проверить, насколько хорошо я научился играть!»
В тот же миг внутри меня будто щёлкнул переключатель.
Пока приближалась Премия BET, я начал безудержно, как сумасшедший, репетировать за пианино.
Кривая моего обучения при включённом тумблере взлетала с невероятной скоростью.
К тому же давал о себе знать синестетический абсолютный слух.
«Один лишь аккомпанемент отрабатывать мало».
Если я буду перед Биг Джо просто неуклюже тыкать по аккордам, он точно разочаруется.
Поэтому я не ограничивал себя рамками одного жанра.
Мой взбудораженный мозг впитывал всё подряд:
Джаз, блюз, госпел, R&B, поп-музыку.
И даже классику.
Прямо сейчас я разучивал по нотам Этюд № 3 Шопена.
Неторопливая мелодия ласкала слух.
Арпеджио левой руки аккуратно подталкивало главную тему, ведомую правой.
Я опустил пальцы на клавиши.
— …
Естественно, сколько бы мой мозг ни выжимал безумной эффективности из страха смерти, за столь короткий срок я не мог заиграть как виртуозный пианист.
Но по крайней мере…
«… кажется, выходит получше, чем в самый первый раз».
Такая мысль у меня была.
Хотя оценивал я себя сам, так что ручаться не мог.
Одно меня поражало: с каждым нажатием клавиши в моей голове возникали образы.
От тёмного к светлому, от тесного пространства к безбрежным просторам.
Краски расцветали при каждом прикосновении к клавишам.
Закончив очередную тренировку, я лег на кровать.
В памяти внезапно всплыли кадры из прямого эфира Лил Ди.
И меня накрыло неожиданное осознание.
«Почему я до сих пор прячусь под инкогнито?»
Поначалу причина была очевидна: если всплывет связь с бандой, моей юридической карьере придет конец.
«Но…»
Сейчас я работаю помощником адвоката.
Иными словами, уверенно шагаю к своей цели.
«Я ведь не совершал ничего преступного».
Недавно в чате трансляции как раз спрашивали: уж не преступник ли он, раз скрывает лицо?
«Под псевдонимом Эй-Эс-Ди я и так сохраняю анонимность, зачем мне ещё одно инкогнито? Ах да, а если при получении лицензии адвоката…»
Мысли снова завязались в узел.
Вдруг это всплывёт на проверке морально-этических качеств?
Или сойдёт за свободу самовыражения?
«Эх, не знаю. Надо будет при случае спросить совета у профессора Маршалла».
Всё равно во время прошлого визита я уже признался профессору Маршаллу, что я – Шотган.
Хотя… судя по его реакции, он понятия не имел, кто вообще такой этот Шотган.
Так я и заснул.
Будильник прозвенел в десять утра.
Сегодня был мой первый день работы в LK Records в качестве юриста-консультанта.
Видимо, из уважения к первому дню Биг Джо разрешил мне прийти к часу дня.
Я спустился в гостиную – дома никого не было.
Родители ушли во Вкус родины, Юль – в школу.
Приняв душ, я достал и надел костюм.
Замер перед зеркалом гардеробной.
Завязал галстук, застегнул пуговицы сорочки.
До выхода оставалось немного времени.
В гостиной рояль грелся и блестел под лучами дневного солнца.
«Поиграть немного перед выходом?»
Пальцы легли на клавиши.
* * *
Сегодня был укороченный день, поэтому уроки закончились уже к обеду.
Пак Юль шла по улице вместе с подругами.
— Вы видели недавний эфир Лил Ди?!
— Конечно видела! Лил Ди такой милашка!
— Какой милашка, он же сексуальный!
— Опять ты за своё?
Пак Юль с безучастным видом потягивала сок через соломинку, когда вдруг ощутила на себе устремлённые взгляды подруг.
— …Что? Чего вы?
Всё было шито белыми нитками.
Раз братишка дружит с Лил Ди, они снова хотели спросить, нельзя ли с ним пересечься.
— Брат сейчас очень занят. Так что не получится.
— Чем это он занят?
— Начал работать юристом.
Пак Юль проговорила это с легким оттенком гордости.
Подруги тут же подняли гвалт:
— Ого, уже юрист?!
— Круто…
— Хи-хи, нашей Юль просто хотелось похвастаться своим замечательным братом?!
Пак Юль отвела взгляд и пробурчала:
— Да ну вас… Лучше вернитесь к тому, о чём говорили. Про эфир Лил Ди.
— Ах да! Шотган! Лил Ди сказал, что он рядом, но так и не показал его! А я так надеялась посмотреть!
— И долго он собрался играть в эту таинственность?
Сьюзи переменила тему:
— Кстати, Эмили, у тебя ведь в следующем месяце конкурс пианистов?
— Вау, опять возьмёшь первое место?
Эмили смущённо накрутила прядь волос на палец:
— В этот раз от конкурса зависит рекомендация на летнюю программу Подготовительного колледжа Джуллиард… Так что я немного нервничаю.
Эмили играла на пианино с пяти лет.
В средней школе она победила на Юношеском конкурсе штата Калифорния.
А новое участие было нужно для портфолио, чтобы поступить на летний курс в Подготовительный колледж Джуллиард.
— Тебе не о чем переживать. Я видела, как ты играла на школьном фестивале, у меня аж мурашки по коже бегали.
— Вот-вот, ты же настоящий гений!
Подруги подхватили Эмили под руки, выражая поддержку.
Тем временем одна из них произнесла:
— Девчонки, мы почти пришли.
Сегодня после уроков они как раз собирались пойти в гости к Юль.
Джессика, Сьюзи, Эмили – все трое учились в одном классе и дружили с первого года старшей школы.
— Быстрее налей воды, пить ужасно хочется.
— Потерпи немного.
Они остановились перед входной дверью.
Из-за двери доносились тихие, едва различимые звуки.
— Э-э?
— Что это, пианино?
— Знакомый мотив… Где-то я его слышала.
— Это Ноктюрн Шопена?
Эмили, занимавшаяся пианино профессионально, поправила их:
— Нет, это… Этюд № 3 Шопена, «Песня разлуки».
— Ух ты, невероятно красивая музыка…
— Юль, а у вас дома есть пианино?
— Да, недавно появилось, но это, наверное, из колонок в гостиной играет. Мама любит классику.
Не могла же эта полная грусти и печали мелодия рождаться под пальцами её брата.
Она видела пару раз, как брат садился за пианино, но он точно не умел играть настолько здорово.
В этот момент лицо Эмили изменилось.
— Это не колонки.
— Что?
— Это звук настоящих струн. Слышно, как реверберация разносится по воздуху.
— Значит…
— Тише, послушайте!
Эмили прижала ухо к двери.
Каждый раз, когда пианист нажимал и отпускал педаль сустейна, эхо то нарастало, то затихало, передавая изумительную глубину и тонкость чувств.
Глаза Эмили медленно расширялись.
«Кто же это играет?»
Пак Юль сгорала от такого же любопытства.
Она осторожно приоткрыла дверь.
Приглушённая дверью мелодия хлынула наружу во всём своём великолепии.
И перед ними открылся вид:
Мужчина в строгом костюме за роялем.
Гостиная, затопленная мягким дневным светом.
Солнечные блики, подчёркивающие чёткую линию его подбородка.
Все четыре девушки стояли с широко раскрытыми ртами.