Глава 34
— Круглый и тонкий.
Карбин снова заглянул под крышку пианино.
Струны всё ещё вибрировали.
Рядом со струной, по которой он только что ударил, резонировала соседняя – та, которой никто не касался.
«Это обертоны».
Чтобы уловить их без специального оборудования, слух должен уметь раскладывать звук с точностью до герца.
«Постой-ка…»
Круглый.
Тонкий.
«Неужели…»
Карбин положил пальцы на клавиши.
На этот раз он взял соль.
— А сейчас что слышишь?
— Хм… Что-то острое и тяжёлое. Чуть более густое, чем прошлый раз.
Пальцы Карбина быстро пробежали по клавишам.
Он взял ми-бемоль.
— Мрачный звук. Как будто… эхо под водой.
Затем фа-диез.
— Резкий. Похоже на скрежет по стеклу, только тонкое-тонкое.
Пульс Карбина участился.
Ему нужно было кое-что проверить.
Он нажал две клавиши одновременно.
До и ми.
— А если они вместе?
— …Светло. Будто свет разливается.
…!
Карбин тут же одновременно взял до и ми-бемоль.
— А это?
— Уже, чем до этого. И похоже на туман.
По рукам Карбина побежали мурашки.
«Один лишь абсолютный слух этого не объяснит».
Абсолютный слух – это способность распознавать ноты.
Но то, что демонстрировал Шотган, находилось далеко за пределами этого феномена.
Он ощущал текстуру звука: цвет, форму, вес, плотность. Это было сродни синестезии.
«Чёрт».
Те странные замечания, которые этот парень давал Нове…
«„Не скругляй, сделай звук более угловатым“».
«Это была не бредятина».
Человек, видящий звук в виде форм, давал указания на языке форм.
Скругление – это текстура, заполняющая пространство протяжностью.
Угловатость – текстура, отсекаемая стаккато.
С точки зрения физической волны звука они обладают совершенно разной формой.
«Хм, теперь-то я понимаю, о чём шла речь».
Всё то время, что он ломал голову, разом перестало казаться потраченным впустую.
«А что, если научить его играть на пианино по-настоящему?»
Парень, учившийся сочинять музыку исключительно самоучкой, на слух раскладывает обертоны и резонансы.
Если наложить на это академическое владение инструментом, он сможет воспроизводить любую текстуру звука.
«Тогда пианино станет для него палитрой звуков».
Карбин медленно произнёс:
— Ты… видишь звук?
— А, не то чтобы вижу… Просто в голове появляется образ.
— …
— Но разве у всех не так? Когда люди слушают музыку, у них же возникают ассоциации.
— …
Ах ты гад… Ещё и притворяется.
Карбин поднялся со банкетки пианино и вздохнул:
— Я за свою жизнь и «Грэмми» получал, и на первое место в «Биллборде» взлетал… Думал, когда уйду на покой, ни о чём жалеть не буду.
Затем он пристально посмотрел на Шотгана:
— Но глядя на тебя сейчас, я начинаю думать иначе. И в то же время…
Он усмехнулся.
На его лице вспыхнул юношеский задор.
— Чёрт возьми, мне ужасно любопытно, что ты создашь дальше.
— …
— Ах да, и на запись Аэллы на следующей неделе я пойти не смогу. Надо съездить к внучке.
— …?
— Посмотри на фото. Милая, правда? Ха-ха, животик такой пухленький, так и хочется расцеловать!
* * *
Я стоял у себя в комнате и, хлопая глазами, смотрел в окно.
Во дворе стоял грузовик, и рабочие в комбинезонах с кряхтением тащили что-то огромное.
«Вау, реально прислали».
Вспомнив недавний разговор с Биг Джо, я спустился вниз.
— Доставка. Пианино Стейнвей. Распишитесь, пожалуйста.
Курьер протянул мне квитанцию с запиской:
[Без пианино ты не сможешь заниматься. — Биг Джо]
«А-а-а…»
Это всё равно что фермер, переведший корову на элитный корм, чтобы выжать максимум молока.
«А если я не буду заниматься?»
Что делает фермер, когда удой падает?
Утилизирует. Пускает на убой.
«Кстати, а сколько вообще стоит пианино Стейнвей?»
Я вбил запрос в телефон.
Увидев цифру, я округлил глаза.
«Новое стоит больше сорока тысяч долларов?!»
— Куда ставить?
— …Поставьте в гостиной, пожалуйста.
К счастью, гостиная у нас была просторная, так что место нашлось.
А вечером того же дня…
— Брат, откуда тут пианино? Ого-о-о, какое огромное…
Вслед за Юль подошёл отец и стал осматривать инструмент со всех сторон:
— Кто его прислал?
— …Директор LK Records. Я сказал, что увлекаюсь музыкой, и мне прислали его в качестве бонуса…
Мама кончиками пальцев провела по полированной поверхности:
— Стайвей – это ведь дорогое пианино?
— Да ну, б/у наверняка.
Ни черта не б/у.
Когда снимали упаковку, я видел заводские пломбы.
— Надо же, как директор о тебе заботится. Какой хороший человек.
— Пригласи его как-нибудь к нам в «Вкус родины».
— …
Чёрт возьми.
У меня аж в голове помутилось.
— Брат, а ты умеешь играть?
Юль приподняла крышку клавиш и посмотрела на меня.
— Вот собираюсь учиться.
— Ого, теперь ещё и на пианино! Адвокат, играющий на пианино… Как круто~
— …
С того же дня я приступил к занятиям.
«Не буду заниматься – мне конец».
Что будет, если они увидят пыль на клавишах?
…!
Адреналин хлынул в кровь.
Снялись все ограничения мозга.
Включился режим выживания.
Аккордовые последовательности начали ложиться под пальцы.
Через три дня я уже на ощупь чувствовал расположение клавиш.
Через пять дней начал предугадывать, какой цвет появится ещё до того, как нажму аккорд.
«Здесь светло, здесь темно, а если сделать переход тут…»
Вот и сегодня наступила ночь.
Ночью репетировать я не мог.
Нельзя ведь мешать родным спать.
— …
И я, поднимаясь по лестнице на второй этаж, бессознательно проигрывал аккорды прямо в воздухе.
* * *
Аэлла сидела на диване, поджав ноги, и смотрела телевизор.
Шёл документальный фильм про банды, где гангстеры давали интервью.
Татуировки, оружие, делёжка территорий, месть и убийства.
— Жутковато…
Для Аэллы, выросшей в Орландо, бандитский мир существовал только на экране.
«Что же делать?»
Оставалось всего несколько дней.
День записи в студии, принадлежащей OG Крипс.
Конечно, предложение Шотгана записать фит она приняла сама.
Любопытство к треку и интерес к продюсеру по прозвищу Шотган.
В тот момент они перевешивали страх.
Но теперь её охватило сожаление…
В этот момент бандит с экрана произнёс:
[Кто-то зашёл на нашу территорию без разрешения? Не-а, он просто исчезает.]
— …И как именно он исчезает?
Ответа, разумеется, не последовало.
Она нажала кнопку на пульте.
Экран погас, и в гостиной воцарилась тишина.
«Может, ещё не поздно отменить?»
Нельзя.
Поп-звезда из чарта «Биллборд» струсила и отменила запись?
Гордость не позволяла так поступить.
В ту ночь, ворочаясь во сне, она видела, как её окружают мужчины в синих банданах.
На следующее утро.
— Ник, на следующей неделе запись в Студии Гувер, помнишь?
— Да, я в курсе.
— Я хочу, чтобы туда не пускали посторонних.
— В смысле?
— Хочу сосредоточиться во время работы.
Звучало убедительно.
Толпа в студии действительно может мешать вокалу.
Разумеется, настоящая причина была совсем в другом.
— Так что пусть внутри останутся только самые необходимые люди, а остальные ждут снаружи.
— И телохранители тоже?
— И ты тоже.
— …
Ради этого предлога пришлось пожертвовать даже личной охраной.
— Ладно, подожди минутку.
Спустя пару минут.
Закончив разговор, Ник вернулся.
— Готово. Они согласились.
Аэлла перевела дух.
«Значит, толпы бандитов из банды Крипс там точно не будет».
* * *
Отсутствие посторонних – а именно членов банды Крипс – сыграло на руку и Паку Гону.
Контрольная комната в студии Хувер Саунд.
Обычно здесь на диване восседал Биг Джо, а за его спиной стояли и мрачно косились композиторы из Крипс.
— …
Но сейчас помещение пустовало.
За пультом сидел лишь один звукорежиссёр, и больше никого.
«А-а-а…»
Настоящий рай.
Плечи расслабились.
Шея больше не была зажата.
За всё время работы здесь он ни разу не чувствовал ничего подобного.
Раньше он мог лишь гипнотизировать монитор под постоянным давлением, что любая ошибка стоит жизни.
Поэтому сегодня он даже не стал надевать солнцезащитные очки.
Он оглядел контрольную комнату.
Экран монитора казался ярче обычного.
Раньше из-за тёмных очков цвета выглядели блеклыми, и он этого даже не замечал.
Он только собирался сладко потянуться, как…
Скри-и-ич…
Дверь студии открылась.
Как и договаривались, Аэлла вошла одна.
При ней не было даже менеджера.
Потребовав закрыть доступ для посторонних, она сама же строго соблюдала это правило.
— Привет, Шотган.
Аэлла слегка помахала рукой.
В руках она держала два стаканчика кофе и бумажный пакет.
— Да, рад видеть.
Аэлла замерла.
Она быстро захлопала глазами.
«… Эм?»
В отличие от того, каким он был на прослушивании, сейчас Шотган сидел без очков, с открытым лицом и смущённой улыбкой.
«А если так посмотреть… он миленький».
— Вот, держи.
Она протянула ему стакан кофе и пакет.
Внутри лежали пончики.
— …А, спасибо.
Пак Гон, немного стесняясь, сделал глоток кофе.
Аэлла села рядом и осмотрелась:
— А тут приятная атмосфера. Уютнее, чем я думала.
— …Ну, сегодня вроде того.
— Кстати, а что за трек мы записываем? Мне сказали только, что это под эмбарго.
— Композиция называется WHEN I WAKE UP. Первоначально её начинал DJ Карбин, а я продолжаю.
— …Серьёзно?
Глаза Аэллы округлились.
— Потрясающе. Карбин ведь говорил, что никому не доверит эту песню, а тут отдал её тебе. Значит, он настолько тебе доверяет?
— …
Пак Гон молча откусил глазированный пончик.
В то же мгновение его глаза вспыхнули.
— О, а это вкусно!
— Правда?! Это безумно популярное место, Ник потом все уши прожужжал, как долго простоял в очереди.
— Ха-ха-ха, того и гляди уволится.
— Эй, за кого ты меня принимаешь!
Аэлла засмеялась вместе с ним.
— Ну а если серьёзно…
Она подпёрла подбородок рукой и задумчиво посмотрела на него:
— Без очков тебе намного лучше.
— …Правда?
— Угу. У тебя такие красивые глаза, зачем ты их прячешь?
Аэлла хихикнула:
— Ты случайно не любишь кошек?
— А? Обожаю просто.
Пак Гон действительно души не чаял в кошках.
Хотя у его младшей сестры Юль была аллергия на шерсть, так что завести кота им не удалось.
— Я недавно взяла британскую короткошёрстную. Назвала Миу. Хочешь посмотреть?
Она достала телефон и показала фотографию.
Пепельно-серая шерстка и оранжевые глаза.
— Вау, какая милая.
— Правда?! Я делаю не меньше пятидесяти кадров в день.
Спустя некоторое время…
— Пора начинать?
— Ага, пойдём.
Аэлла с лёгким сожалением поднялась и прошла в вокальную будку.
С утра она так переживала, но Шотган оказался отличным парнем, с которым легко найти общий язык.
Стеклянная дверь закрылась, она надела наушники.
Встав перед микрофоном, Аэлла мгновенно преобразилась на все сто восемьдесят градусов.
Пак Гон, мысленно восхитившись, нажал кнопку связи:
— Сначала просто послушай. Всю композицию целиком.
Он нажал на воспроизведение.
— Йо, Си, делаем это?
После вступительного голоса Литтл Кея зазвучал куплет Новы.
Трек закончился.
Аэлла сдвинула один наушник и посмотрела сквозь стекло – её лицо выражало полный восторг.
— …Этот трек просто безумие. И текст потрясающий.
Пак Гон усмехнулся и ответил:
— Спасибо.
— Я вообще-то DJ Карбина хвалила!
— За это тоже спасибо.
— Почему?
— Он мой кумир.
— Ну надо же.
Аэлла перечитывала текст снова и снова.
Тема, заданная вступлением Литтл Кея.
Грань между сном и явью, пробуждением и забытьем.
Песня о тоске по человеку, который никогда не вернётся, спетая на самом краю этой грани.
— Я готова, начинаем.
Зазвучало вступление.
Вступив в нужный момент, Аэлла запела:
— Если я не проснусь, останешься ли ты рядом?
— Каждую ночь я бегу прочь от рассвета.
«Вау…»
— Ведь с приходом утра ты исчезнешь.
— Позволь мне поспать ещё немного, ещё чуть-чуть.
— Держи меня в этом сне, обними так, чтобы затаить дыхание…
«… Невероятно».
Вокальная партия подошла к концу.
Последняя нота плавно затихла.
Первый дубль был записан.
Пак Гон всматривался в звуковую волну на мониторе:
«Всё отлично, но…»
Дело не в том, что чего-то не хватало.
Скорее, можно было сделать ещё лучше.
— Сейчас было здорово. Но во второй половине…
— Да, слушаю.
— Хотелось бы… чтобы ощущалось, будто за тобой гонится чёрный дым.
— …? Чёрный дым?
— Ну да, будто тебя преследует чёрный дым, а ты бежишь от него на высоких каблуках, чтобы он тебя не поглотил.
— …? Зачем бежать от опасности на каблуках?
— Да нет, я имел в виду… этот стук каблуков.
Аэлла бессильно всплеснула руками:
— Извини, но я вообще не понимаю, о чём ты. Можешь объяснить как-то иначе? Поконкретнее.
Проблема заключалась в том, что сам Пак Гон искренне считал своё описание предельно конкретным.
«Эх, вот бы сейчас сюда Диливеримена…»
Но сегодня день «только для участников», так что тут уж ничего не поделаешь.
«Как же ей объяснить? Профессиональные термины в голову не приходят…»
Пока он ломал голову…
Скри-и-ич…
Со стороны звукоизоляционной двери в глубине комнаты раздался звук.
Дверь медленно отворилась.
— Продолжайте. Не обращайте на меня внимания.
Это был Биг Джо в костюме.
Поскольку это было посмертное произведение Литтл Кея, он тоже являлся непосредственным участником.
Он держал правую руку в кармане, а его плечи были шире, чем у Дастина.
«Босс Крипс?!»
Лицо Аэллы мертвенно побледнело.
Кадры из недавнего документального фильма пронеслись у неё перед глазами.
«Т-точно… Это же последняя песня родного брата босса банды Крипс…»
Испуганная Аэлла почувствовала, как к глазам подступают слёзы.
Её глаза затуманились от влаги.
В этот миг…
В контрольной комнате мелькнуло движение.
Шотган достал из кармана солнцезащитные очки.
Очки легли на переносицу, скрывая глаза.
— …?
Мальчишеское выражение лица, с которым он только что смущённо улыбался и уплетал пончики, мгновенно испарилось.
Губы сжались в сухую прямую линию.
Появилась та самая абсолютно бесстрастная маска, которую она видела на прослушивании.
— Задержи это ощущение.
— …
— …И сразу начинай.
…?!
Вернувшийся к своему образу Шотган отдавал указания низким, ровным голосом.