Глава 27
Челюсть Биг Джо отвисла.
— …
Низкий голос Джей-Рэкса бархатной тяжестью лег поверх клавишных Карбина.
Когда закончилось шутливое интро Литтла Кея и наступила пауза в один такт, сквозь эту брешь хлынул новый мир.
«Хм».
Звуковой ландшафт, отсутствовавший в исходной демо-записи.
Основа в виде фортепиано в Ре миноре от Карбина осталась нетронутой, но все наложенные сверху слои принадлежали Шотгану.
Синтезаторный пэд окутывал мелодию фортепиано подобно туману, а обработанный реверберацией хай-хэт капал поверх нее, словно редкие капли дождя.
Биг Джо закрыл глаза.
Давно он не испытывал ничего подобного.
Если точнее, это произошло впервые с момента ухода DJ Карбина на покой.
«Эта манера построения бита…»
Вся композиция дышала как единое целое.
Это удивительно напоминало почерк DJ Карбина.
«…!»
Хук ворвался внезапно.
Голос Джей-Рэкса взмыл на октаву выше, а под ним глухо отозвался 808-й басс.
Биг Джо провел рукой по пересохшим губам.
«И это сделал Шотган?»
Трек, набросанный легендарным продюсером Карбином.
Кто бы ни взялся дорабатывать его, он неизбежно оказался бы в тени Карбина.
Но Шотган не остался в тени.
Он не разрушил и не проигнорировал каркас Карбина.
Он нарастил мясо поверх этого скелета в том направлении, куда Карбин бы не пошел.
Если исходный рояль передавал тишину четырех часов утра, то слои Шотгана звучат как стук в окно в этот самый предрассветный час.
«Это трек брата… и в то же время не его».
Эта самая грань.
Конструкция, где время ушедшего и время живого сосуществуют на одной дорожке.
Сам смысл произведения был вплетен в эту структуру.
Так называемый стиль Даунер, накрывающий словно Трава.
Биг Джо пошарил по карманам, чтобы немного успокоиться.
— …
Но в итоге так и не достал косяк.
Ему не хотелось заглушать музыку даже коротким щелчком зажигалки.
Бридж.
Голос Джей-Рэкса умолк.
Остался только бит.
Фортепиано Карбина зазвучало снова…
— Прикол, да? Сон о том, как просыпаешься.
Поверх него снова раздался голос Литтла Кея.
Фраза, прозвучавшая в интро, в бридже обрела совершенно иной смысл.
Сначала это выглядело как шутка, а здесь превратилось в исповедь.
В пространстве, где затих смех живого человека, те же слова отозвались совсем иным весом.
В этот момент…
Один из композиторов, стоявший в глубине студии, закрыл лицо руками.
— …Невероятно.
Он смог вымолвить лишь эти слова.
Битмейкер по соседству схватился за затылок, уставившись в потолок:
— Чёрт…
Ещё до завершения трека поднялась волна восхищения.
— Как он это сделал?! Как?!
— Сохранить оригинал Карбина и поверх сотворить новый трек… Это ведь и не ремикс, и не кавер! Как вообще это назвать?
— …Воскрешение.
Аутро.
Последний такт.
Все слои одновременно смокли, оставив лишь фортепиано Карбина.
Чистый звук из исходного демо.
Хотя в начале и в конце играла одна и та же мелодия, пройдя сквозь куплет Джей-Рэкса и слои Шотгана, она воспринималась совершенно по-другому.
Ещё печальнее, ещё сильнее терзая душу слушателя, еще…
— …
Она заставила Биг Джо надолго погрузиться в молчание.
Затихла последняя нота.
В студии воцарилась тишина.
Безмолвие, в котором не было слышно даже дыхания.
— …КАКОГО ЧЕРТА!
— Шиииш!
— Клянусь мамой, это трек года!
— С ума сойти! Шотган! Этот псих сделал это!
Композиторы трясли друг друга за плечи.
— И это черновой рэп?! Такого уровня?!
— Йо, Шотган просто грёбаный бог!
Биг Джо по-прежнему стоял неподвижно.
Отделенный от окружающего шума, он находился в собственном времени.
Голос брата всё ещё звучал в его ушах.
Последняя шутка, оставленная живым братом.
И эта шутка превратилась в песню.
А-а, так вот почему.
Вот почему эта песня названа «WHEN I WAKE UP».
Только прослушав трек целиком, Биг Джо понял всё до конца.
И он уставился на Шотгана.
Азиат в солнцезащитных очках, непрерывно смотрящий на монитор.
Совершенно непроницаемое выражение лица.
Невозмутимость среди творящейся вокруг суматохи.
— Если Карбин это услышит…
Лишь теперь он вытащил самокрутку с коноплей и зажал в зубах.
Прикурив, он тихо пробормотал:
— …у него крышу сорвёт от шока.
* * *
Шотган, сказавший, что у него есть разговор после записи.
— Ну давай.
Шотган присел напротив.
Но почему-то казалось, будто его каменное выражение лица стало ещё более непроницаемым, чем обычно.
— Вы знаете такого… Эй-Эс-Ди?
— Эй-Эс-Ди… А.
Всплыло в памяти.
Слова Леонарда на прослушивании у Аэллы.
Кажется, он говорил, что нашёл неограненный алмаз на SoundCloud.
— …Это я.
— Что?
Биг Джо выпучил глаза.
— То есть тот самый Эй-Эс – Ди, который продавал треки Бладс – это ты?
— Да.
Даже в этот момент Шотган сохранял полное хладнокровие.
Словно был чертовски уверен в своей правоте.
— Все они были написаны до заключения контракта, я лишь продал готовые работы.
Ответ истинного юриста: чётко разграничил период до и после подписания.
— С юридической точки зрения претензий нет.
— Да. Но я посчитал необходимым поставить вас в известность независимо от правовой стороны.
— И почему же ты не сказал на вечеринке?
— …Я и сам узнал лишь тогда. О том, что покупатели были из Бладс. Поэтому я решил дождаться, когда протрезвею, и поговорить на трезвую голову лично.
— …
В обычной ситуации первейшей реакцией должен был стать гнев.
Особенно в гетто, где вопросы предательства воспринимаются чрезвычайно остро.
«Но…»
Биг Джо прищурился, глядя на его лицо.
Он прокрутился в этой сфере не один десяток лет и выжил.
Очертания губ собеседника, момент, когда рука тянется к карману, угол, под которым отводят взгляд…
За этими плечами стояли годы опыта, когда от мельчайшей детали зависело, выхватить ли ствол первым или протянуть руку для рукопожатия.
И сейчас он прочитал выражение лица Шотгана, чьи глаза встретились с его взглядом через солнцезащитные очки (хотя Пак Гон на самом деле крепко зажмурился).
Каменная маска.
Сжатые в прямую линию губы без малейшего вздрагивания.
А главное – никаких оправданий.
Никаких «я не знал», «так получилось», «моя вина», «извините».
Он мог бы посыпать голову пеплом, но не произнес ни слова подобного бреда.
Только сухие факты.
Что Эй-Эс – Ди – это он.
И что продал треки Бладс.
«А…»
В этот миг в голове всплыло одно слово.
«ART».
То самое слово, что он бросил Леонарду.
Заявление о том, что у музыки нет бандитских цветов.
«Так вот… что это означало».
Неважно, Крипс ты или Бладс: для искусства границ не существует.
— Выходит, и анонимная продажа треков Бладс под псевдонимом Эй-Эс – Ди была ради искусства? Потому что перед лицом музыки тебе плевать на стороны.
— …Да.
«А то, что он признался сам именно сейчас…»
Раз у них подписан эксклюзивный контракт, он просто не хотел втыкать нож в спину.
Уголок рта Биг Джо полз вверх.
Будь он предателем, вообще бы здесь не сидел.
— Проданы только эти восемь треков?
Но независимо от этого, досада всё же накатила.
Сегодня, услышав «WHEN I WAKE UP», он восхитился гением Шотгана, так насколько же хороши должны быть те восемь треков…
— …Есть ещё один.
— Чёрт.
Биг Джо скривился от такой несправедливости.
Ладно бы куда ещё, но отдавать материал Бладс…
— Дашь послушать?
— …
Шотган молча открыл ноутбук.
И нажал на воспроизведение.
Бум… бум-бум…
Послушав первые четыре такта, Биг Джо насупил брови.
Спустя восемь тактов складка между бровями стала ещё глубже.
А когда прошло шестнадцать тактов…
— Ха-ха-ха!
Биг Джо разразился редким, раскатистым хохотом.
Его плечи даже затряслись.
— Это ещё что за хрень?! Ритм вразнобой, мелодия словно у психа!
Кики звучали, но попадали невпопад.
У рэпера просто не было места, чтобы зачитать.
Бит заглушал абсолютно всё.
Полная противоположность услышанному сегодня «WHEN I WAKE UP».
— И под это рэперы Бладс пытались читать?
Шотган кивнул.
Биг Джо хлопнул себя по колену:
— Хм, теперь я понял!
— …?
— Ты отдал нам отличный трек, а этим Бладс сбагрил непригодный экспериментальный мусор!
— …!
— А Леонард-то радовался, как идиотина, даже не соображая, что происходит!
Уверенность в том, что Шотган не станет плести заговоры за спиной, закрепилась окончательно.
— Ладно, отныне можешь заниматься проектом Эй-Эс – Ди сколько душе угодно.
— …
Пак Гон был в полнейшем замешательстве.
«Нет, ну то, что всё обошлось – это здорово, но…»
Эти треки были написаны без спешки, с искренним стремлением к той музыке, которую он сам хотел делать.
Конечно, он и сам знал, что у них нет коммерческой жилки.
И всё же.
Он ведь вложил в них душу.
«Это задевает моё самолюбие…»
* * *
Во время работы с Крипс адреналин снимал ограничения с мозга.
Благодаря этому родились «DRIVE», диссы и «WHEN I WAKE UP».
Но сейчас…
Когда он выступал под именем Эй-Эс – Ди, ничего подобного не было.
Его никто не подгонял.
Достаточно было сидеть за монитором и нажимать клавиши, а угроза жизни равнялась нулю.
Результат?
Он обленился.
Открыв файл с намерением написать фидбек для Бладс, он вместо этого залип на YouTube.
Затем проголодался и заказал бургер.
А поев, захотел спать.
Прилег на тридцать минут, а проспал два часа.
Переключатель был полностью выключен.
Тот самый тумблер страха смерти.
Завершить откладываемый в долгий ящик фидбек удалось лишь на следующий день после того, как он включил бит Эй-Эс – Ди перед Биг Джо.
Потому что слова Биг Джо «теперь я понял» задели его за живое и дали странный стимул.
«Комфорт – это здорово, но так можно разлениться до нелепости».
Он испустил самокритичный вздох…
… и отправил файл с замечаниями.
В то же самое время.
Убежище Бладс.
Пришел файл.
Би-Ай-Джи первым принялся читать.
«Замечания к демо Би-Ай-Джи».
В целом хорошо. Но в середине как-то не так. Такое ощущение, будто что-то есть, но его нет? Есть то, чего быть не должно, и нет того, что должно быть. И ещё тот фрагмент с хуком. Он немного округлый. Округлый – это не плохо, но здесь хотелось бы поменьше округлости. Ах да, и в конце стоит сделать ещё один акцент.
Би-Ай-Джи скривил лицо:
— …Что за бред собачий?
Следом Слипнот открыл свой файл.
«Замечания к демо Слипнота».
В целом нормально, но вот концовка подкачала, жаль. И в моменте перепада высоты хотелось бы чуть больше выразительности. Если говорить о цветах, сейчас цвет довольно тёмный, но был бы лучше другой тёмный оттенок. Впрочем, если изменить, может поплыть что-то ещё, так что главное – умеренность.
Лицо Слипнота окаменело.
— Этот ублюдок Эй-Эс – Ди, он вообще о чём вещает?! Хм?!
Он с грохотом отодвинул стул назад.
— Какая-то шелупонь, клепающая паршивые биты, даёт мне советы?! Да ещё в таком стиле?!
Самолюбие Слипнота закипело.
После того как его смешали с грязью во время дисс-баттла, сделав посмешищем, его гордость и так лежала на дне, а тут какой-то неизвестный новичок выкатывает подобную бредятину – гнев вспыхнул мгновенно.
Би-Ай-Джи чувствовал то же самое.
Перечитав отзывы ещё раз, он хмыкнул:
— Округлый? Что там округлое?! Он мне тут рецепт блюда описывает, что ли?
Взгляды Би-Ай-Джи и Слипнота встретились.
Когда они только получили эти биты, то рычали друг на друга, но в этот момент их мнение полностью совпало.
— Чем читать под аматорский бит и слушать советы какого-то недоучки, я лучше поработаю с нормальным продюсером.
— Серьёзно. Чё Маркус вообще углядел на этом SoundCloud…
Окружающие гангстеры стали вставлять свои пять копеек:
— Я же сразу вам говорил, когда услышал этот бит! Не хрен было упрямиться.
— Ага, этот бит – просто отстой.
— Да уж, аматор он и есть аматор.
И тут…
— …Простите.
Раздался осторожный голос.
— Мне кажется… он не это имел в виду.
Все взгляды устремились в одну точку.
Угол убежища.
В углу на раскладном стуле сидел азиат.
Имя – Джей.
Корейского происхождения.
Мелкая сошка из банды Бладс.
Он занимался тем, что грузил багажники и развозил товар.
— Йо, Джей. Чё ты сказал?
Плечи Джея вжались.
Но взять назад уже вылетевшие слова он не мог.
— Ну… «округлый» – это, наверное, о том, что мелодия хука слишком мягкая. Бит агрессивный, а линия хука плавно идет вверх. И этот разрыв слишком велик…
Голос становился всё тише.
Потому что взгляды окружающих бандитов пугали.
— А про середину – это, скорее всего, про провал в среднечастотном диапазоне между куплетами. А про тёмный цвет – сам тон хорош, но стоит сменить оттенок в рамках этой же тёмной гаммы…
Слипнот фыркнул сквозь губы, прерывая его:
— То есть ты утверждаешь, будто понял эту писанину? Ты, даже не будучи рэпером?
— Дело не в том, что понял… просто… у меня такое чувство.
— Чувство?
Бандиты заржали.
— Эй-й-й, рыбак рыбака видит издалека!
— Точно, под такой паршивый бит идеально подойдет рэпчик от мелкого Baby G, который только и умеет посылки возить.
Baby G.
Сленговое обозначение салага-гангстера, новичка.
— …Но если честно, бит не плохой. Сам бит…
— Йо, так отправь ему своё демо!
Гангстеры Бладс заготовили ухмылки.
— Джей, а рэп-псевдоним какой себе возьмёшь?
— Доставщик?
— Диливери Бой!
* * *
Фотография в рамке на стене.
Литтл Кей улыбался.
— …
DJ Карбин стоял перед ней и смотрел на снимок.
— Правильно ли это, Кей…
Тихий шепот пролился в пустую комнату.
Последний файл с голосом Литтла Кея.
Стоит доделать его – и всё, точка.
Закроешь крышку – и это конец.
Возврата уже не будет.
Вот почему он держал файл открытым двадцать лет.
— Йо, Кей. А ты что думаешь?
Литтл Кей на фотографии молча улыбался.
Как и всегда.
З-з-зинг…
Завибрировал телефон.
Биг Джо.
К сообщению был прикреплен файл.
«WHEN I WAKE UP.»
— …Чёрт! Уже?
Он нажал на файл.
Подключение к колонке по Bluetooth заняло несколько секунд.
Индикатор загрузки медленно полз вперед.
Тем временем Карбин развернулся и снова поглядел на рамку.
— Говорят, трек называется «WHEN I WAKE UP», Кей.
Полоса загрузки заполнилась наполовину.
— Надо же, взял и сам поменял название. Хотя какое там было исходное… Чёрт. Я уже и сам не помню.
Прошло уже целых двадцать лет.
Карбин почесал затылок.
— Как бы то ни было, парень по прозвищу Шотган решил закончить нашу песню.
Полоса дошла до края.
— До сих пор не знаю, правильно ли это. Чем доделывать кое-как, лучше уж вовсе забросить…
И в этот самый миг…
Словно обращаясь прямо к нему.
Сзади.
— Си, ну что, пишем?
Раздался голос Литтла Кея.
…!
По коже Карбина побежали мурашки.