Глава 1
Перевод:
Капибара
Редактура:
Astarmina
— Я превращу тебя в живой меч.
Когда император произнёс эти слова, Шарль выразила благодарность.
Шарлиз Ронан была позором для герцогского дома Ронан.
Единственным талантом Шарль было фехтование. Без каких-либо наставлений она уже далеко превзошла умения обычного рыцаря.
Поэтому, когда император назвал Шарль живым мечом, она решила, что станет почётным имперским рыцарем.
Однако...
— Отныне ты станешь магическим мечом на службе империи.
Так сказал император, улыбаясь среди бесчисленных магов и мудрецов.
Никто бы не поверил, услышав такое. Но это была правда. Шарль действительно стала мечом. Поначалу даже она сама не верила.
«Как человек может стать мечом?»
Сущность жизни не может быть изменена никем. Создание жизни — прерогатива богов. Как цветок не может стать рекой, как чеснок не может стать лисой, так и человек, превращающийся в меч, казался нелепым и нереальным.
Но, испытав это на себе, она узнала, что это возможно.
— Она всё ещё жива?
Маг восхищался Шарль, выжившей после жестоких пыток.
Для нее это было время, которое она предпочла бы не вспоминать. В темнице мальчики и девочки в таком же положении умирали, рыдая.
— На данный момент Шарлиз Ронан — единственная выжившая.
— Выдержать даже такие пытки... Воистину, она обладает силой духа, достойной магического меча.
Бормоча непонятные слова, они обращались с Шарль как хотели.
Сотни и сотни пыток. Боль за болью, бесконечная агония.
Однажды, открыв глаза, Шарль обнаружила, что вся её правая рука превратилась в твёрдый металл. Она была человеком. Но никто, глядя на эту руку, уже не считал её таковой.
— Успех!
— Чудо, созданное нами...
— Соберитесь все! Посмотрите на это, наконец-то явный результат!
Возбуждённые маги окружили Шарль, крича от радости. Шок, который она испытала тогда, до сих пор свеж в памяти.
«Что это? Почему я должна терпеть такую боль?»
Шарль постоянно страдала.
— Ради вечного процветания империи ты приносишь себя в жертву. Гордись этим.
— Нет лучшего щита для защиты империи, чем совершенный меч с собственным сознанием.
Всемогущая сила бога, создающего жизнь.
В «Осколке Эхирита» была заключена эта сила. Голубой камень, который всегда находили в телах убитых демонических существ.
Шарль ежедневно заставляли глотать «Осколки Эхирита».
«Почему именно я?»
Даже на разрывающие душу крики не приходило внятного ответа.
— Ты должна посвятить себя благородной и великой Империи.
Мудрецы и маги, изучавшие природу демонических созданий, разрушили саму суть Шарль по своей прихоти.
Она больше не была младшей дочерью герцогского дома. Нет, она больше не была даже человеком.
Чтобы называть человека человеком, у него должны быть плоть, кровь и кости. Ясным оставалось лишь самосознание.
Когда всё тело Шарль стало железным, маги призвали кузнеца.
— Пожалуйста, преврати это в совершенный меч-защитник империи.
— Доверьтесь мне.
Перед огромной кучей золотых монет кузнец радостно поклонился.
В итоге маги заставили бросить Шарль в огненную яму для ковки.
В горниле, разогретом до более чем двух тысяч градусов, она пылала, выдерживая мощные удары молота, наносимые мускулистым мужчиной.
Её разбивали, обтачивали, всё её тело затачивали для создания острого и чёткого лезвия.
Кузнец украсил отдельно изготовленную рукоять драгоценными камнями и соединил её с Шарль.
— Это шедевр всей моей жизни.
Он не слышал. Не слышал ужасных звуков — криков, рыданий и воплей Шарль.
Сознание ее оставалось живым всё это время, и она чувствовала всю боль в полной мере. Когда в зеркале отразилось тело, созданное из этого ада, Шарль впала в отчаяние.
— Какой прекрасный меч.
Серебристый клинок с лёгким голубоватым оттенком. Довольный кузнец, улыбаясь, провёл рукой по лезвию.
— Отныне твоё имя будет Кейра.
Кузнец, казалось, был весьма доволен собой, гравируя на лезвии своё имя вместе с именем Кейра.
К ней относились как к совершенному предмету.
Она подумала в оцепенении: «Это не может быть реальностью».
Но это была реальность.
— Если будешь сопротивляться, твоя семья погибнет из-за тебя.
«Чёртов псих».
— Похоже, ты не особо привязана к своему роду? — император усмехнулся, словно всё понимал. — А как насчёт твоего жениха? Если не будешь оказывать мне должное почтение, я сочту возможным отрезать хотя бы пару пальцев твоему жениху.
Император угрожал. И тогда Шарль наконец замолчала.
Император взял Кейру. Дитрих I был хозяином меча, и Кейра была ему подчинена.
Маги тайно устроили празднество, отмечая свой успех. Однако их радость была недолгой.
Заявив, что уничтожит всех свидетелей, император убил всех магов до последнего.
— Меч-защитник должен быть единственным в своём роде.
Капли крови, стекающие по кончику клинка, были столь горячими, что хотелось потерять сознание.
Она была мечом. Она лучше всех знала, какие выражения появляются на лицах людей, когда они умирают. Она знала ощущение смерти, причиняемой ею.
Она чувствовала это очень ясно и непосредственно. И император убил множество людей. Множество убийств совершено через неё.
«Я не хотела убивать».
Половину жизни она провела, купаясь в крови. Если она игнорировала вопросы императора о том, как эффективнее убить противника, на следующий день страдала её семья.
Сначала под пытками умер её старший брат, затем отцу отрубили голову.
Каждый раз, когда император наносил ущерб герцогской семье, он обязательно использовал Кейру.
У неё были очень плохие отношения с семьёй. Но какими бы они ни были, они всё же были её родными. По крайней мере, такого конца она им не желала.
— Наказывать нужно по системе коллективной ответственности. Разве я не говорил тебе много раз, что если не хочешь видеть, как умирает твоя семья, тебе просто нужно хорошо слушаться меня.
Если она говорила, что не хочет убивать, или рыдала, или проклинала императорскую семью, или с отвращением относилась к рукам императора — неизменно семью постигала трагедия.
«Я не хотела убивать...»
Император передал Кейру наследному принцу. Новый император, Дитрих II, передал её Дитриху III, а тот — Дитриху IV.
Кейра стала символическим мечом императора. Так прошли сотни лет. Невозможно даже представить, сколько крови было пролито.
Десятки, а может, и сотни тысяч.
«...Это не я убивала».
Она старалась не сойти с ума, думая в одиночестве. Никто не винит предмет, все винят того, кто им пользуется.
Но в основе этого лежит предположение, что у предмета нет самосознания. Кейра была мечом, но оставалась личностью.
Она всегда должна была жить с чувством вины и боли.
Но Кейра не могла даже видеть сны. Не могла спать. Не могла есть. Не могла умереть.
Мысли текли бесконечно, и это было первоначальным намерением магов, создавших новую Кейру.
Не существовало ада хуже этого.
«Почему? Почему я одна должна сходить с ума, даже не имея возможности забыть?»
Это причиняло страдания. Кейра могла общаться только со своим хозяином, императором. Император не считал ее человеком.
Она чувствовала одиночество. Никто не относится к мечу серьёзно. Но она по-прежнему испытывала эмоции. Радость, счастье, печаль, гнев. Она всё ещё была человеком.
«Моя боль — это счастье императоров?»
Умелый Дитрих III, немедленно выступающий и решающий проблемы при появлении демонических существ.
Мирихонэ II, быстро стабилизирующий ситуацию при возникновении гражданской войны.
Мирихонэ III, с каждым годом увеличивающий количество колоний и процветание империи.
Джиасон V, первым объединивший континент.
Все похвалы доставались императорам.
«Почему все, связанные со мной, должны были встретить такую ужасную и жалкую смерть?»
Между тем герцогский дом страдал из поколения в поколение. Потомки потомков, потомки потомков, родственники родственников — все были жестоко убиты.
И для их смерти тоже использовали Кейру. Дитрих I оставил такое завещание: если хочешь управлять Кейрой, используй в качестве слабого места кровь Ронанов.
«Всемогущий Эхирит...»
Она вспомнила об «Осколках Эхирита», которые маги заставляли её глотать. Если она проглотила частицу бога, внутри неё должен быть путь, ведущий к божеству.
Она ухватилась за эту внезапную мысль, как за спасительный канат.
«Я хочу отомстить. Это ужасно мучительно. Если Ты действительно существуешь, дай мне возможность наказать тех, кто использовал Твою божественную силу, создавая жизнь по своей прихоти».
Ни божественный меч, ни магический меч, ни меч-защитник, ни Кейра — ни одно из этих слов не могло точно её описать. Она была разрушена. Её сущность была искажена.
«Я полна обиды. Я страдаю. Я так страдаю, но император, который всё это замыслил, и его потомки процветают».
Была нарушена неприкосновенная абсолютная ценность. Это был их грех.
«Они говорят, что это ради процветания империи, что я должна быть благодарна за возможность проявить преданность. Я никогда этого не хотела. По крайней мере, не таким образом».
Как это — проливать слёзы? Она уже всё забыла.
«Я не была проклятым магическим мечом. Это несправедливо. Я родилась человеком, человеком! Человеком. Я — человек».
Она хотела быть человеком. Если у неё и было желание, то только это. Она молила об этом бесконечно долго.
И бог ответил.
Она вернулась.
400 лет. Произошло чудо, преодолевшее эти невыносимые годы.
— Хуф, хух, ху, ха.
Дыхание переполняло её ощущениями. Эти давно забытые чувства казались незнакомыми.
Утраченное тело жило и дышало по её воле. Она больше не была мечом.
Человеческая кровь, человеческая плоть, человеческие кости. Взглянув на свою ладонь, она увидела, какой пухленькой та была.
Это не могло быть сном. С тех пор, как она стала мечом, она не помнила ни одного сна.
— Хаа...
Солнечный свет проникал через окно.
Попытавшись просто встать, она упала, как будто споткнулась. Шарль поползла к зеркалу.
Все ощущения были новыми.
Это было чудо.
Она увидела своё отражение. Девочка, неуклюже двигающая всем телом.
Маленькая, хрупкая.
Розоватые щёки. Кожа, как молоко. Тёмно-синие глаза. Пепельно-светлые волосы.
Как заворожённая, она вглядывалась в глубины зеркала. Шарль не могла осознать происходящее.
Может быть, потому что она так долго мечтала об этом моменте, теперь, когда он наступил, она чувствовала лишь оцепенение.
«Я потеряла всё».
Жизнь. Тело. Права. Дом. Семью.
Множество родственников и потомков одной с ней крови.
Но теперь...
Жизнь, в которой всё было разрушено ради процветания империи. Никто бы не поверил, но это была её истинная жизнь.
— ...Я вернулась.
Произнеся это вслух, Шарль вздрогнула от удивления.
«Я могу говорить!»
Когда она говорила будучи мечом, это было похоже на «запись текста прямо в голову» императора. Это не был настоящий звук.
Прикоснувшись рукой к губам, она почувствовала их мягкость кончиками пальцев. Наконец-то она нашла себя.
— Я вернулась.
Великая и благородная империя, то, что император так стремился сделать вечно процветающим, убивая бесчисленное множество людей.
Фундаментальная причина, по которой никто не чувствовал вины, разрушая её жизнь.
Она расколет это на части, разберёт и заставит рухнуть в грязь.
Как только Шарль смогла снова мыслить, она приняла решение.
«Чтобы никто не мог гордиться...»
Она уничтожит эту страну.