Глава 74: «Цунаде в ярости!»
Даймё прибыл, но до третьего этапа экзамена оставалось еще несколько дней. Это время было дано ниндзя на восстановление сил. Кроме того, Третьему Хокаге нужно было провести секретное совещание.
В Башне Хокаге Кеичи и Минато сидели в конференц-зале, ожидая остальных. Вскоре за дверью послышался голос:
— Господин Минато, господин Кеичи, не ожидал увидеть здесь и вас.
— Господин Орочимару! — Кеичи и Минато одновременно поднялись.
Орочимару вошел. Этот человек двигался бесшумно, словно змея – они почувствовали его присутствие, только когда он оказался совсем рядом с дверью. Он вошел и занял свое место. Следом за ним появился Третий Хокаге.
— Это закрытое собрание… — начал было он.
— Хирузен, почему нас не известили о совещании? — Прервал его голос.
— …
В зал вошли Утатане Кохару и Митокадо Хомура. Кеичи бросил обреченный взгляд на Третьего. «Зачем он их притащил?» Хирузен лишь едва заметно вздохнул и покачал головой. Он их не звал. Кеичи все понял: мухи почуяли запах крови и не преминули слететься на пир.
Он холодно усмехнулся про себя, но внешне остался спокоен. Вместе с Минато они встали, приветствуя советников, а затем сели, стараясь не обращать на них внимания. Хирузену ничего не оставалось, кроме как указать им на свободные стулья.
Утатане Кохару, едва сев, сразу перешла к делу:
— Хирузен, я слышала, ты намерен частично снять запрет на изучение некоторых техник?
— Не на все, лишь на некоторые запретные техники, — уточнил Хокаге.
— Это недопустимо! — Горячо возразил Митокадо Хомура. — Большинство этих техник либо слишком опасны, либо вредят самому пользователю, а некоторые и вовсе аморальны. Открыть к ним доступ – значит погубить людей!
Орочимару лишь тонко улыбнулся, ничего не говоря, но его взгляд с интересом метался между советниками и учителем.
— Хирузен, мы ведь старые товарищи, — продолжила Кохару. — Ты прекрасно знаешь, что Учитель лично запечатал многие из этих техник в Свиток Печатей. Разве не идешь ты сейчас против его воли?
Она снова пыталась давить на Третьего авторитетом Второго Хокаге. Эти двое были настоящими ископаемыми. Сарутоби Хирузен порой сам мучился от их упрямства, потому и не звал их сегодня, но они все равно явились незваными.
— Учитель за свою жизнь создал огромное количество техник, — вздохнул Сарутоби. — О многих он даже не оставил записей. Те же, что остались, он наверняка завещал нам использовать с умом, обучая тех, кто этого достоин.
— Господин Третий Хокаге совершенно прав, — вовремя вставил Кеичи и незаметно подтолкнул Минато под столом.
Тот сразу подхватил:
— Нельзя допускать бездумного использования, но я считаю, что в ограниченных масштабах это необходимо. Особенно среди джонинов – у каждого из нас достаточно опыта и здравого смысла, чтобы решить, стоит ли применять ту или иную технику.
Орочимару сидел напротив них. Теперь его взгляд, полный любопытства, был прикован к Кеичи. Сначала он думал, что это собрание будет очередной попыткой Хирузена приструнить его, но все оказалось иначе. Снятие запретов на техники… Подумать только, этим двоим удалось убедить старого упрямца Хирузена! Но убедить Третьего – это только полдела. Орочимару мельком взглянул на советников и его губы тронула усмешка.
— Канда Кеичи, я знаю, что это была твоя идея, — Кохару резко повернулась к юноше. — Мы изучили твою Технику Дыхательной Активации. Она действительно полезна, но знаешь ли ты, что подобные методы сокращают жизнь?
— Срок жизни? — Кеичи холодно усмехнулся. — О нем можно беспокоиться, сидя в уютном кабинете, где нет никакой опасности. Но на передовой, когда ты каждое мгновение балансируешь на грани смерти, плевать на годы! Если бояться сократить жизнь активацией или дыханием, то можно вообще не выходить на бой.
— Ты! — Лицо Кохару мгновенно исказилось от гнева. — Ты что, смеешь намекать, будто мы боимся рискнуть собой? Мы тоже прошли через горнило войны!
— Полноте, Кеичи не хотел вас обидеть, — попытался сгладить углы Сарутоби.
— Не выгораживай его, Хирузен! — Воскликнул Хомура. — Слушай сюда, малец, мы ветераны и не раз смотрели смерти в глаза. Не смей думать о нас так низко!
— О как? — Кеичи даже не подумал отступать. Эти двое давно вызывали у него лишь раздражение. Третий Хокаге, хоть и бывал порой бессилен, в бою никогда не прятался за чужие спины, чего не скажешь об этих двоих. Став советниками, они возомнили себя Хокаге, но в пекло лезть не спешили, зато горазды были поучать. — Господин Второй Хокаге, будучи правителем, до последнего сражался на передовой. Господин Третий Хокаге тоже лично руководил сражениями. А вы… вы лишь советники. Когда вы в последний раз были на фронте?
Голос Кеичи звучал беспощадно. В зале повисла тишина, а затем… Грох!
Советники в ярости вскочили, хлопнув по столу:
— Ты как смеешь так разговаривать со старшими?!
Едва они закончили, как раздался еще один грохот. Окно в зале разлетелось вдребезги, и чья-то фигура буквально влетела внутрь.
— А что такое, старое отродье? По-моему, Кеичи все правильно сказал.
Знакомая мощная аура чакры. Кеичи и Минато в изумлении обернулись. А Орочимару довольно рассмеялся.
Цунаде! Подумать только, она все-таки вернулась.
Сарутоби Хирузен замер в оцепенении. Кохару на мгновение лишилась дара речи, но тут же взорвалась негодованием:
— Цунаде, это верх наглости!
— Мы с вами говорим о деле, а вы нам – о правилах. Я говорю о способностях, а вы мне – о приличиях. Нам не о чем беседовать. Я видела вас насквозь еще тогда, когда пыталась внедрить медицинских ниндзя, — Цунаде холодно усмехнулась и, бесцеремонно отодвинув стул, уселась рядом с Кеичи.
Она оперлась локтями о стол и продолжила без малейшего почтения:
— С самой смерти господина Второго Хокаге на передовой сражались мы и наш учитель. Вы хоть раз покидали деревню? Вы хоть раз чувствовали дыхание смерти?
— Да как ты… — у Хомуры от гнева задрожали руки.
— Прошлое? У кого нет героического прошлого? Все через это прошли, но только вы носитесь с этим, как с писаной торбой, и лжете самим себе! Тешите себя мыслью, что когда-то рисковали жизнью, и теперь имеете право почивать на лаврах! — Цунаде откинулась на спинку стула с вызывающей улыбкой.
Она вернулась, но это было лишь на время. Она пришла поддержать Кеичи и не собиралась задерживаться в Конохе, так что… плевать она хотела на их авторитет! Ей было в радость высказать все, что копилось годами.
Третий Хокаге прекрасно это понимал, и его голова разболелась еще сильнее. Сейчас любое его слово могло только подлить масла в огонь.
— Цунаде, нельзя быть столь категоричной, — раздался холодный голос. — И на передовой, и в тылу люди работают на благо деревни. И мы не боимся смерти.
В дверях появился Данзо. Кеичи с любопытством взглянул на него. Сейчас Данзо еще не опирался на трость и выглядел довольно внушительно, но от него все равно веяло чем-то зловещим и лицемерным.
— Работаете на благо? — Цунаде сразу перенацелила огонь. — Я вижу лишь, как Коноха раз за разом оказывается под ударом, как вокруг рыщут враги, а внутри деревни не прекращаются склоки и подковерные игры. Что вы сделали, кроме того что создали свой «Корень», от которого всех воротит?
Кеичи невольно восхитился – кажется, она долго копила этот яд.
— Роль «Корня» тебе не понять, — спокойно ответил Данзо, его не так-то просто было вывести из себя.
— О как? И раз эта роль так велика, почему же Коноха только и делает, что катится по наклонной?
Цунаде не стеснялась в выражениях, задевая даже Третьего. Она действительно пошла вразнос.
Орочимару, чья улыбка становилась все шире, наконец произнес:
— Почтенные, давайте оставим в покое заслуги советников – в конце концов, это не так уж и важно. На повестке дня у нас вопрос о запретных техниках, не так ли?
— …
«Какая ирония!», – Кеичи едва сдержал смешок. Сказать, что репутация и заслуги старейшин – дело второстепенное… Орочимару бил не в бровь, а в глаз.
Лицо Утатане Кохару буквально позеленело от ярости.
(Конец главы)