Глава 659 - Совершенно ничего (16)
Метаморфозы среди рабочих в Санму протекали скрытно. На фоне искажения характеристики [Морали] всё вокруг заволокло туманом недомолвок, так что сразу распознать угрозу не удавалось.
Лишь когда в игру вступили такие маги крови, как хозяин Лян, действовавшие в тени ради собственной выгоды, а скрытный покровитель стал за солидную мзду покрывать их художества, ситуация в провинции Чаншэн окончательно запуталась.
И когда эта волна покатилась на другие городские округа, местные власти наконец осознали: это не рядовая вспышка активности магов крови, а полноценный тектоничный сдвиг в умах.
На поверхность всплывали новые идеи. Понятия «работяга» и «капиталист» сделались предметом яростных дискуссий, а подспудные настроения, подстегнутые сдвигом [Морали] начали мутировать, устремляясь в совершенно непредсказуемую сторону.
«Дух работяги», который годами воспевали СМИ и храмовые жрецы, подвергся жестокой обструкции. Повсеместные случаи насильственного выбивания долгов зашатали позиции крупных корпораций провинции Чаншэн.
И пока на периферии бушевали страсти, в Тяньюане творилось нечто и вовсе безумное.
Правда, со знаком «плюс».
Устроившись на последней парте, Чэнь Юй углубленно читал книгу. С левого плеча к нему, словно ласковый котенок, льнула Ван Чуюнь, а справа пристроился Черныш, копируя манеру девушки.
Ворвался запыхавшийся Ма Дацян. В руках он держал стакан с остывшим бабл-ти:
— Батя! Как заказывал, добыл! Приказывай, что делать дальше!
— Мой приказ — поступи на бюджет в хороший вуз!
— Ветер свистит, не слышу!
— …Свободен.
— Есть!
Поделившись одним напитком с Ван Чуюнь, Чэнь Юй сделал глоток и вернулся к чтению.
Книга называлась «О морали» — ее оставила в наследство Лянь Цюй. Это был раритетный трактат, написанный некогда великим жрецом Водного Владыки. На черном рынке за один лишь допуск к чтению просили семизначные суммы.
Труд позволял приоткрыть завесу над принципами работы самой характеристики [Морали] , давая Чэнь Юю ключ к разгадке того, почему Тяньюань так резко сорвался с цепи.
В мире Великой Цянь мораль работала на подобии пружины: ее сжатие и расправление одинаково давили на оба полюса.
Теперь же, когда из-за загрязнения [Мораль] сместилась, обе стороны натянули пружину до предела, заставив людей острее реагировать на проявления добра и яростнее давать отпор злу.
Разобравшись в механике, Чэнь Юй наконец понял причину внезапной любви окружающих к своей скромной персоне.
Они и раньше были неплохи, но сейчас градус теплоты зашкаливал.
Впрочем, со временем смещенная мораль частично вернется в норму, хотя осадок в виде привнесенных «инноваций» навсегда останется частью системы.
Обмозговав текущую ситуацию, Чэнь Юй пришел к выводу, что всё идет по плану.
Здоровый дух бунта — дело полезное. В конце концов, раз уж люди стали культиваторами, пахать на дяденьку в роли бесправных лошадей — значит расписаться в собственной никчемности.
Единственное, что ему не нравилось — рост активности из-за щедрых выплат, но в любом деле есть свои издержки. Глупо ждать одних плюсов, закрывая глаза на минусы.
Захлопнув фолиант, Чэнь Юй отвлекся на пейзаж за окном.
Нынешний Тяньюань можно было описать ровно одним словом:
Психушка.
Каждый житель словно с цепи сорвался. Улицы перекопаны вдоль и поперек, повсюду прокладывают коммуникации, тянут кабели, монтируют водопровод и электричество.
Гигантские вливания в зарплаты, бесплатная медицина и дармовой паек наконец-то сдетонировали, ввергнув тяньюаньских смертных и практиков в коллективный припадок созидательного безумия.
Нетрудно было предсказать: когда этот строительный психоз схлынет, инфраструктура Тяньюаня обгонит показатели столицы.
А поскольку фабрики исправно генерировали для него тонны позитивных эмоций, Чэнь Юй чувствовал себя вполне счастливым.
Еще одна мина с часовым механизмом сдетонировала.
Поскольку он сам спроектировал этот взрыв, у него было время на эмоциональный менеджмент и минимизацию рисков.
Случайный же подрыв неизбежно принес бы проблемы, так что текущий сценарий подходил идеально.
Довольно кивнув, Чэнь Юй вызвал сводку негативных эмоций.
Ровно месяц прошел с релиза «Этой невероятной вселенной», и результаты впечатляли.
Негативные эмоции перевалили за 26 миллионов, позитивные — за 24 миллиона, а в резервном буфере плескалось еще двадцатимиллионное жалование.
Цель текущего этапа — 34 миллиона. Еще неделя кропотливой работы — и можно закрывать смену.
Однако странное чувство «вспышки интуиции» никуда не делось: неизвестный мелкий пакостник по-прежнему точил на него зуб, так что расслабляться было рано.
Пока Чэнь Юй гадал, кто же этот счастливчик, в дверях кабинета возник инспектор Ван и кивком поманил его за собой.
Бережно переложив Черныша в объятия опечаленной Ван Чуюнь, Чэнь Юй вышел в коридор.
Опередив вопрос, он уточнил:
— Инспектор Ван, что стряслось? На меня опять доносов насыпали?
— Доносов? Парень, там лавинообразный сель, — горько усмехнулся тот. — Пойдем в тихое место, мне нужно задать тебе очень много вопросов.
— В кабинет директора. Там тише всего.
— А ваш директор где?
— Да сам себя на школьных воротах повесил. Говорит, искупает грехи, но мне кажется, у мужика просто проснулись какие-то специфические фетиши.
Инспектор Ван выглянул в окно и действительно обнаружил покачивающегося на перекладине Лю Сяо.
Совсем с катушек съехал этот Тяньюань с оскверненной моралью.
Заперев изнутри дверь директорского кабинета, инспектор Ван набросил на замочную скважину полог конфиденциальности и с ходу выпалил:
— Жалоб на тебя вагон и маленькая тележка. Причем ладно бы только девелоперы — другие города тоже взвыли.
— Но я же нос туда не сул! Чего они жалуются? — искренне удивился Чэнь Юй.
— Попали под ударную волну. Честно говоря, я впервые в жизни вижу шестизначное число жалоб на одного человека. Ты теперь звезда всероссийского масштаба.
Приняв из рук инспектора толстую папку, Чэнь Юй принялся листать страницы и понял, что ситуация куда серьезнее, чем казалось.
— По всей провинции волна забастовок. В некоторых городах хозяев уже успели подвесить на фонарных столбах — языки до пупа вывалились, — сокрушался инспектор Ван. — Особенно отличился Санму: там много сильных тирунов, народ грубый, церемониться не привыкли.
— Но в жалобах Санму фигурирует не так уж часто.
— Потому что тех боссов уже закопали, а души заперли в Знамени Императора Людей. Мертвые, знаешь ли, жалоб не пишут.
— Вот оно что… Разве это не прекрасно?
— …Логика твоя мне недоступна. И вообще, хаос — это полбеды. Когда беспорядки достигают критической массы, дело выходит из ведомства инспекции. Им начинает интересоваться Большой Владыка.
— Какой еще Большой Владыка? Им делать больше нечего?
— Понятия не имею. Наверняка Звёздный Владыка Порядка. Он на дух не переносит хаос, и любая анархия живо привлекает его внимание. А раз за дело берется Большой Владыка, мягких методов не жди. Впрочем, пока мы еще не перешли черту.
Чэнь Юй уже открыл рот для нового вопроса, как вдруг небо за окном приобрело странный оттенок.
Только что стояла ясная осеняя погода, а в следующую секунду небосвод заволокло густыми лиловыми тучами.
И в самом сердце этого водоворота из фиолетовой дымки плавно спланировал вниз одинокий синий талисман, зависнув в метре от земли.
При виде этого знака лицо инспектора Вана моментально побелело, а по губам пробежала судорога:
— Большой Владыка… Как они вообще на это обратили внимание?!
Обернувшись к Чэнь Юю, он в ужасе выдохнул:
— Чэнь Юй! Ты что, мать твою, сотворил с провинцией Чаншэн?!
Судорожно перебрав в памяти события последних дней, Чэнь Юй ответил с абсолютной искренностью:
— Ничего! Совершенно ничего!
Простуда доводит человека до ручки.