Глава 560 - Дитя проклятия Цзи Наньюань (36)
Будь на месте Чэнь Юя обычный человек, Учитель Чжао вряд ли стал бы так терзаться сомнениями.
Согласно аналитике Звёздного Владыки, среди алхимиков ещё могли встречаться вменяемые особи, но чтобы сам алхимик оказался нормальным — событие из разряда фантастики.
Все они поголовно являлись рецидивистами. Последняя тюремная статистика сурово гласила: вероятность того, что алхимик угодит за решётку, составляла 95,1%, а средний срок профессионального долголетия равнялся трём годам.
Иными словами, ступив на эту скользкую дорожку, через три года пакуй вещички на зону.
Учитель Чжао прекрасно осознавал статистику, а потому его терзания лишь подтверждали: кандидат шёл с серьёзной заявкой на победу.
Раз уж председатель Си лично откопал этого кадра, значит, тот обладал уникальным набором изъянов, способных преподнести конкурентам незабываемый сюрприз!
— Я уже в предвкушении, выкатывайте его сюда!
— …Чэнь Юй, к чему столько энтузиазма?
Меньше чем за секунду смяв железную кружку в бесформенный ком, Учитель Чжао пожевал губы и выдал:
— Си Тяньло выходил на связь ещё вчера, уверяя, что парень —рождённый талант. Я изучил досье: действительно неплох, но минусы носят фатальный характер.
— Насколько фатальный? В житейском смысле или по вашей шкале ценностей, Учитель?
— И там, и там.
— …Раз уж это талант, в чём же загвоздка?
— Сначала глянь личное дело.
К резюме прилагалась фотография претендента. Лицо юноши не выражало абсолютно ничего, источая отчетливый дух мертвячины.
Черты лица отличались поразительной утонченностью, стирая грань между полом, а в графе «пол» значилось загадочное «не указано», оставляя вопросы без ответа.
— Почему у него пол не указан? — нахмурился Чэнь Юй.
— История долгая, замешаны редкие артефакты и скверна, читай дальше.
Листая анкету, Чэнь Юй с удивлением обнаружил, что соискателю едва исполнилось восемнадцать — ровесник.
— В восемнадцать лет уже числиться алхимиком? Чистой воды читерство.
— Ты в свои восемнадцать ворочаешь миллиардами, так что главный читер здесь явно ты.
— Мне просто не везёт с кармой.
— …Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Листай дальше.
Ознакомившись со следующей строкой, парень обнаружил, что оценка духовного корня кандидата застряла на отметке в шестьдесят баллов.
Искусственно выращенные корни выдавали ровно столько же, а значит, потолком развития для парня оставался пятый уровень Конденсация Ци.
Пусть духовный корень звёзд с неба не хватала, по документам парень являлся честным выпускником провинциального колледжа с весьма неплохими баллами.
Но всё это меркло перед главным показателем — шкалой морали.
10 баллов.
Увидев цифру, Чэнь Юйтщательно протёр глаза, после чего ткнул пальцем в графу:
— Учитель Чжао, тут опечатка, верно?
— Никакой ошибки, ровно десять баллов.
— У меня в своё время было двадцать! Что это за десять такие?! Он что, в ходе экспериментов угробил пару сотен тысяч подопытных?!
— Причин Си Тяньло не раскрывал, но уточнил, что злого умысла не было. И относиться к нему нужно с прохладцей, уловил?
— Это ещё почему?
— Хм… На нём лежит проклятие. Всякий, кто проникнется к нему симпатией, или к кому привяжется он сам, неминуемо обречён на череду катастроф. По его собственным словам, некогда у него был близкий друг, который пал жертвой непредвиденной трагедии лишь за то, что проявил к нему доброту. С тех пор он наотрез отказывается принимать любые проявления тепла извне и сам не излучает их.
— Вот оно как…
— Тем не менее, теоретическая база у него железная. Лишённый даже намёка на благословение Пять Денежных Звёздных Владыка, он ворочает алхимическими формулами так ловко, что знатоки ставят его авторитет в алхимии вровень с моим авторитетом в математике.
— Звучит… несколько двусмысленно. Почему не сравнить его авторитет с вашим весом среди серийных убийц?
— Ты за кого меня принимаешь? Короче, вводные я тебе дал, брать или нет — решай сам.
Внимательно изучая анкету, Чэнь Юй прикинул варианты и задал вопрос:
— А чем грозит столь низкий показатель морали?
— Небожители таких не жалуют, мягко говоря.
— Иными словами, Небеса ненавидят его за безнравственность, а проклятие обрекает на погибель каждого, кто рискнёт проявить симпатию? Я правильно уловил мысль?
— Именно так.
— Мм… Звучит как отличный кандидат для эксперимента! Пожалуй, это как раз то сокровище, которое я искал!
Наблюдая за тем, как в глазах парня разгорается нездоровый огонь, Учитель Чжао пристально вгляделся в личное дело, а затем тихо поинтересовался:
— Чэнь Юй, ты…
— Всё по плану! И уверяю вас, Учитель, на сей раз это действительно часть моего грандиозного плана.
— А в прошлые разы было не так?
— В прошлые меня вела судьба!
Слегка встряхнув бумаги, Чэнь Юй почувствовал, что впору начинать всерьёз предвкушать потенциал нового сотрудника.
Но перед этим требовалось укомплектовать обещанные провинцией Чаншэн компенсации, закрыть квоту по алхимикам и подготовить необходимую инфраструктуру.
Явление кадра народу!
Три дня спустя, в субботу пополудни, Си Тяньло объявился на границе владений Тяньюаня и Санму, приволочив с собой субтильного паренька.
Тот выглядел тощим, застиранная до белизны одежда сидела мешком, а походный рюкзак казался больше своего владельца.
Шевелюра юноши торчала во все стороны буйными вихрами, казалось, каждый волос жил собственной волей и рос куда заблагорассудится.
В резком контракте с неопрятной причёской лицо паренька поражало воображение безупречной красотой.
Возраст и половую принадлежность угадать не получалось: андрогинная внешность стирала границы так искусно, что в зависимости от угла зрения в нём мерещились черты то юноши, то девушки, заставляя наблюдателя сомневаться в собственном рассудке.
Стоило кому-то взглянуть на него — будь то мужчина или женщина, — как в чертах лица мгновенно находилось что-то родное и манящее, вызывая непреодолимую волну симпатии, после чего жертва неминумо попадала в тенета висящего на нём проклятия.
Застыв на пограничной черте, Си Тяньло указал подбородком на раскинувшийся вдали город:
— Цзи Наньюань, вот он — Тяньюань, наша общая родина.
— Твоя, но не моя, — холодно бросил юноша.
Пропустив холодность мимо ушей, Си Тяньло добродушно улыбнулся:
— Твой дед в своё время трудился именно здесь, да и сам он уроженец Тяньюаня, так что место вполне родное.
— И что с того? Разве он не сгинул здесь в обиде и тоске? К тому же у нас был уговор: я отрабатываю тут положенный месяц, а ты возвращаешь рецепты моего деда.
— Не сомневайся, слово я держу.
Мрачно зыркнув на спутника, Цзи Наньюань сухо кивнул и двинулся вперёд.
Пройдя десяток шагов, он вдруг обернулся и бросил на прощание:
— Си Тяньло, ты чего застрял?
— Мне нельзя дальше, проклятие не пускает меня за черту. Отыщешь Учителя Чжао, он проводит тебя к Чэнь Юю.
— Понял, я пошёл.
Преодолев половину расстояния, юноша снова оглянулся и заметил, что Си Тяньло всё ещё машет ему вслед рукой.
На его холодном лице против воли промелькнуло подобие улыбки; давно забытое тепло родственных утр подтолкнуло его поднять руку в ответный жест, после чего он зашагал дальше.
Как только фигура парня растворилась в мареве у дороги, Си Тяньло опустил руку и перевёл взгляд под ноги: почва вокруг него стремительно покрывалась ржавчиной и превращалась в бесплотный шлак.
Постояв пару секунд над мёртвой землёй, председатель тяжело вздохнул:
— Тц…
Проклятие Цзи Наньюаня за последнее время стало ещё злее.