Глава 56 - Красота!
Свернувшись калачиком на узкой койке, Чэнь Юй проснулся.
Небо за окном ещё даже не думало светлеть. В душной спальне продолжали спать остальные тридцать с лишним человек. Кто-то тихо всхлипывал под одеялом, сквозь сон зовя маму.
В спертом воздухе парили видимые глазом пылинки, перемешиваясь со зловонием пота и немытых ног, отчего сам кислород казался густым и тяжелым.
Выбравшись из-под покрывала, Чэнь Юй сладко зевнул, подхватил лежавший неподалеку заводской свод правил и решил выйти на свежий воздух.
Снаружи стояла глубокая ночь. Луна сияла среди редких звёзд, в траве стрекотали сверчки и пел лёгкий ветерок. Однако в нескольких шагах от жилого корпуса цеха горели ярким огнём. Ночная смена вкалывала вовсю, но шума не было слышно — звукоизолирующие заклинания полностью отсекали гул станков от общежития.
Найдя тихий уголок, Чэнь Юй сперва сбросил с себя заклинание «Озарение», а затем сотворил чары «Срез ключевых мыслей», превратив многостраничный справочник в сжатую суть. После этого он снова активировал «Озарение».
Как он и предполагал, в заводском руководстве разделу «Льготы и привилегии сотрудников» была посвящена всего одна лаконичная строчка:
[Вы можете пить воду.]
Зато обязанности рабочих и бесконечные штрафы занимали целые фолианты. От одного взгляда на этот список волосы вставали дыбом.
За каждым предупреждением о технике безопасности крошилась чья-то жизнь, а за каждым правилом стояли десятки, а то и сотни выписанных штрафов.
Сцепив зубы и превозмогая отвращение, Чэнь Юй тихо вздохнул:
— Ну и сволочи же эти капиталисты. Какой дрянной завод.
[При высотных работах заткните задний проход, подвяжите одежду спереди и сзади, а ключи сдайте надзирателю во избежание справления нужды на высоте. Нарушителям — штраф.]
[Жалобы и предложения следует выбрасывать исключительно в мусорную корзину в кабинете надзирателя. Мы лично соберем их и подвергнем безопасному уничтожению. Нарушителям — штраф.]
[Владелец завода исполнен милосердия. При производственной травме кричите не громче 40 децибел, дабы не испортить владельцу настроение. Нарушителям — штраф.]
…
Дочитав до конца, Чэнь Юй смог лишь выдохнуть:
— Ну просто высший класс!
Завалившись на мягкую траву за пределами завода, он уставился на луну, скрывшуюся за набежавшей тучей. Идти работать на такой завод — абсолютная бессмыслица.
Он уже подумывал, не плюнуть ли на всё и не завершить ли погружение, как вдруг над ним нависла темная тень.
Лицо бригадира девятой группы заслонило ночное небо. Тлеющий кончик самокрутки алой искоркой вспыхивал у него в губах.
— Бригадир? Что-то случилось? — спросил Чэнь Юй.
Старик ничего не ответил. Вместо этого он молча опустился на траву рядом.
Пошарив за пазухой, старик сперва достал сигарету, но, подумав, убрал ее обратно и извлек потертую жестянку. Открыв коробочку, он пересчитал содержимое и с глубокой торжественностью протянул Чэнь Юю пеструю пятицветную конфету, завёрнутую в тонкую рисовую бумагу.
— Спасибо, но не стоит.
Старый бригадир одарил его спокойным взглядом и снова тряхнул коробкой, побуждая угощаться. Делать было нечего — Чэнь Юй выбрал одну и отправил в рот прямо с съедобной оболочкой.
Пятицветная конфета не была каким-то изысканным лакомством. Обычно их делали прямо в Тяньюане кустарным способом, так что сладость гуляла от штуки к штуке. Чтобы сделать вкус оригинальнее, туда порой добавляли соль, придавая глубину. А особо экстравагантные мастера могли всыпать кинзу или жгучий перец — словом, каждая конфета была чистой рулеткой.
Впрочем, конфета от бригадира оказалась идеально сбалансированной по сладости и соли, с мягким молочным оттенком. Было видно, что в её приготовление вложили душу. Вкус Травы Спокойствия Духа прослеживался весьма четко — и в довольно высокой концентрации: в груди сразу разлилось приятное умиротворение.
Считав эмоции с лица Чэнь Юя, старый бригадир продолжал дымить своей самокруткой, но морщины у его глаз чуть разгладились.
Докурив, он бросил бычок в траву, с силой раздавил его каблуком, а затем крепко сжал плечо Чэнь Юя и тихо произнес:
— Не прыгай. Если станет совсем невмоготу — беги. В этом нет позора.
Сунув руки в карманы, старик поднялся и своей размеренной, твердой походкой отправился дальше дозором по территории.
Глядя вслед его сгорбленной, исхудавшей спине, Чэнь Юй пробормотал:
— Он что, боялся, что я сброшусь? Надо же, какой добрый человек. А ведь рабочие здесь, похоже, вообще отличные ребята.
Снова растянувшись на траве, Чэнь Юй подумал, что пробыть здесь еще немного не помешает. В конце концов, для него это лишь временный опыт, а ведь кто-то проводит так всю свою жизнь.
Впрочем, едва вернувшись в цех и снова забившись в узкий металлический шкаф, он горько пожалел, что не сбежал сразу.
Всю первую половину дня Чэнь Юй, скрючившись в Источнике Маны, чувствовал себя обычной водопроводной трубой. Духовная энергия входила через ноздри, а мана выходила через пупок.
Он превратился в бездушный генератор маны, а само его существование и естественные потребности казались лишь побочным продуктом этой адской машины.
Под грохот механизмов и в раскаленном, спертом воздухе рассудок Чэнь Юя постепенно улетучивался. Ему казалось, что он сам стал деталью станка и обречен работать здесь целую вечность.
Этот кошмар закончился только к полудню, когда к шкафу приволокли какого-то юного, растерянного паренька. Под сочувственным взглядом Чэнь Юя тот полез в нутро машины, чтобы стать новым Источником Маны.
«Спасибо тебе, братан. Держись там покрепче», — мысленно пожелал ему Чэнь Юй.
Освободившийся Чэнь Юй, однако, отдыха не получил. Его перевели на другую задачу — контроль качества.
Помрачневший бригадир девятой группы с неизменной сигаретой в зубах отвел Чэнь Юя в соседний цех. Там возвышалась гордость предприятия — Машиностроительного завода сельхозинвентаря Тяньюаня: Ловец Тип IV.
«Ловец» указывал на назначение, а «Тип IV» — на четвертое поколение модели.
Внешне это был человекоподобный марионеточный доспех, однако на его корпус наварили такое безумное количество тяжелых железных пластин, что гуманоидный силуэт стремился превратиться в сплошной шар.
Эти машины экспортировали в другие округа, где требовались недорогие, но невероятно прочные марионетки-приманки для сдерживания специфических биологических угроз. Они должны были быть достаточно крепкими, чтобы сковать аномальную тварь боем и дать другим культиваторам время отступить или перегруппироваться.
Постучав по бронированному боку машины, бригадир жестом показал Чэнь Юю смотреть внимательно.
Сняв перчатку, старик сжал сухой кулак. Его простой, лишённый украшений Прямой Кулак обрушился на корпус марионетки. Раздался гулкий, низкий колокольный звон.
Прямой Кулак старого бригадира был закален тысячами повторений и доведен до идеала. Вся сила его тела выплеснулась в этот единственный удар, заставив многотонную конструкцию задрожать.
Прищурившись, бригадир дождался, пока вибрация утихнет, затем поднял с пола отвалившийся кусок железа и, нахмурившись, тяжело закашлялся.
К нему тут же подбежал молодой бригадир. Побледневший парень не успел произнести и слова оправдания, как старик отвесил ему звонкую пощечину, отчего тот отлетел в сторону.
Хотя бригадир не обронил ни слова, Чэнь Юй отчетливо прочитал в его глазах: «Позорище!»
Жестом приказав уволочь потерявшего сознание юношу, старик указал на оставшиеся марионетки, давая знак Чэнь Юю начинать.
Сделав шаг вперед, Чэнь Юй вновь активировал «Озарение», мгновенно возведя свой навык Прямой Кулак на уровень совершенства.
Сжав пальцы, он почувствовал, как мышцы спины и рук скручиваются в тугой узел, аккумулируя всю мощь тела в правом кулаке, подобно натянутой тетиве боевого лука.
Когда концентрация энергии достигла предела, кулак рванулся вперед. Свист рассекаемого воздуха заставил бригадира забыть о сигарете — старик ошеломленно уставился на юношу.
Когда бычок выпал у него из рта, над цехом раздался оглушительный гул, и марионетка перед Чэнь Юем содрогнулась всем корпусом.
Глубокий гул привлек внимание остальных рабочих. Когда они увидели, что источником этого удара был простой старшеклассник, их глаза наполнились немым изумлением.
Старый бригадир замер на мгновение, затем поднял с пола упавший бычок, отправил его обратно в рот, снял с головы потертую кепку и водрузил ее на голову Чэнь Юя.
Едва ощутимо взъерошив его волосы, старик улыбнулся и произнес:
— Красота!