Глава 546 - Я добавлю еще двадцать миллионов
Чэнь Юй повернул голову, посмотрел на Дао Линъюнь и тихо спросил:
— Твоя тетушка — тоже адвокат?
— Угу, к тому же первоклассный адвокат, в чьем арсенале больше тысячи лазеек.
— У нас есть шансы на победу?
— Зависит от того, сколько ей заплатили. За пятьдесят тысяч она отработает для видимости, за два миллиона станет сражаться с нами правой рукой, а за пять миллионов выложится на все сто.
— И как по-твоему, сколько ей отвалили?
— Понятия не имею. В нашей семье принято вести раздельный бюджет. У нашей собаки даже собственный банковский счет имеется.
Словосочетание «раздельный бюджет» было привычным, но вот персональный банковский счет у домашнего питомца — это уже в новинку.
Хотя Чэнь Юй страсть как хотел узнать, каким именно образом пес заводит себе карточку в банке, сейчас был явно не подходящий для расспросов момент.
В этот самый момент тетушка со стороны истца уже закончила разбирать материалы дела. Бросив беглый взгляд на Чэнь Юя и его спутников, она подняла один палец и холодно бросила в сторону ЦАО Чжэня:
— Требуется еще десять миллионов.
— Я дам тебе двадцать. И еще двадцать после победы.
В тот же миг аура матери Дао Линъюнь неузнаваемо преобразилась.
Только что перед ними возвышался бездушный айсберг, а теперь — обнаженный, жаждущий крови меч.
Кивнув, тетушка сняла очки, распустила волосы, сбросила туфли на шпильках и аккуратно поставила их в сторонке. Затем она в упор уставилась на Дао Линъюнь и чеканно произнесла:
— Доченька, матушка идет тебя убивать.
Помолчав пару секунд, Чэнь Юй протянул:
— Какая же тетушка пафосная… У вас в семье все такие того-этого?
— Старший брат, в суде лучше молчи, — прошептала та, — иначе я не смогу тебя защитить.
— Ох.
Сидевший во главе зала распорядитель суда провинции Чаншэн кашлянул в кулак и объявил:
— Раз все собрались, давайте начнем. Прежде всего, сформулируем исковые требования истца. Будьте любезны, министр ЦАО, огласите суть претензий вашей стороны.
ЦАО Чжэнь с улыбкой посмотрел на Чэнь Юя:
— Все просто: прекратить нарушение авторских прав, возместить убытки и принести официальные извинения.
— Не могли бы вы уточнить детали?
Мягко кашлянув, ЦАО Чжэнь продолжил:
— Полностью остановить разработку проекта Мой сон, предать огласке весь исходный код и использованные техники, а также передать нам на экспертизу все музыкальные и иллюзорные ресурсы.
— Кроме того, поскольку Тяньюань незаконно задействовал наши сны для подавления бедствий, мы требуем вернуть все к первоначальному состоянию — ровно в тому моменту, когда эти бедствия только зарождались.
— И наконец, опубликовать в прессе покаянное заявление о том, что они больше никогда не посмеют заниматься плагиатом.
Ма Дацян не выдержал. Ткнув пальцем в ЦАО Чжэня, он взревел:
— Какую же херню несет этот долбаный урод!
Сидевшая на скамье для публики Ма Юэру тут же вскочила и указала на него пальцем:
— Господин распорядитель, он выражается матом!
Распорядитель бросил взгляд на Ма Дацяна и со вздохом произнес:
— У него сто очков морали, так что ему позволено, но с лимитом. Ма Дацян, за один день тебе разрешено произнести в зале суда не более двадцати матерных слов. Уяснил?
— Уяснил, ваша светлость.
Ма Дацян кивнул, резко развернулся к Ма Юэру и заорал:
— Ма Чуньхуа, ты, тупая сука без единого извиночки в черепной коробке, пасть порву, заткнись, а ты, сраный ублюдок, бля-бля-бля…
Целых пять минут он поливал всех трехэтажным матом, пока у него не кончился объем легких. Выдохнувшись, он одарил победной улыбкой Ма Чуньхуа, которая от ярости едва не отбросила коньки.
— Осталось восемь слов, — невозмутимо констатировал распорядитель суда провинции Чаншэн. — Продолжать будешь?
— Не, приберегу на потом.
— Прекрасно, тогда продолжим. Господин Чэнь Юй, что вы можете возразить на требования господина ЦАО Чжэня?
— Мне можно материться? — уточнил Чэнь Юй.
— У вас восемьдесят пять очков морали, к сожалению, нельзя.
— Тогда я отклоняю все требования и пропускаю свой ход.
Озадаченно взглянув на Чэнь Юя, распорядитель развел руками:
— Раз так, переходим к этапу предоставления доказательств. Прошу подождать.
Он выставил на стол древние весы и сделал шаг назад:
— Явьтесь же, Звёздные Владыки.
В тот же миг барельефы на стенах просторного зала ожили.
Бесчисленные невидимые взгляды устремились на них сверху вниз. Каждый барельеф воплощал бдительное око небожителя: все божества, чья юрисдикция распространялась на законы и правосудие, перенесли свое внимание сюда, превратив зал суда в грандиозную божественную область.
Воспользовавшись заминкой, пока взгляды еще падали на плиты пола, Дао Линъюнь шепнула Чэнь Юю:
— Началась стадия юридических дебатов. Секрет успеха здесь вовсе не в доказательствах, а в искусстве убеждения. Стоит тебе убедить большинство Звёздных Владык в своей правоте, и дело в шляпе.
— Вот оно как…
— Так что положься на меня. Наша профессия создана для таких моментов.
Глубоко вздохнув, Дао Линъюнь попыталась выгнать из груди страх, как вдруг услышала голос матери соперницы:
— Лазейка номер один-один-два-два-один-два-два-три-один.
— Тьфу ты, черт, сразу с козырей заходит! Сразу видно — мать четырехмиллионного адвоката! Ну ничего, лови ответку: лазейка номер два-один-один-три-два-один-два-три-два!
Противница в лице родительницы Дао Линъюнь одарила ее редкой улыбкой и бросила:
— Номер три-один-один-один-один-один-три-два-один.
— Тогда…
Обе стороны завязали яростную перепалку, от которой вокруг стоял невероятный шум, однако Чэнь Юй не понимал в этом птичьем языке ровным счетом ничего.
Ма Дацян вырубился еще в самом начале и теперь сладко посапывал. Маленькая хомячка уставилась вперед круглыми глазами, изо всех сил пытаясь делать умный вид, но любой дурак понял бы, что она ни черта не смыслит.
Зато Учитель Чжао с мрачным лицом следил за пикировкой адвокатов и время от времени одобрительно кивал.
Заметив, что Учитель Чжао в теме, Чэнь Юй придвинулся ближе:
— Учитель Чжао, вы что-нибудь понимаете?
— М-м, отчасти. Хотя лицензии юриста мира Великой Цянь у меня нет, адвокатская корочка города Тяньюань в кармане имеется.
— Истинный мастер на все руки. И о чем же они толкуют?
— Атака через лазейки. Звёздные Владыки уже ознакомились с материалами дела, и теперь задача сводится к тому, чтобы с помощью процессуальных брешей перетянуть судей на свою сторону. Видишь те весы?
Проследив за его взглядом, Чэнь Юй заметил, что чаши весов непрерывно раскачиваются из стороны в сторону, словно взвешивая нечто невесомое и ожесточенно колеблясь.
Каждый раз, когда Дао Линъюнь или ее противница выкрикивали очередной номер, чаши вздрагивали и кренились в ту или иную сторону.
Поделившись наблюдением с Учителем Чжао, Чэнь Юй услышал в ответ:
— Всё верно, именно так оно и работает. Как и сказала Дао Линъюнь, судебные прения — это не изложение голых фактов, а битва за умы. Каждая лазейка призвана заручиться поддержкой небожителей и качнуть чашу победы в свою пользу.
— А нельзя обойтись без этих брешей?
— Раньше можно было, теперь — нет. Эффект от удачно найденной лазейки не перекроют и сотня логических доводов. Когда первый же адвокат просек, насколько это эффективный инструмент, все судебные процессы превратились в то, что ты видишь сейчас. К тому же любая лазейка после разового применения закрывается навсегда. Поэтому юристы обязаны сутками напролет читать груды фолиантов, накапливая запас брешей.
Наблюдая, как дамы продолжают сражаться на непонятном ему диалекте, Чэнь Юй понял: Дао Линъюнь была права. Законы этого мира превратились в совершенно чужеродную субстанцию.
Час пролетел на одном дыхании.
По мере того как доступные Дао Линъюнь лазейки иссякали, отбиваться ей становилось все труднее.
Однако, отразив очередную атаку, мать соперницы не спешила переходить в наступление. Бросив взгляд на сидевшего рядом ЦАО Чжэня, она спокойно произнесла:
— Деньги закончились.
Дао Линъюнь облегченно выдохнула и с замиранием сердца посмотрела на весы, чья стрелка едва заметно качнулась в их сторону.
Но к ее ужасу, ЦАО Чжэнь невозмутимо ухмыльнулся и бросил:
— Я добавляю еще двадцать миллионов.