Глава 485 - Приступаем к работе (Часть 56)
Театральное представление на сцене продолжалось, но Ло Туну уже не хотелось на него смотреть.
Не потому, что было скучно — просто не хватало сил сдерживать порыв.
Внутри него забил фонтан идей, плотность которых казалась противоестественной.
Раньше он считал себя человеком творческим — в конце концов, без толики фантазии невозможно изобрести новые методы начертания заклинаний для адептов стадии Конденсации Ци.
Но теперь Ло Тун понял: то, что он считал творческим полётом, стоило назвать жалкой возней.
Оковы рухнули, породив лавину вдохновения, грозную, как сход ледника или цунами, поглотившую его с силой в миллионы раз превосходящей яркость солнца, пока в голове одновременно рождались и умирали мириады звёзд.
Вернувшись за временное рабочее место, он заметил, что Очкарик, Коротышка и Дылда тоже погрузились в работу.
Никто не проронил ни слова — все молча вперили взоры в чертежи.
Отзвуки недавнего потрясения ещё звенели в ушах, а перед закрытыми глазами по-прежнему возвышалась башня, построенная Линь Сином и Линь Юнь.
Протянув руку, Ло Тун почти физически ощущал шершавую поверхность виртуального блока, его вес, фактуру.
Мысль неслась дальше, подкидывая варианты взаимодействия кубиков друг с другом ради рождения новых функций.
Прежний проект наконец сложился в единую мозаику: озарение прорезало тьму подобно молнии, позволив ему воочию узреть всю полноту грядущего мира грёз.
Его пальцы запорхали над интерфейсом. Поток озарений толкал его вперед, заставляя искать лучшие технические решения для реализации задумок Чэнь Юя и подчеркивать очарование кубического мира.
Не только Ло Тун — вся команда горела тем же огнем.
Едва Чэнь Юй справился с двумя девчонками и вернулся, перед его взором предстала картина абсолютной концентрации.
В импровизированной студии стояла звенящая тишина: каждый либо заново переживал недавнее потрясение, либо лихорадочно переносил эмоции в код.
Ло Тун погрузился в медитативный анализ; Очкарик ваял программные модули; Коротышка методично перечислял повадки известных ему зверей, размышляя, как сделать живность интересной для геймплея; Дылда устремил взор в сторону механики, силясь перенести на рельсы кубического мира автоматические устройства.
Цзян Цяо корпела над алгоритмами генерации ландшафтов, Сюй Юйжань изучала растительный покров мира. Бескрайние просторы давали каждому точку опоры для приложения сил.
К процессу подключились даже наставники, внося лепту в те или иные аспекты, казавшиеся им забавными.
Лянь Цюй тоже порывалась присоединиться, но Чэнь Юй вовремя пресёк её порыв.
Ростом едва метр с кепкой, Лянь Цюй задрала голову и уставилась на него с обидой:
— Чэнь Юй, почему ты не даешь мне делать сон?
— Потому что твои рисунки слишком пошлые. Художественная планка в этот раз не запредельная, главное — выставить правильный свет и тень, так что отдохни.
— Разве пошлость — это плохо? И вообще, с чего ты взяв, что они пошлые? По-моему, всё предельно целомудренно!
Помолчав пару секунд, Чэнь Юй молча тыкнул пальцем в изображение крипера:
— Ну-ка, нарисуй мне вот это. Без фокусов.
Сделав пару быстрых штрихов, Лянь Цюй развернула иллюзию:
— Глянь! Разве тут есть хоть капля пошлости?
Уставившись на насквозь пропитанного чувственной негой крипера, Чэнь Юй не стал церемониться:
— По моим меркам, эта штука развратно до неприличия.
— Тогда тебе прямая дорога к врачу.
— Врач здесь я. Впрочем, специалист у нас тоже есть. Бай Буюй, подойди на секунду!
Бай Буюй, размышлявшая над тем, как уместнее внедрить в мир врачей, оторвалась от работы и подошла:
— Что случилось?
Ткнув её носом в творение Лянь Цюй, Чэнь Юй осведомился:
— Как по-твоему, для чего сгодится этот рисунок?
Поразмыслив с минуту, та вынесла вердикт:
— На ужин в качестве гарнира. Лянь Цюй, чего ты на меня так уставилась?
Отпустив Бай Буюй, Чэнь Юй подозвал Учителя Чжао:
— Учитель Чжао, ваше мнение?
Покрутившись вокруг крипера и помрачнев лицом, наставник изрек:
— Прекращай заглядываться на столь нездоровые вещи. Хотя композиция, признаться, художественная. Первый и последний раз. Лянь Цюй, и ты туда же — чего уставилась?
Проводив Учителя Чжао взглядом, Чэнь Юй повернулся к притихшей Лянь Цюй:
— Послушай, мать-лоли, я далек от ханжества. Но проект рассчитан на любой возраст, а твои опусы способны необратимо деформировать психику подростков. Прибереги свои эротические фантазии до той поры, пока мне действительно не понадобится пикантный арт.
— Да я же не специально! — закрыв лицо ладонями, Лянь Цюй ревела убежала прочь.
Проводив её вздохом, Чэнь Юй лишь покачал головой.
Конечно, никто не запрещал блокам быть чувственными, но пикантность кубических форм выглядила чересчур сюрреалистично.
Если из-за этого у подрастающего поколения разовьются специфические фетиши, грех на душу брать не хотелось.
Энтузиазм сотрудников был раскочегарен на максимум: в глазах горел огонь, в груди стучало пламя, каждый рвался выплеснуть озарение ради доработки проекта.
Цель достигнута, оставалось наладить темпы производства — и заказ будет выполнен в лучшем виде.
Благодаря кристальному пониманию желаний Чэнь Юя, продуктивность команды взлетела до небес.
Уже на первые сутки родился первый рабочий билд.
В основу легли пять базовых блоков: земля, камень, вода, дерево и руда.
Этот квинтет олицетворял пять стихий за исключением огня, образуя фундамент для всех прочих элементов вселенной.
При старте генерации мира специальный свод правил собирал эти пять блоков в единую экосистему, возводя ландшафт с нуля.
Поначалу законы выглядели примитивно, а мир получался донельзя абстрактным.
Кубический хаус царил повсюду: одиночные блоки хаотично разлетались по пространству, равномерно заполняя чанки.
Водные блоки после спавна растекались с безумной скоростью, мгновенно обрушая хрупкую симуляцию.
Тем не менее, благодаря стараниям Цзян Цяо правила генерации постепенно совершенствовались.
К концу первых суток на экране уже красовались равнины, горные цепи, реки и озёра, создавая иллюзию настоящего мира.
На вторые сутки в дело пошел Светящийся перелив: титульный навык Звёздного Владыки позволил Чэнь Юю облагородить палитру блоков и выкрутить настройки лучей до ослепительной красоты.
Сюй Юйжань внедрила собственную логику роста флоры — разнообразные ростки, плоды и формы кустарников органично вплелись в ткань мира, сделав его неотъемлемой частью.
На третьи сутки Коротышка заселил мир фауной.
Сперва появились привычные коровы, куры, собаки и свинки, за которыми последовала более экзотическая живность вроде смирных муравьёв и любящих потереться о ногу кошек.
На четвёртые сутки Чэнь Юй взялся за безжалостное сокращение функций.
Многие механики вышли излишне громоздкими: темпы роста культур и размножения скота отдавались слишком суровым реализмом, в котором не было нужды.
Ему не улыбалось перегружать игроков рутиной, поэтому всё скучное безжалостно шло под нож, а веселье оставлялось в неприкосновенности.
Под удивленные возгласы и даже слёзы Сюй Юйжань с Коротышкой Чэнь Юй вырезал девяносто пять процентов наворотов, оставив лишь самую суть.