Глава 458 - Полюбуйся на свои художества (45)
Чэнь Юй ожидал, что противник выпустит веер бумажных талисманов или обрушит какое-нибудь разрушительное заклинание, но поведение флаера выглядело откровенно безумным.
Машина полностью игнорировала тактические маневры: пилот просто отстрелял весь боезапас висевших на подвесах талисманов, после чего без малейших колебаний направил машину носом в землю, даже не пытаясь выйти из пике.
Среди бушующего пламени Чэнь Юй разглядел голову пилота, вылетевшую из кабины от удара и покатившуюся прямо к его ногам.
Пусть кожа бедолаги обуглилась и потрескалась от жара, на его лице не было ни тени боли — лишь блаженное выражение человека, наконец-то дождавшегося конца смены.
Узрев это выражение, Чэнь Юй, как заядлый ветеран игровой индустрии, познавший всю прелесть сверхурочных, проникся глубочайшим сочувствием.
Вспомнив слова предыдущего пилота, он не удержался и бросил:
— Сколько смен подряд ты пахал безвылазно?
— Пятнадцать суток, — горько усмехнулась горящая голова. — Ну наконец-то можно сдохнуть и вернуться домой. Держись, браток, крепись! У меня пара друзей тоже мечтают отдохнуть от этого дурдома.
— Слушай… а от меня что требуется?
— Прикончи меня поскорее и постарайся уничтожить поэффектнее. У нас тут у пилотов отпусков не бывает от слова совсем — единственная передышка выпадает только в момент, когда твою тушку собирают заново. Когда был адептом физического развития, еще куда ни шло, хоть плоть можно было размять. А стукнуло шестьдесят — всё, добро пожаловать в кресло пилота беспилотника.
— Понял, принято.
— Премного благодарен. Есть темы, о которых я не могу распространяться — стоит сболтнуть лишнего, как активируется запретная печать, и меня сотрёт в порошок, а потом еще и вычтут штраф за порчу казённого имущества из посмертной выплаты. Но кое-что намекнуть могу: мы для них просто расходный материал. Смысла убивать нас нет.
— В каком смысле?
— Подробностей не скажу. Короче, ты и сам всё понял по ходу пьесы. Ладно, прощай, и спасибо за всё.
Открыв системный журнал боевой совместимости, Чэнь Юй с удивлением обнаружил, что покойный действительно искренне благодарил его, закинув в копилку целых пятьдесят очков позитивных эмоций.
Проводив взглядом превращающийся в пепел прах, Чэнь Юй в очередной раз убедился: с этим миром определенно что-то было не так.
Вокруг полыхал разбитый флаер, в двух шагах кипело оживленное шоссе, но ни один проезжающий мимо водитель даже не скосил взгляд в их сторону.
Незримое поле заклинаний отрезало этот пятачок от остального мира, скрывая от зевак всё, что здесь происходило.
— Похоже, этот У Чжихао всерьез решил меня закопать. Но что за цирк с конями творится с этими пилотами? Почему каждый встречный ведет себя как загнанный офисный планктон?
Перед ним лежал столичный район провинции Чаншэн — самое сердце процветания всего региона.
Однако, судя по положению здешних пилотов, к этому благополучию они не имели никакого отношения.
По сравнению с Тяньюанем и прилегающими землями, здешняя «концепция низких прав человека» цвела пышным цветом. Возможность послужить живым придатком марионетки здесь считалась вполне респектабельной занятостью, на которую охотно находились желающие.
Выходило так, что уничтожая их, он буквально оказывал им услугу, за которую они же его и благодарили.
Адепты физического развития еще держались бодряком, но пилоты выглядели настолько морально раздавленными, что смерть казалась им единственным желанным отпуском.
Насильственный перевод в пилоты по достижении шестидесяти лет… Какая до боли знакомая социальная политика.
— Не зря Учитель Чжао предупреждал, что внешний мир куда страшнее. Начинаю думать, что Зональная Блокировка на самом деле служит защитой для Тяньюаня.
Сделав дыхательную гимнастику, Чэнь Юй почувствовал, как к месту боя приближаются новые эскадрильи флаеров, а со всех сторон стягиваются свежие автоматоны.
Не покидая позицию, он уделил пару минут медитации, настраиваясь на грядущую бойню.
В ходе недавних стычек он открыл для себя массу новых граней применения собственных навыков.
Арсенал его умений был огромен: только титулов от звездных владык набралось штук пять, не говоря уже о разномастных техниках и боевых искусствах. Раньше у него физически не хватало времени свести все это воедино.
Но недавний бой показал: адреналин подстегивает воображение, рождая дикие, нестандартные идеи, которые на лету сплетаются в совершенно новые боевые приемы.
Адепт физического развития совершенствует себя через суровую школу схваток. Каждая битва стимулировала рост, но требовала бдительности: заигравшись, можно было легко превратиться в бездумного маньяка, жаждущего лишь крови и побоищ.
К тому же побежденные враги щедро делились лучшими частями тел — трофейные мышцы и броневые пластины органично вплетались в его собственный каркас, увеличивая боевой потенциал.
Увернувшись от удара кулаком несущегося голема, Чэнь Юй ответил собственным выпадом: усиленные дважды мышцы противника насквозь пробили чужой корпус, превратив пилота в фарш — и даже перед смертью тот успел пробормотать слова благодарности.
Вырвав приглянувшийся узел, Чэнь Юй деловито прилепил его к собственному телу, позволяя ускоренной регенерации вплавить деталь в общую конструкцию.
Слепленный из разнородных кусков франкенштейн выглядел жутковато, но пока эта штука передвигалась и била — вопросы отпадали сами собой.
Концерн У располагал неисчерпаемыми запасами «расходников». Стоимость ядра марионетки составляла всего несколько тысяч, превращая сложнейший механизм в одноразовую игрушку. Подобный абсурд вызывал у Чэнь Юя недоумение, но стоило поразмыслить — и всё вставало на свои места.
Капитализм, чтоб его.
Спустя полдня кучи искорёженного металла выросли до небес, позволив огромной массе пилотов получить долгожданный «отпуск» и наконец-то перевести дух.
Вскоре среди отдыхающих водителей стремительно завирусился «Великий капиталист».
Выступления Мяо Цинъюй и прочих участников так забавляли измученных людей, что остатки законных перерывов они тратили на просмотр шоу, обретая редкие минуты душевного покоя.
Вскоре они начали пробовать силы в виртуальных матчах, и, обнаружив, что там действительно выдают кредиты на ману, с восторгом вливались в ряды игроков, с энтузиастом осваивая искусство лежать пластом и залезать в долги.
В среде пилотов существовали собственные закрытые каналы связи. Слухи о чудо-кредитах быстро распространялись, и вскоре многие начали откровенно напрашиваться на передовую — лишь бы побыстрее погибнуть, вернуться «домой» и оформить заем.
Навстречу Чэнь Юю выдвинулись личные отряды заместителя председателя совета директоров У Чжихао, но солдаты быстро нашли общий язык с противником, попутно делясь соображениями насчет кредитной политики.
Когда вся элитная гвардия полегла, а запуск новых големов и флаеров временно застопорился, нежащийся в целебном растворе У Чжихао внезапно осознал: обстановка вышла из-под контроля.
Прибежавший с докладом адъютант попытался изящно откланяться по протоколу, но У Чжихао, узнав о полном уничтожении личной гвардии, забыл про всякий этикет. Выхватив планшет из рук подчиненного, он бегло пробежал глазами текст и ошарашено выдохнул:
— Да как такое возможно?! Парню же всего восемьнадцать, он выпускник школы!
— Так точно, господин вице-президент, — с кислым лицом подтвердил адъютант.
Столь чудовищный послужной список на счету обычного школьника?
Если бы он не видел записи с камер своими глазами, ни за что бы не поверил.
Но сильнее всего пугал тот момент, где парень голыми руками разбирал големы на запчасти.
С этого началось восхождение Чэнь Юя к званию неуязвимого кошмара Чаншэна, с этого родилось чудо. Адепт Конденсации Ци, голыми руками разобравший элитный боевой автоматонон и прилепивший его потроха себе на спину — зрелище не поддавалось никакому рациональному осмыслению.
Куда страшнее было то, что в результате непрерывной мутации и слияния этот мальчишка превратился в ходячее воплощение хаоса.
Семидесятиметровый колосс издалека напоминал передвижную свалку мусора: на громоздком каркасе громоздились разномастные броневые листы, а в зазорах между ними пульсировали ряды грубых хирургических швов, скреплявших чужеродные искусственные мышцы.
На туше чудовища красовалось больше десятка силовых реакторов, а реактивные двигатели сбитых флаеров приварили по бокам и на спине — только так эта искривленная, нечестивая громадина могла удерживать равновесие при ходьбе.
Глядя на фотографии этого ходячего франкенштейна, У Чжихао не мог отыскать в облике творения ни грамма эстетики — лишь чистый первородный ужас.
Пялясь на снимок еще пару секунд, У Чжихао швырнул планшет в стену и злобно прорычал, уставившись на Ся Я:
— Полюбуйся на свои художества, тварь!