Глава 235 - Внимание, всем: зять-миллиардер прибыл
В спальне Чэнь Чанфэй было не протолкнуться — набились молодые замужние женщины, пришедшие помочь сборами.
Однако сейчас здесь не было привычного щебетания и смеха. Тишина стояла такая, что хоть ножом режь. Все вытягивали шеи, таращили глаза и, приподнявшись на цыпочки, смотрели на Чэнь Чанфэй, сидевшую за письменным столом.
И ведь действительно — в комнате у Чэнь Чанфэй даже туалетного столика не было, только старый письменный стол, у которого одну ножку когда-то заменили на новую.
Впрочем, сама Чэнь Чанфэй, оказавшись в центре всеобщего внимания, ничуть не смущалась.
В конце концов, маску она носила лишь для того, чтобы избежать лишних хлопот, а вовсе не потому, что ей было чего стыдиться.
Под пристальными взглядами Чэнь Чанфэй слегка склонила голову, прядь волос упала ей на лицо, и она, отклеив край маски, медленно сняла её целиком. Затем, подняв голову, она улыбнулась девушке-визажисту, стоявшей перед ней.
В тот самый миг, когда улыбка Чэнь Чанфэй расцвела на лице, лёгкий ветерок шевельнул занавески...
Казалось, что комната, и без того не слишком светлая, вдруг стала ярче на несколько тонов.
И зимний день, веявший прохладой, будто бы потеплел на несколько градусов.
В то мгновение... пришла весна, распустились цветы, и на бескрайних лугах, на склонах гор, во все стороны, насколько хватало глаз, под тёплым солнцем расцвели бутоны.
Ветерок пробежал по морю цветов, подняв волну аромата...
Многие из девушек, впервые видевшие лицо Чэнь Чанфэй, зажали рты ладонями, в глазах их застыло недоверие.
Множество слухов о внешности Чэнь Чанфэй в этот миг рассыпались в прах, не выдержав и одного взгляда.
Если и подбирать какое-то слово, чтобы описать её красоту, то, как ни перебирай весь словарный запас, подойдёт лишь одно сочетание.
Спокойствие и благоденствие державы.
Предсказание старого гадателя, сделанное много лет назад, сбылось: судьба феникса с небес, судьба столь высокая, что и слов не подобрать.
И все наконец поняли, почему в имени Чэнь Чанфэй есть иероглиф «фэй» — наложница.
Только этот иероглиф и был достоин её.
Лишь девушка-визажист, после нескольких секунд изумления, окинув лицо Чэнь Чанфэй внимательным взглядом, решительно покачала головой, поднялась и, вздохнув, произнесла:
— Не получится. Этот макияж... его вообще невозможно сделать. Даже брови не нужно трогать, любой лишний штрих будет лишним. Чанфэй, ты точно уверена, что никогда не ухаживала за кожей? Покажи-ка паспорт, а? Ты случаем в детстве себе возраст не подправила? Да нет, если бы все были такими, как ты, нам, визажистам, пришлось бы с голоду помирать... Вот разве что причёску тебе сделать — собрать волосы в древнюю причёску с фениксовой шпилькой, и будет тебе самый настоящий вид императрицы, матери народа...
Едва визажистка заявила о своей «забастовке», как две девушки, сжимая в руках телефоны, протиснулись вперёд.
— Сестрица Чанфэй, сфотографируемся вместе?
Не успели они договорить, как из толпы послышался голос:
— Вы точно уверены, что хотите фотографироваться с Чанфэй?
С таким-то лицом — а потом, после сравнения на фото, на себя-то самих смотреть-то можно?
Увидев, что кто-то снова пытается исподтишка снять Чэнь Чанфэй, одна из женщин постарше, подбоченившись, предостергла:
— Полюбовались — и хватит. А ну-ка приберите свои мысли. Вы что, хотите фотки Чанфэй по всему интернету раскидать да похвастаться? Или думаете, что у Чанфэй и так проблем мало?
Услышав эти слова, все наконец угомонились. Даже те, кто успел тайком сделать снимок, поспешно удалили фото из галереи.
Страшно было: а вдруг в один прекрасный день не сдержатся и захотят поделиться с кем-нибудь ещё.
Когда все приготовления были закончены, женщина, что говорила раньше, присела перед Чэнь Чанфэй на корточки, взяла её за руки и, с расстановкой, произнесла:
— Чанфэй, время пришло. С того самого дня, как твой дед начал перевозить людей на своей лодке, весь наш посёлок Дукоу в долгу перед вашей семьёй Чэнь. Началось всё с миски каши из гаоляна, а теперь счёты между посёлком Дукоу и вашей семьёй и вовсе не свести. Мы знаем, что ты хочешь остаться здесь, в Дукоу, потому что это дом, который оставили тебе дед и родители... Но сколько лет уже прошло, не пора ли и о себе подумать, а? Все мы желаем тебе добра. Ты можешь остаться в Дукоу навсегда, земляки будут заботиться о тебе всю жизнь, защищать тебя всю жизнь. Но неужели ты правда готова всю жизнь просидеть здесь, в глуши, и состариться в одиночестве? Раньше мы думали, что нет человека, который был бы тебя достоин, и смотрели, как ты взрослеешь, и сердце у нас болело, а поделать ничего не могли. А теперь вот господин Су приехал. Неважно, правда ли всё то, что пишут о нём в интернете, но он хотя бы сегодня сам пришёл, а это уже проявление искреннего уважения. И ты не робей. Миллиардера нам тоже нечего бояться. Весь посёлок, от мала до велика, за тебя горой. Ты иди туда с открытой душой, говори открыто. Покажется тебе человек подходящим — вот и хорошо. А не покажется — возвращайся, мы по-прежнему будем тебя беречь. Ну всё, хорошая моя, не плачь. Папа с мамой и дед с бабкой там, на небесах, смотрят на нашу Чанфэй... Иди. И помни: веди себя с достоинством...
Когда Чэнь Чанфэй поднялась, девушки в комнате, утирая слёзы, принялись подбадривать её:
— Держись, сестрица Чанфэй! Подумаешь, миллиардер. Миллиардера — тоже возьмём!
— Сестрица Чанфэй, как только снимешь маску, господин Су точно обалдеет...
— Чанфэй, не забудь найти тему для разговора и почаще улыбаться. Когда ты улыбаешься, мы все не выдерживаем, что уж говорить о господине Су...
Под ободряющие возгласы подруг Чэнь Чанфэй шаг за шагом спустилась по лестнице, вышла из лавки и не спеша направилась к кафе через дорогу.
Тем временем на всей улице посёлка Дукоу, за каждым окном, за каждой дверью, кто-то, затаив дыхание, молча провожал взглядом одинокую фигуру, идущую по мостовой.
— Ишь ты... вот так-то лучше. Наша Чанфэй в новом красивом платье — ничуть не хуже, чем эти звёзды по телевизору, а то и с большей статью...
— Эх, как время летит. Кажется, ещё вчера Чанфэй была девчонкой, которую парнишки заперли в доме, и она боялась носа высунуть, а гляди — девчонка выросла, уж замуж собирается...
— Пусть выходит, пусть. У нас с семьёй Чэнь такие счёты, что вовек не распутать. Коли Чанфэй замуж выйдет, так, глядишь, и этот должок наконец закроется.
— Мам, я тоже хочу посмотреть на сестрицу Чанфэй!
— А ну брысь, мелюзга, чего ты там не видала? Ступай, играй в сторонке...
Дойдя до автобусной остановки в центре посёлка, Чэнь Чанфэй остановилась и стояла, словно цветок, распустившийся вдали от всех, оживляя собой всю улицу.
Сначала она хотела подождать у входа в кафе, но, вспомнив, что Су Бай никогда не бывал в Дукоу, а она здесь хозяйка, решила встать на видном месте, чтобы потом встретить гостя.
А дворник, подметавший улицу неподалёку, явно был подослан посёлком: он и улицу подметал, разгоняя праздных зевак, и в то же время, понизив голос, шепнул Чэнь Чанфэй:
— Чанфэй, не бойся. У меня на шее свисток висит. Если что-то покажется тебе подозрительным — разбей чашку, это будет условный знак. Я тут же свистну и созову подмогу...
Услышав это, Чэнь Чанфэй лишь горько усмехнулась.
Ну и фантазия у людей...
А не прошло и минуты с того момента, как Чэнь Чанфэй встала на остановке, как в 9:55 на въезде в посёлок Дукоу наконец показался тот самый «Ауди А6», который полдня колесил по округе.
Какой-то парень, увидев на экране управления дроном «Дами» машину Су Бая, тут же схватил смартфон «Дами», открыл чат и отправил голосовое сообщение:
— Внимание, всем! Зять-миллиардер пожаловал...