Глава 227 - Помнишь ли ты Ся Юйхэ у озера Дамин?
После шумного застолья старые друзья наконец смогли уединиться в отдельном кабинете соседней чайной.
— Господин Су, вот ваш гречишный чай. Уборная в конце коридора, за поворотом, — с лучезарной улыбкой произнесла новоиспечённая невеста, ставя перед Су Баем чашку.
Су Бай смутился от столь почтенного обращения и поспешно поднялся, принимая пиалу:
— Да что вы, мы же все свои, не стоит так официозно.
Едва подав чай, девушка повернулась к Лу Шияну и требовательно протянула ладонь.
Лу Шиян, грызший семечки, застыл:
— Твоя черед, что ли?
— Телефон давай! Поболтайте сполна, столько лет не виделись. А все организационные вопросы я беру на себя.
— А, да-да…
Проводив жену взглядом, Су Бай уважительно качнул головой:
— Эх, такой прекрасный цветок — и в кучу навоза… В школе я и не замечал, что у тебя такой отменный вкус.
Лу Шиян расплылся в горделивой ухмылке:
— А то! Ты смотри, чья это женушка. Ну что, завидуешь?
Су Бай тихо вздохнул:
— Искренне завидую…
Как говорится, сытый голодного не разумеет, но Лу Шиян мгновенно уловил тоску в голосе друга. Он отложил семечки, стряхнул шелуху с ладоней и на полном серьёзе уставился на него:
— Погоди. Ты что, реально до сих пор один?
— А ты думал, я шутки шучу?
Лу Шиян на секунду поставил себя на место Су Бая и сочувственно вздохнул:
— М-да… Все видят твой блеск и роскошь, а каково у тебя на душе — знаешь только ты сам. В твоём положении хрен поймёшь: то ли человек тебя любит, то ли твои миллиарды. Впрочем, отрадно знать, что и у богатейшего человека страны есть проблемы. На душе у отца сразу отлегло!
Су Бай аж поперхнулся:
— Ах ты паршивец! Что ты сейчас ляпнул?!
Лу Шиян лишь развёл руками:
— А что я такого сказал? Ты у нас самый богатый человек в стране. Если бы у тебя ещё и проблем не было, то нам, простым смертным, вообще хоть в петлю полезай!
Су Бай открыл было рот, но так и не нашёл, что возразить.
А ведь этот мерзавец прав…
И впрямь, если бы у богатейшего человека Поднебесной не осталось вообще никаких забот, прочие люди выли бы от несправедливости мироздания.
Су Бай мог с помощью модульных технологий решить любые запросы пользователей, предоставив им и рыбу, и медвежью лапу одновременно. Но вот решить дилемму «огромные деньги или искренняя любовь» оказалась не под силу даже ему. Сапожник без сапог.
(Внимание: свежие главы и клуб читателей — LiNovel.ru)
Пока Су Бай завидовал простой жизни друга, а Лу Шиян — ореолу богатства Су Бая, они продолжали перекидываться взглядами.
Вдруг Лу Шиян, зачерпнув новую горсть семечек, замер, словно вспомнив нечто важное, и подался вперёд через стол:
— Слушай… А ты помнишь ту Няннянь в маске?
Маска?
Няннянь?..
При этих словах Су Бай прищурился, быстро перебирая в памяти покрытые пылью воспоминания.
И словно закрутилась старая киноплёнка: школьный стадион Четвёртой гимназии, багровый закат, а из динамиков на столбах льётся хитовая мелодия Чжоу Цзелуня о семимильном аромате…
Воробьи на проводах чирикают о своём… Ты сказала, что в этой фразе есть истинное дыхание лета.
В этих юношеских, терпких, как дикий лимон, воспоминаниях всплыл силуэт в сине-белой школьной форме, с высоким конским хвостом и медицинской маской, закрывающей половину лица.
В то же мгновение глаза Су Бая, доселе прикрытые от усталости, заметно расширились.
И дело было вовсе не в романтических чувствах, а в банальном любопытстве!
В те годы в Четвёртой гимназии, помимо прозвища Су Бая — «Муж Восьми Кубков», гремело ещё одно имя. Оно передавалось из выпуска в выпуск, обрастая легендами. Даже сейчас на школьном форуме новички иногда спрашивали: «А кто такая эта Няннянь в маске?».
В отличие от Су Бая, славившегося своим умом, эта девушка покорила гимназию своей абсолютной загадочностью.
Поскольку она носила маску не снимая, за три года старшей школы её настоящее лицо видели буквально единицы.
Су Бай чётко помнил, что в школе ходили две версии.
Первая — среди парней. Более восьмидесяти процентов юношей были свято убеждены, что Няннянь неземной красоты, настоящий ангел с небес, и носит маску лишь для того, чтобы уберечься от назойливых ухажёров.
Вторая — среди девчонок. Поговаривали, будто информация исходила от её соседей: якобы в детстве девушка обварилась кипятком, и вся её щека изуродована жутковатым шрамом, поэтому она стесняется показываться людям.
Этот спор продолжался все три года. И когда все уже смирились, что тайна уйдёт в небытие, наступил день сьёмки на аттестат.
Один из парней, рискуя быть пойманным с поличным за ношение телефона в школе, прямо на глазах у учителей выхватил мобильник и успел сделать один-единственный снимок.
Профиль. Всего треть лица на сплошном пиксельном мыле.
Но именно этот смутный, размытый снимок в профиль разгромил всех трёх тысяч учениц Четвёртой гимназии, заставив сотни парней потерять сон и аппетит.
А тот смельчак, принявший на себя гневливый взор учителей, проявил стойкость духа: пока у него отбирали телефон, он успел за секунды переслать фото другу в мессенджер.
С этого дня парень стал негласным героем гимназии. Когда он приходил в столовую, толпа старшеклассников расступалась перед ним в священном почтении.
Впрочем, сам Су Бай узнал об этом гораздо позже. В тот момент он уже одержал победу на олимпиадах, получил оферты от лучших вузов и вместе с семьёй осматривал Фуданьский университет в Шанхае. И лишь затем, не желая бросать три года трудов и соблазнившись денежной премией от администрации Четвёртой гимназии, вернулся в город Ичэн, чтобы сдать сдачу госэкзаменов.
В последний раз Су Бай слышал о Няннянь уже после окончания школы. Несколько родителей подали жалобу в департамент образования: их дети попали с ней в одну аудиторию и половину экзаменационного времени вместо решения задач тупо глазели на соседку!
В тот день Няннянь сняла маску.
Чем закончился тот скандал, Су Бай не знал.
Он лишь помнил, что первая часть её прозвища происходила от маски, а вторая — «Няннянь», то есть «Ваше высочество», — от её необычного имени.
Чэнь Чанфэй.
Иероглиф «Чан» в её имени читался как «длинный» или «старший». А в древности среди жён императоров существовало строгое разделение на «старших наложниц» — Чанфэй, и прочих.
Отсюда и пошло её школьное прозвище: Наложница-Няннянь.