Глава 116 - Сигнал новой эры
Двадцать второе июня, воскресенье.
В календарной веренице это был самый обычный выходной день.
В истории на эту дату выпадало немало судьбоносных вех: когда-то в этот день Георг V венчался на корону Британской империи, Наполеон отправлялся в изгнание на уединенный остров Святой Елены, а усатый фюрер, вероломно разорвав пакт о ненападении, двинул свои армады на Советский Союз сразу по трем направлениям.
Но именно отныне летопись Лунго станет толще еще на одну важную страницу.
Ровно четырнадцать ноль-ноль по пекинскому времени.
Где-то в бескрайних северных степях пастух мчался на своем потрепанном мотоцикле сквозь изумрудное море травы...
На далеких островах Саньша рыбаки, пользуясь сезонным запретом на ловлю, конопатили просмоленные борта своих судов и чинили рваные сети...
В раскаленном Чунцине курьер службы доставки, сжимая в выпревших пальцах смартфон, в растерянности оглядывался по сторонам на палящем солнце в поисках нужного адреса...
А в Шанхае юная парочка студентов впервые выбралась на набережную Вайтань, вкушая первые терпкие мгновения своей еще незрелой, легкой любви...
Для подавляющего большинства жителей Лунго этот день начинался как тысячи других.
Пока в профессорском доме Фуданьского университета шестидесятилетний профессор Лян Цзичан не окинул строгим взглядом многократно выверенный текст статьи. Поймав взволнованный, полный надежды взор супруги, он решительно опустил указательный палец на клавишу «Enter».
Статья выставлялась под лаконичным заголовком: «Будущее стандартов "Рисового зернышка"».
Ведь чем короче заглавие, тем масштабнее разворачивающиеся за ним события.
Будучи признанным патриархом отечественной экономической мысли, Лян Цзичан окрестил щедрую систему оплаты и соцпакета, введенную в супермаркете «Рисовое зернышко», просто и емко: «стандарты "Рисового зернышка"».
На протяжении шести тысяч знаков академического анализа он скрупулезно доказал жизнеспособность подобного подхода как в текущих внутренних реалиях, так и в масштабах мировой финансовой системы.
Центральной вехой всей его работы стала прямая цитата предпринимателя господина Су:
«Достойная оплата и высокий уровень социальной защиты, хоть и увеличивают операционные расходы бизнеса, вызывают колоссальный взрыв мотивации у работников, создавая в конечном счете куда большую экономическую ценность как для самого предприятия, так и для общества в целом».
Проще говоря, автор подводил жирную черту: стандарты «Рисового зернышка» можно и нужно внедрять повсеместно.
Не успела публикация Лян Цзичана появиться на страницах «Экономического еженедельника Лунго» — главного рупора финансового мира страны, — как не прошло и минуты, а три кита государственной медиасферы — Главное Новостное Агентство, «Дневные Известия» и «Народная Газета» — разом подхватили и перепечатали материал.
Меньше чем через три минуты к масштабной волне подключились сотни региональных официальных изданий.
Через пять минут тысячи партнерских каналов разнесли эту весть по самым глухим уголкам цифрового пространства.
А на восьмой минуте с момента публикации на центральном новостном канале телевидения Лунго стартовал экстренный спецвыпуск, посвященный стандартам «Рисового зернышка», куда пригласили ведущих аналитиков страны для поддержки выводов профессора.
***
В этот самый момент в городе Таньчжоу Чжоу Кай, изнемогавший над переделкой очередного проекта в душном офисе, бегло глянул на всплывшее в углу монитора уведомление и лишь раздраженно смахнул его мышкой.
— Опять эта заезженная пластинка, — проворчал он, возвращаясь к чертежам. — Каждое лето чиновники поют одну и ту же песню. Ратуют за восьмичасовой рабочий день, требуют соблюдения прав трудящихся... А толку-то? Наверху декларируют сказки, а в конторах как гнули спину на сверхурочных, так и гнут, да еще и зарплаты урезают. Кто их слушать-то станет?
Как и Чжоу Кай, миллионы обывателей встретили шквал новостей с глубокой долей скепсиса. Слишком часто им обещали «золотые горы», и у народа выработался стойкий иммунитет к казенным лозунгам.
Тысячи пользователей ринулись в официальный аккаунт «Новостей Лунго» в Доуинь, оставляя полные скепсиса и сочувствия комментарии:
«Слыхал, статью написал бывший университетский наставник господина Су, профессор Лян Цзичан. Почтение почтенному академику, хотя мы-то понимаем, чем всё закончится...»
«О внедрении этих стандартов везде остаётся только мечтать, но спасибо хотя бы за то, что кроме господина Су нашелся еще один храбрец, подавший голос за простой народ».
«Распространить опыт "Рисового зернышка" на всю страну? Мечтать, как говорится, не вредно».
«Честный и душевный господин Су у нас один на всю страну. А рассчитывать, что и остальные акулы бизнеса проявят милосердие... Навряд ли я доживу до таких времен».
Однако пока рядовые граждане предавались унынию, в Шанхае происходили тектонические сдвиги.
В штаб-квартире IT-гиганта «Ифан Нетворк», обладающего статусом ведущей цифровой корпорации страны, ее основатель Чжан Юйлун только что получил единогласное одобрение совета директоров.
Перед объективами десятков телекамер он размашисто поставил подпись под историческим документом и торжественно произнес в микрофоны:
— С сегодняшнего дня корпорация «Ифан Нетворк» официально и в полном объеме переходит на стандарты «Рисового зернышка». Мы гарантируем строгое соблюдение восьмичасового рабочего дня, два обязательных выходных и тридцатидневный оплачиваемый ежегодный отпуск для каждого сотрудника.
Сделав паузу под замершим дыханием зала, Чжан Юйлун чеканно добавил:
— Кроме того, оклады рядового персонала линейного уровня повышаются на тридцать процентов! Оклады сотрудников среднего звена — на пятнадцать процентов!
Едва слова отзвучали, зал потонул в ослепительных вспышках фотокамер.
В ту же секунду корпоративный чат «Ифан Нетворк» буквально взорвался.
Двадцатишестилетний программист, давно облысевший от бесконечных ночных дежурств и выглядевший на полновесные сорок, уставился на лавину ликующих стикеров. Пальцы, сжимавшие телефон, задрожали, а к горлу подступил ком.
Он не мог поверить собственным глазам и начал судорожно переспрашивать у коллег:
— Это... это правда? Больше никаких ночевок за кодом?
— Правда до единого слова! — Проорал коллега, сгребая его за плечи и тряся так, что брызги слюны полетели во все стороны. — И два выходных! И месяц отпуска! И тридцать процентов к окладу, черт тебя дери!
Осознав, что это не сон, молодой парень, только недавно сыгравший свадьбу, давмящийся ипотекой и автокредитом и успевший заработать к своим годам целый букет хроники, бессильно откинулся на спинку кресла и разрыдался навзрыд, не стыдясь слез.
В это же время Чжан Юйлун направлялся к себе в кабинет.
По его напряженному лицу несложно было догадаться: решение сделать «Ифан Нетворк» первопроходцем далось ему с огромным трудом.
Совет директоров мыслил глобальными категориями, но как фактический руководитель Чжан Юйлун привык считать каждую копейку и оценивать рентабельность.
Восьмичасовой рабочий день и тридцать дней отпуска означали катастрофическое сокращение человеко-часов. А невыполненные объемы работы требовали найма новых сотрудников. Добавьте сюда повышение зарплат многотысячному штату — и сумма вырисовывалась астрономическая.
Крупный капитал решил пойти вобанк вслед за Су Баем, и «Ифан Нетворк» как флагман IT-индустрии приняла на себя первый удар.
Новый порядок вступил в силу. Теперь оставалось лишь смотреть на результаты.
Сработает ли гипотеза Су Бая о том, что лояльность и энтузиазм сотрудников перекроют издержки и поднимут производительность на новую высоту, оставалось загадкой.
Шорох собственных шагов в тишине коридора сопровождался молчаливой мольбой бизнесмена: «Су Бай, ради всего святого, пусть ты окажешься прав...»
У самой двери кабинета его окликнула секретарь:
— Чжан Чонг... То есть, господин Чжан!
— Что стряслось? — Чжан Юйлун нахмурился, заметив в ее глазах странный огонёк.
— Думаю, вам стоит спуститься вниз, — сдерживая ликующее волнение, проговорила девушка.
Кабинет генерального находился на самом верхнем этаже небоскреба, и под «низом» обычно подразумевались рабочие опенспейсы.
«Что там смотреть? — подумал Чжан Юйлун. — Небось народ от радости открывает шампанское и устраивает братания...»
Но едва двери лифта раздвинулись и он ступил на этаж, увиденная картина заставила его замереть на месте в немом изумлении.