Глава 59. Ограбить меня? Я — Живой Святой
Промышленная зона была почти полностью восстановлена.
Четыре сотни боевых скафандров для нынешнего Лукана были сущим пустяком. Разумеется, те, что предназначались Калигосу, были изготовлены в лучшем случае из пластали.
Лукан проводил гостя на склад, где хранилась обещанная партия. Перед Калигосом предстали ряды новых, аккуратно расставленных доспехов.
Для фанатика сражений, коим он был, страсть к бою, естественно, распространялась и на оружие со снаряжением.
Не обращая внимания на Лукана, Калигос шагнул вперёд и принялся с благоговением поглаживать скафандры. Каждый из них считал, что сорвал куш.
Какое-то зерно в обмен на целую партию силовой брони — Калигос был более чем доволен. А для Лукана возможность обменять снаряжение, которое можно изготовить за несколько часов, на зерно, способное спасти сотни миллионов жизней, была настоящим подарком судьбы.
Лучшая сделка — та, после которой обе стороны остаются в восторге.
— Недурно, недурно! — обернувшись, сказал Калигос. — Лукан, а ты не думал продать технологию?
— А ты бы на моём месте продал?
— Твоя династия сейчас так слаба. Не боишься, что я её просто отберу?
Тон Калигоса изменился, в нём зазвенела сталь.
— Ты собираешься напасть на мою династию, Калигос? — не выказывая слабости, парировал Лукан.
— А что, если и так? Мой флот уже в твоей системе, мои воины наготове. Что мне твои скафандры? Мой флот куда больше твоего! Лукан, торговля возможна лишь между равными. Даже если я нападу на тебя, это сочтут всего лишь торговым спором.
Тлетворное влияние Кхорна уже давно подтачивало рассудок Калигоса.
— Ха, так Вольный Торговец Винтерскейл — просто безумец!
— Что ты сказал?! Лукан, ты смеешь меня оскорблять?!
Калигос, привыкший сперва действовать и лишь потом говорить, больше не собирался этого терпеть. Последние остатки разума подсказывали, что убивать Лукана напрямую нельзя, но проучить этого зарвавшегося выскочку он был просто обязан.
Он шагнул к Лукану, занося для удара кулак, способный проломить стальную плиту.
Удар генетически улучшенного воителя, каким был Калигос, мог стать смертельным. Скорость его тоже была нечеловеческой. Но в тот миг, когда кулак уже летел в цель, Лукан с обманчивой лёгкостью поймал его.
Калигос недоверчиво уставился на противника. Он попытался выдернуть руку, но не смог. Хватка Лукана была стальной — она сжимала его кисть до мучительной боли.
Глядя в глаза Калигосу, Лукан усмехнулся про себя: «Ты был слабаком, когда я убивал тебя в игре. Похоже, в реальности ты не лучше».
— Калигос, ты хоть понимаешь, что творишь?!
— Что я творю? Готовлюсь прикончить того, кто меня оскорбил!
Калигос не сдавался. Поняв, что в силе ему не победить, он уже потянулся другой рукой к силовому топору на поясе.
Но следующая фраза Лукана заставила его замереть.
— Нападая на Вольного Торговца, ты нападаешь на Живого Святого Империума! Калигос, ты осознаёшь последствия?
— Живой Святой?! Это ты о себе?
В тот же миг тело Лукана вновь окутало слабое золотистое сияние.
Под воздействием очищающей ауры Лукана, в которой чувствовалось благословение самого Императора, яростный порыв Калигоса начал угасать.
— Живой Святой… Вольный Торговец — Живой Святой…
Лукан разжал руку.
Успокоившись, Калигос взглянул на него. О подобном он никогда не слышал. Как мог Вольный Торговец, чьи руки обагрены кровью, за плечами которого несчётное число сомнительных сделок, а то и откровенной ереси, стать Живым Святым?!
— Факты говорят сами за себя, Калигос. Ты не замечал, что твоя жажда битвы стала ненасытной?
— К чему ты клонишь? Что я осквернён Хаосом?
— Скверна Хаоса часто приходит тогда, когда её меньше всего ждёшь. Присмотрись получше к своему первому помощнику, Калигос.
— Довольно! Даже если ты и вправду Живой Святой, у тебя нет права ставить под сомнение верность моего преданного помощника!
Однако слова Лукана всё же посеяли в его душе семя сомнения.
Лукан знал, что одними словами того не убедить, а убивать его сейчас было нельзя. Сделай он это, и флот Винтерскейла немедленно атаковал бы Агатос. У династии с многовековой историей всегда найдутся фанатично преданные воины, готовые последовать за своим господином даже в объятия Хаоса.
Чтобы избежать конфликта, Лукан промолчал. Его предупреждение со временем должно было возыметь эффект. Если ему представится шанс встретить Волтенга, он устранит его лично. Лукан не сомневался, что под угрозой смерти тот не сможет и дальше скрывать свою истинную сущность.
Калигос не хотел оставаться на Агатосе ни минуты дольше, в душе обдумывая слова Лукана.
Забрав боевые скафандры, он сел в шаттл и покинул планету.
Глядя вслед улетающему челноку, Лукан понадеялся, что сумел спасти эту династию от падения в бездну.
Когда он вернулся во дворец, к нему подошла Верре.
— Мой лорд, склады забиты продовольствием, боевой дух солдат высок. Всем осточертела жизнь в изгнании, они жаждут отвоевать свой дом! Вдохновляющая речь, без сомнения, укрепит ваш авторитет!
— Речь?
Беженцы в верхнем улье видели, как рабочие и техножрецы устанавливают по всему городу один громкоговоритель за другим. Чиновники обходили все районы, оповещая о грядущем событии.
— Вольный Торговец будет произносить речь?
Беженцы, озабоченные лишь выживанием, почти не обратили на это внимания. Они уже не раз слышали речи аристократов или проповеди жрецов. Сплошные высокопарные слова, заявления о своей власти над простым людом — их сердца очерствели.
В глазах беженцев грядущая речь была лишь очередным способом для нового правителя заявить о своей власти над планетой и её обитателями. Прежний Вольный Торговец, Людвиг, поступал так же. Правда, в день его инаугурации они получили бесплатный дневной паёк, но на этом всё и закончилось.
Неужели и сегодня им так повезёт?
Хотя Лукан и спас их от ужасов Хаоса, они не верили, что его появление изменит их жалкую участь. Как только Вольный Торговец отобьёт подулье, их всё равно загонят обратно в это лишённое солнца место, где им суждено провести остаток дней в бесконечном труде.
Но вскоре беженцы заметили нечто странное.
На этот раз всё было иначе. Чиновники разыскивали среди беженцев неких «выдающихся» личностей и куда-то уводили их, не гнушаясь применять силу. Выбирали самых набожных или самых трудолюбивых. Среди солдат также отбирали самых храбрых и верных воинов.
Когда избранные пытались узнать у слуг Вольного Торговца, в чём дело, ответ был коротким:
— Хватит болтать! Бросай всё и иди с нами. Немедленно!
— Но… мне нужно предупредить бригадира… За самовольное оставление поста мне урежут паёк!
Однако чиновники не обращали на это внимания и силой тащили этих людей за собой.
Для сторонних наблюдателей это больше походило на арест…
С тревогой в сердце их под конвоем солдат доставили на Площадь Пилигримов.