Глава 588: «У древней стены»
Морофиэль явно окрепла: кожа стала гладкой, движения – уверенными и полными мощи. Джесс же еще долго стоял, привалившись к стене. Он чувствовал небывалую слабость, словно его поразил какой-то странный яд. В глазах всё плыло, а ноги отказывались держать его без опоры.
Это состояние напоминало перерасход маны, но ощущалось как-то иначе.
Немного придя в себя, он спросил:
— Что это было за заклинание? Вытягивание маны? Я могу ему обучиться?
— Это магия саяадов, хозяин. Смертному ей почти невозможно научиться, — ответила Морофиэль. — Конечно, я знаю, что эредары создавали нечто подобное, но я не помню слов. К сожалению, я не так сведуща в теории, как этот бес.
— Надо же, призналась, лентяйка! — Только теперь Заэрно осмелился высунуть нос из сумки.
— Назови мне слова, я попробую, — сказал Джесс.
— Раз хозяин настаивает… — Морофиэль со вздохом повторила заклинание.
Слова были те же, но Джесс никак не мог понять, какими органами речи она издает эти звуки. Казалось, голос рождается самой магией, а не гортанью, и звуки совершенно не вязались с движениями её губ.
— Это не демонический язык, — заметил Джесс.
— Это язык саяадов, хозяин. Плоть человека не приспособлена для такой речи, — пояснила она. — Потому я и сказала, что у вас вряд ли получится.
— Та-ки… — Джесс попытался повторить, но тут же понял, что звук выходит совсем не тот.
— Ладно, лучше я сосредоточусь на заклинаниях сатиров, — он прикрыл рот рукой, закашлявшись, и с облегчением увидел, что ладонь чиста. — Раз уж вы вернулись, и ты, Морофиэль, полна энергии – займитесь свитками сатиров.
— Работа… опять работа… — заворчал бес. — Везде одно и то же: что в Штормграде, что в Калимдоре. Ни конца ни края! Э-э!
Он посмотрел на суккуба:
— Мне вот интересно: если эта магия такая убойная, почему ты никогда не используешь её в бою?
— Потому что это вытягивание маны, — отрезала Морофиэль. — Оно эффективно против сильных магов. Но чаще всего у меня нет ни времени, ни пространства, чтобы закончить напев. Признаться, раньше я использовала это, лишь чтобы пытать тех, кто уже не мог сопротивляться…
Она наклонилась к уху Джесса и прошептала:
— К тому же, вкусив вашей маны, я больше не могу довольствоваться чужой. Энергия сатиров или других демонов вызывает у меня тошноту… Хотели бы вы, чтобы в моем демоническом сердце бурлила скверна владык Бездны? Чтобы я стала такой же безумной и яростной, как они – живой бомбой, готовой взорваться в любой миг? Нехотя признаю: когда я служила Бруталлусу, я была именно такой. Куда хуже, чем сейчас. Или, скажем, темная мана натрезимов…
Она улыбалась, заглядывая Джессу в лицо, словно ожидая, что её слова его разозлят.
Но он лишь спросил:
— Значит, теперь ты полна моей маны. Стала ли ты от этого больше походить на человека?
Морофиэль приподняла бровь, задумавшись.
— На человека? Не знаю. Но на вас я теперь точно похожа больше.
— В конце концов, я – ваша, хозяин.
Для дварфа-исследователя из Лиги исследователей или обычного путешественника, зашедшего в джунгли Фераласа, Эресалас мог оставаться недосягаемым долгие недели.
Даже следуя по древним дорогам высших эльфов, легко было зайти в тупик или угодить прямиком в лапы огров, захвативших руины городов.
Но отряд Джесса, чем глубже заходил в лес, тем отчетливее ощущал древнюю магическую энергию. С тех пор как огры взломали печати города, он перестал быть тайной.
Спустя пять дней пути, благодаря исцелению Кристаллом Ледяного Потока, Джесс почти полностью восстановил силы. Правда, Моса стала смотреть на него еще холоднее – так, будто он действительно предавался плотским утехам с демоном на глазах у всех.
Видимо, для таурена обмен маной через темную магию мало чем отличался от подобного беспутства.
Однажды на рассвете, едва покинув лагерь, они увидели сквозь кроны исполинских деревьев серебристо-серую гигантскую стену.
Её масштабы не шли ни в какое сравнение с руинами, что они встречали прежде. Спутники замерли, глядя на это величие. Никто не проронил ни слова, но каждый понимал: перед ними городская стена Эресаласа.
Джесс убрал Кристалл Ледяного Потока в футляр. Здесь наверняка полно магов-огров и чернокнижников; неизвестно, где притаились демоны или изгнанники кал’дорай. Столь мощный артефакт неизбежно привлек бы лишнее внимание.
Ему совсем не хотелось повторения истории на Перевале Мертвого Ветра, когда на него напал невесть откуда взявшийся маг. Восставший из мертвых даларанский маг – ничто по сравнению с эльфийским следопытом или чародеем древности, вышедшим на охоту.
— Как думаешь, Джесс, этот город больше Штормграда? — С любопытством спросил Грерид.
— Трудно сказать, — ответил тот. — Отсюда видна лишь стена…
Но даже этой стене не было видно конца ни слева, ни справа.
Вскоре из-за стен донесся рев огров. Все мигом насторожились.
— Мы ведь гладиаторы, не забывайте, — Грерид посмотрел на таурена, которая тревожно озиралась по сторонам. — Моса, ты хоть понимаешь, кто такие гладиаторы?
— Деньги, рабы, смерть, — коротко бросила та.
— Исчерпывающе, — Грерид потянулся. — Посмотрите на нас: таурен, дварф, эльф, человек… да еще пара демонов. Такой пестрый сброд – идеальная команда для арены.
— Знаешь, Грерид, кроме тебя здесь никто не горит желанием лезть на арену и проливать кровь, — заметила Вереса. — Если так чешутся руки – иди на одиночные бои. Пусть тебя бросят к зверям на растерзание.
— Да я и не собирался! Это просто роль! — Дварф повернулся к Джессу. — Я думаю, госпоже Морофиэль пора выйти из тени. Демон на привязи добавит нам убедительности. Огры скорее нам поверят.
Грерид был прав: здешние маги-огры часто призывали слуг. Джесс кивнул, разрешая суккубу показаться.
Она выступила из тени, обретая плоть. Грерид окинул её взглядом и хмыкнул:
— Мне кажется, или она с начала нашего похода стала выше ростом?