Глава 544: «Священная Долина»
Глубь Пустошей представляла собой серую равнину, где почти не осталось живой зелени. Увядшие, едва стоящие мертвые деревья напомнили Джессу пейзажи Пылающих Степей.
Разница была лишь в том, что Пылающие Степи были стерты с лица земли Большим Взрывом, но даже спустя сотни лет там, в каменных расщелинах гор и углах руин, упрямо боролись за жизнь редкие ростки, противостоя адскому пламени и вечным черным тучам.
Здесь же всё вокруг будто утратило саму волю к жизни. В Пустошах не было ни леденящего холода, ни палящего зноя, ни опустошающих пожаров – лишь падение и запустение.
В этом месте Моса с трудом могла взывать к магии жизненной силы, чтобы поддержать разум соратников или даровать им восстановление.
Тысячи лет назад Пустоши тоже были цветущей степью. Как говорил тот таурен в Гаджезане, это место они звали «Машанси» – прародина тауренов.
В те времена племена жили здесь в покое и достатке, неустанно стремясь к общению и взаимодействию с природой.
Так продолжалось до тех пор, пока один жрец не услышал шепот из глубоких недр. Он счел это призывом Матери-Земли. Посовещавшись с другими жрецами, они попытались проникнуть в глубины, чтобы наладить общение, но в итоге пробудили спавшую вечность принцессу элементалей земли Терадрас.
Очнувшись, Терадрас, желая полностью восстановиться, начала безжалостно высасывать жизнь из всей Машанси. Она стянула всю жизненную силу в глубины своего склепа, чтобы напитаться мощью, и плодородная степь всего за несколько десятилетий превратилась в то, что они видели сейчас.
Позже появились кентавры, и таурены были вынуждены покинуть эти края, бежав в степи Калимдора и к пикам Когтистых Гор.
Отряд шел по гребню сухой серой насыпи. Внизу, куда ни глянь, белели скелеты гигантских зверей, погибших в незапамятные времена. Возможно, это были кодо, громовые ящеры или иные жуткие ползучие гады – даже Моса не могла определить наверняка.
Глубокой ночью, когда компания остановилась на привал у оврага, Вереса внезапно напряглась и приложила палец к губам, призывая всех замолчать.
Грерид замер, перестав жевать свои овощные лепешки, а Джесс медленно перевел взгляд на эльфийку.
В наступившей тишине они услышали грубые, дикие крики. Они доносились издалека, долетая до оврага слабым эхом.
Вслед за этими воплями послышался нестройный цокот копыт.
Джесс вместе с Вересой осторожно выглянули из-за склона. Далеко впереди, залитые лунным светом, промелькнули четыре черных силуэта кентавров. Они неслись наперегорез друг другу, что-то громко выкрикивая.
Судя по их беспечному виду, это было не патрулирование, а скорее забава или состязание, совершенно не вяжущееся с атмосферой этих мертвых земель.
Моса смотрела на кентавров не отрываясь. Хотя лицо ее оставалось бесстрастным, Джесс чувствовал бушующую в ее душе ненависть.
Вспомнив встречу с поселением кентавров в Степях и слова Мосы о том, что те тоже страдают от демонов, обосновавшихся в Мародоне, Джесс раздумывал: возможно ли договориться с ними? Попробовать убедить кентавров пропустить их внутрь, вместо того чтобы прокрадываться или пробиваться с боем…
Но пробиваться силой было нельзя – этот вариант он отмел сразу.
Мародон был Священной Гробницей кентавров. Здесь всё не так, как в игре, где ты нападаешь на одну группу врагов, а остальные смотрят на это сквозь пальцы, позволяя продвигаться шаг за шагом.
Попытайся они войти в Мародон силой, им навстречу выплеснутся бесчисленные орды кентавров. И если не удастся сбежать, конец будет плачевным.
Однако при Мосе Джесс не решался заговорить об этом – слишком глубока была ее ненависть к этому народу.
Собрав вещи, отряд продолжил путь на юго-запад. Спустя еще пару дней, в сумерках, Моса вывела их к входу в долину.
Кентавров здесь было в избытке. Издалека доносились их голоса: дикий вой, развязный хохот, а цокот копыт эхом отдавался в каньоне. Несомненно, здесь располагалось огромное поселение.
Укрывшись за земляным холмом, они некоторое время наблюдали за входом. Моса подтвердила: если пройти долину до самого конца, они достигнут Священной Гробницы Мародона.
Вереса достала свиток, положила на него кинжал гоблина-коллекционера через кусок ткани и начала негромко зачитывать заклинание.
В такт словам ее глаза то вспыхивали, то гасли. Окончив чтение, она прикрыла веки и спустя мгновение произнесла:
— Джесс, твой знакомый гоблин-коллекционер не солгал. С тех пор как мы прибыли в Калимдор, здесь магический след от кинжала резонирует сильнее всего.
— До сих пор он ни в чем не ошибся, — кивнул Джесс. — Если и история происхождения кинжала верна, и его хозяйкой действительно была Дасмора Темноглазая, то мы можем быть уверены: она и есть тот высший эльф, которого ищет Общество Священных Реликвий.
Вереса кивнула и добавила:
— Теперь главный вопрос – как миновать заслоны кентавров и попасть внутрь.
— Долина кажется огромной, — заметил Грерид. — Можно дождаться глубокой ночи и проскользнуть поверху, через высоты.
Тайное проникновение в Мародон не было чем-то невозможным. Коллекционер Пукодиаз был не единственным гоблином, пытавшимся отправить наемников в эти руины. В игре гоблины-исследователи уже водили свои отряды мимо кентавров в поисках ценных самоцветов.
И пусть внутри на них напали демоны и прочие чудовища, так что выжил лишь главарь, – они, по крайней мере, сумели войти.
Но риск всё равно оставался колоссальным. Не все в отряде владели искусством скрытности, а того зелья невидимости, что прихватил Джесс, никак не хватило бы на четверых, чтобы безопасно пересечь этот бесконечно длинный каньон.
К тому же они совершенно не знали дороги. Под действием зелья в незнакомом месте они бы просто ослепли.
— Сомневаюсь, что кентавры настолько беспечны, чтобы не выставить на высотах сторожевые посты для охраны своей гробницы, — возразила Вереса. — Нас заметят, как только мы приблизимся.
— Неужели они настолько умны? — Удивился Грерид. — Они что, возвели там целую крепость?
— Не забывай, Грерид, у них есть даже собственный язык, — ответила эльфийка. — Раз это их самое святое место, защита наверняка будет достойной. Глянь вон туда, дварф. Видишь за горой те едва различимые глиняные стены? Это тебе не крохотное поселение.
Грерид прищурился, глядя в указанную сторону, и обреченно вздохнул:
— Ладно, ладно. Я так далеко не вижу.