Глава 539: «Трудное положение тауренов»
— Моса, Моса! — Грерид похлопал таурена по пояснице, но та тауренка лишь в ярости сверлила взглядом Джесса, наотрез отказываясь двигаться. Стоявшая рядом Вереса прижала ладонь ко лбу; болезненно нахмурившись, она тяжело и часто дышала.
На самом деле не только тауренке и эльфийке было не по себе: даже у следовавшей за ними Морофиэль лицо сделалось мертвенно-бледным, а бес уже давно юркнул в сумку чернокнижника, где и затаился, дрожа всем телом.
— Проклятье, — Грерид утер пот со лба и посмотрел на Джесса. — Мы отбежали недостаточно далеко. Сила твоего заклинания в этот раз оказалась куда страшнее прежнего. Если бы я не подготовился заранее, сам бы, небось, не выдержал.
— Что за заклинание? — Спросила Вереса, повернув голову.
— Заклинание Страха. Прости, — ответил Джесс.
Услышав это, Вереса горько усмехнулась:
— Ну что ж… Дьявол, я даже не поняла, что именно видела… Значит, это эффект какого-то ментального вмешательства, верно?
Джесс кивнул:
— Цель в том, чтобы страхом подорвать боеспособность. Раньше просто некогда было объяснять.
Вереса вкратце передала слова спутника тауренке, и Моса, сделав несколько глубоких вдохов, немного расслабилась.
Джесс не знал, какой именно кошмар явился Мосе, но то, что она сохранила разум, уже говорило о ее высокой стойкости к подобной магии.
Гарпии в небе разлетались кто куда, с криками покидая поле боя. Путь впереди внезапно очистился.
— Надо уходить отсюда поскорее, пока эти твари не пришли в себя, — поторопил всех Джесс.
Грерид кивнул и, вырвавшись вперед, взлетел на возвышенность. Остальные последовали за дварфом к горному проходу, ведущему в деревню.
Джесс заглянул внутрь: в центре небольшой долины виднелся небольшой пруд, вокруг которого теснились хижины тауренов, крытые звериными шкурами и грубой мешковиной. Рядом высились тотемные столбы, а через самое узкое место пруда был перекинут небольшой мост, соединяющий берега…
Сомнений не оставалось – это было Каменное Святилище.
В этот момент Джесс увидел, как высокий, окровавленный таурен развернулся и, взмахнув тотемным столбом, сшиб на землю гарпию, пытавшуюся напасть на него с тыла. Несколько других гарпий в это время в клочья рвали дверной полог одной из хижин. Плач и вой доносились со всех сторон.
Синеперая гарпия с высоты прокричала какой-то призыв, и те твари, что еще медлили, подчинились приказу и пошли на взлет. Некоторые, впрочем, никак не хотели улетать с пустыми лапами, пытаясь ухватить хоть что-нибудь. Грерид с яростным ревом метнул вслед улетающим врагам молот, тянущий за собой шлейф молнии. Снаряд вдребезги разнес ту гарпию, что летела медленнее всех. Обугленные ошметки разлетелись в воздухе – в них уже невозможно было узнать живое существо.
— Они отступают, — Вереса проводила взглядом улетающих на высоту тварей.
Джесс кивнул и шепотом велел Морофиэль стать невидимой.
Моса с криком бросилась к тому таурену, что сжимал тотемный столб. Но у того подкосились ноги, и он рухнул на землю. Мосе стоило немалых трудов, чтобы помочь ему подняться.
Пока Моса занималась его исцелением, из хижин и пещер стали выходить другие жители деревни. Они принялись тушить огонь, лизавший крыши построек. Джесс прикинул на глаз: тауренов здесь осталось всего человек десять.
Среди них были и взрослые, и дети, но тот погибший ребенок, которого Моса прижимала к себе раньше, похоже, был самым младшим во всем племени.
У берега реки ничком лежал труп крупного таурена-воина. Он был весь в крови, хотя явных смертельных ран не просматривалось. Должно быть, он сражался до последнего вздоха и умер от полного истощения сил.
Как бы ни был силен один таурен, способный противостоять множеству врагов, их было слишком мало. Перед лицом постоянного, изматывающего беспокойства со стороны гарпий рано или поздно любой из них мог пасть.
Двое молодых и крепких, но тоже израненных воинов вытащили тело на берег. После того как пламя сбили озерной водой, оставшиеся таурены один за другим стали поворачиваться в сторону Джесса и его спутников. Их молчание было тягостным и пугающим.
К ним вышел рослый таурен с длинным посохом в руках. На нем были тяжелые доспехи из шкуры кодо, расшитые узорами, точь-в-точь повторявшими резьбу на тотемных столбах.
Он выглядел глубоким стариком: коричневая грива заметно посерела, а из двух рогов остался лишь один – второй был обломан. Но даже этот единственный рог был настолько огромен, что Джессу казалось, будто старику тяжело просто держать голову прямо; и верно, она невольно клонилась набок под тяжестью кости.
Старец не проронил ни слова. Он лишь глубоко кивнул, внимательно оглядел Джесса и посмотрел на Мосу вдалеке, издав тихий гортанный звук. Та, словно поняв его без слов, оставила раненого воина и направилась к ним.
Джесс кожей чувствовал, что этот старейшина наверняка ощутил исходящую от него энергию Тьмы. В Гаджезане даже в спокойном состоянии любой таурен мог учуять в нем демона, а уж после того, сколько магии Тьмы он высвободил только что, скрываться было бесполезно.
Однако старейшина, похоже, не собирался нервничать из-за темной силы. Он медленно произнес несколько слов, обращаясь к Мосе, а та передала их Вересе. Эльфийка перевела:
— Они благодарны нам, чужакам, и хотят выразить признательность, но в деревне почти не осталось ничего, что они могли бы поднести нам в дар.
— Нам бы только переночевать, — Грерид посмотрел на Джесса. — Верно я говорю?
Джесс кивнул. Вереса перевела просьбу, и старейшина с видимым усилием дважды качнул головой.
Он снова что-то сказал Мосе, указывая на пещеру в отдалении – ту самую, где пряталось большинство тауренов во время нападения. Очевидно, старейшина решил выделить это убежище для отдыха путников.
Моса отвела всех к пещере. Внутри было мрачно и тесно, но на полу лежали толстые, мягкие шкуры, один взгляд на которые навевал сонливость. Рядом в небольшом глиняном сосуде тлело какое-то благовоние, наполняя помещение ароматом, приносящим покой душе.
Джесс и не надеялся, что после отъезда из Гаджезана им удастся найти место для по-настоящему крепкого сна, но эта пещера была настоящим подарком судьбы.
Хотя таурены и говорили, что им нечего дать, вскоре они принесли в пещеру гору еды: крылья каких-то исполинских птиц, огромную ногу размером с дварфа и целую кучу странных фруктов, которых они не встречали всю дорогу, но которые выглядели налитыми соком и спелыми.
У компании, которая долгое время давилась лишь горькими ягодами да приторным мясом ящериц, при виде такого пиршества потекли слюнки. Но, помня о том, что деревня только что пережила набег, никто не решался наброситься на еду немедленно.
Моса долго о чем-то шепталась с Вересой, и наконец эльфийка обратилась к остальным:
— До этого сюда приходил посланник от другого племени тауренов, живущего у моря. Он предлагал жителям этой деревни присоединиться к ним, чтобы вместе противостоять угрозе кентавров и иглошкурых. Но местные не хотели покидать священное место в Когтистых Горах и отказались. Теперь же, кажется, решимость старейшины пошатнулась.
— Это тот самый Зловещий Тотем, из которого ушла Моса? — Спросил Грерид. — Название такое, что вступать туда совсем не тянет.
Вереса переспросила Мосу. Та покачала головой и на тауренском языке произнесла имя, которое было почти невозможно выговорить, а затем пояснила значение на эльфийском.
— Это племя называется Кровавое Копыто, — перевела Вереса. — А их вождя зовут Кэрн Кровавое Копыто.