Глава 528: «Глубины каменного леса»
В глубинах Тысячи Игл царило безграничное угнетение.
В этой долине бесконечные каменные столбы, теснясь друг к другу, застилали обзор, уходя вершинами в густой утренний туман.
Моса Вудмейн уверенно вела их вперед, лишь изредка останавливаясь, чтобы всмотреться в высоту. Грерид, наблюдая за ней, не выдержал:
— Что там, наверху?
Услышав голос дварфа, тауренка обернулась. Вереса перебросилась с ней парой фраз и объяснила Грериду:
— Местные жители занимают вершины этих скал. Они могут следить за нами. Это могут быть гарпии, иглошкурые или кентавры.
— Там еще и жить можно? — Изумился дварф, задрав голову.
На самом деле, там не просто жили – наверху могли скрываться целые поселения.
Джесс помнил, что в игре стоянки тауренов часто располагались именно на этих плоских вершинах. На каждом огромном каменном столбе могло ютиться небольшое поселение, соединенное с соседями подвесными мостами.
Джесс не знал, как обстоят дела в Тысячи Игл сейчас, но понимал: любая сила, захватившая долину, ни за что не оставит без внимания стратегические высоты плато.
Моса шла впереди. Когда путь казался ей безопасным, она негромко беседовала с Вересой, но стоило им вступить на земли, где могли рыскать кентавры, она тут же умолкала.
Несмотря на огромный рост и мощное телосложение, эта тауренка умела двигаться поразительно тихо. Ее черные копыта, поросшие бурой шерстью, касались земли мягко и осторожно. Чувствовалось, что она – опытный охотник.
— Она говорит, — переводила Вереса, — что давным-давно ее клан Вудмейн находился под защитой тауренов из племени Зловещего Тотема. Но позже вожди того племени потребовали, чтобы старейшины Вудмейн обучили их магии перевоплощения и магии природы в обмен на покровительство. Тогда клан Вудмейн решил уйти и жить самостоятельно.
— А почему не научили? — Полюбопытствовал Грерид.
— Ну, всех тонкостей я не уловила, — призналась Вереса. — Кажется, их вожди считают магию благословением природы, которое нельзя делать предметом обмена… Или же те другие не были достойны этого дара. В общем, это трудно объяснить на нашем языке. Тебе стоит выучить тауренский, Грерид, тогда и узнаешь подробности.
— И не подумаю, — тут же отрезал дварф.
Вереса усмехнулась и, шагая спиной вперед, взглянула на Джесса:
— Помнится, ты собирался учить талассийский. Ну и как успехи?
— Я ведь жду, когда настоящая эльфийка вроде тебя возьмется за мое обучение, — парировал Джесс.
Вереса вскинула брови:
— Тогда для начала начни называть нас кал’дорай. Хватит твердить «эльфы» да «эльфы».
— Постараюсь запомнить, — пообещал Джесс.
— Кал’дорай, — повторила тауренка это слово и что-то сказала Вересе.
Джесс заметил, как после слов Мосы лицо Вересы омрачилось.
Он догадывался, о чем речь. Скорее всего, тауренка упомянула Войну Древних.
Для древних обитателей этих земель слово «кал’дорай» отнюдь не было почетным титулом.
На самом деле, «кал’дорай» – это не только самоназвание эльфов Квель’Таласа. Десять тысяч лет назад так называли себя только высшие эльфы, и означало это «Дети Благородства».
Конечно, в те времена высшие эльфы всячески подчеркивали, что они – не чета простолюдинам из числа ночных эльфов, и даже отделяли свои дворцы от кварталов обычных жителей высокими стенами.
Однако разумом они понимали, что они одного вида с дозорными из джунглей и жрицами из храмов. Для них это было лишь вопросом статуса.
Но когда Датремар Солнечный Скиталец и его последователи пересекли океан и обосновались на другом континенте, они окончательно закрепили за собой имя «кал’дорай» как название всей расы.
Для коренных же жителей Калимдора кал’дорай были злодеями, которые в эпоху Войны Древних призвали демонов в этот мир. Безумными магами, что уничтожали поля магией и сжигали леса Тайной магией.
Даже спустя десять тысяч лет эти печальные воспоминания жили в сердцах древних народов.
Вот почему таурен в Гаджезане, узнав в Вересе эльфийку с восточного континента, сразу стал враждебен.
Они шли по Каменным Иглам два дня. Джессу казалось, что пейзаж вокруг застыл: куда ни глянь – одно и то же, ни единой приметы, по которой можно было бы сориентироваться.
Но Моса вела их с непоколебимой уверенностью. К середине второй ночи она вывела их к отвесной скале, конца которой не было видно ни на востоке, ни на западе.
Джесс понял: они наконец добрались до северной границы долины Тысячи Игл.
— А нельзя было сразу идти вдоль этой стены? — Спросил Грерид. — Если взобраться наверх, мы окажемся в этом вашем Агама’горе?
Вереса перевела его вопрос. Моса долго что-то объясняла, и наконец эльфийка ответила:
— Да, наверху до Агама’гора рукой подать. Но мы не могли подойти раньше, потому что вся восточная часть этой скалы захвачена кентаврами. Пришлось пробираться кружным путем через центр долины.
— То есть мы обошли целое племя? — Пробормотал дварф. — Я даже не почувствовал запаха кентавров.
— Эти кентавры – великолепные охотники, — сказала Вереса. — Если бы мы подошли так близко, что учуяли бы их, они бы тоже нас давно обнаружили.
Джесс спросил:
— Раз Моса смогла провести нас мимо одного племени, может, она выведет нас прямиком к Фераласу? В обход остальных?
Вереса взяла у Джесса карту и поговорила с тауренкой. Та лишь покачала головой. Вереса вздохнула:
— Кентавры, чтобы не дать тауренам уйти в джунгли Фераласа, выстроили там деревянные стены и аванпосты. Пройти там почти невозможно.
Моса добавила еще пару слов.
— Она сама несколько дней назад пыталась бежать в Фералас, — перевела Вереса, — и именно за это те кентавры преследовали ее до самого востока, где мы и встретились…
— Кентавры что, решили истреблять тауренов до последнего? — Поразился Грерид.
— Война между ними идет уже тысячи лет, Грерид, — ответила Вереса. — Это борьба насмерть. Тот, кто победит, завладеет всеми охотничьими угодьями Калимдора.
— И что в этих землях хорошего? — Ворчал дварф. — Как сошли с корабля, кроме пальм да гигантских кактусов в пустыне ничего не видел. Ни единого здорового растения! Сплошная пыль и грязь!
Моса то и дело переспрашивала Вересу, о чем говорит дварф, но эльфийка лишь уклончиво отнекивалась.
Ей совсем не хотелось объяснять Мосе, что землю, на которой ее предки жили десять тысяч лет, какой-то чужак называет никчемной помойкой.
Глядя на брезгливую мину Грерида, Джесс, напротив, с нетерпением ждал встречи со степями Мулгора.
Земля обетованная, о которой грезил каждый таурен… Даже в игре она поражала своей красотой и простором. Впрочем, сейчас Мулгор наверняка все еще находился под пятой могущественных племен кентавров.