Глава 39: «Мечты о грифонах»
Когда солнце взошло в самый зенит, Джесс и Грерид уже были в пути. Они даже не стали тратить время на поиски места для обеда.
Повозки в Златоземье и обратно сновали с утра до вечера, так что спутники просто подсели в одну из них и отправились в дорогу.
Джесс лениво разглядывал солнечные пятна, дрожащие на земле в тени Элвиннского Леса. То и дело в чаще мелькала любопытная мордочка олененка, а на ветках взад-вперед прыгали пестрые птицы. Все это сопровождалось размеренным ритмом цокота копыт и скрипа колес.
В эти минуты он забыл и об орках, и о воргенах, и о рыцарях смерти. Приказы Совета Теней вылетели из головы. Джесс просто смотрел на ворота Штормграда, которые становились все меньше, пока совсем не исчезли за кронами деревьев в дымке света и тени. Он позволил своему разуму полностью опустеть.
Откинувшись на качающемся заднем сиденье и попивая купленное на чужие деньги козье молоко, отдающее легким специфическим запашком, Джесс поймал себя на мысли: было бы совсем неплохо, если бы вся жизнь прошла именно так.
— На днях я заглядывал в Квартал Магов, смотрел на коней – один краше другого, — закинув ногу на ногу, он обратился к Грериду. — Сколько стоит содержать здесь коня?
Дварф приоткрыл глаза и, глядя в небо, ответил:
— В лошадях я не смыслю, никогда на них не ездил, так что ты не по адресу. Но одно знаю точно: коня коню рознь. Обычная вьючная лошадь и боевой конь – это совершенно разные уровни, не говоря уже о породистых скакунах, которые по карману только богачам.
— Мне говорили, — продолжил Джесс, — что на содержание настоящего боевого коня, на которых ездят рыцари Штормграда, в месяц уходит едва ли не несколько десятков серебряных монет. Как думаешь, это похоже на правду?
Грерид повернулся на бок:
— Полагаю, где-то так оно и есть. Но учти, в эту сумму входят расходы на боевое снаряжение: плата за работу тем, кто достает фураж, стоимость перевозки, затраты на тренировки и все такое. Думаю, если держать боевого коня в конюшне просто как домашнего питомца, денег уйдет куда меньше.
— Если держать боевого коня как питомца, разве он не превратится в обычную лошадь? — Спросил Джесс.
— Ха, верно подмечено. Какова цена, таков и товар, так было всегда, — Грерид усмехнулся. — Некоторые грифоны, которых выкармливают прямо в гнездах, после долгого бездействия даже взлететь не могут с первого раза. Тупые как свиньи, только с птичьей головой. Но постоянно выпускать их на тренировки – слишком дорого и хлопотно. Как вспомню все эти заботы с грифонами, так сразу устаю. Я хочу только одного: оседлать их и нестись на поле битвы, а вовсе не возиться с кормежкой и уборкой за этими чудовищами. От них воняет, они агрессивные, да и капризные до ужаса.
Джессу стало любопытно, когда разговор зашел о грифонах:
— А ты когда-нибудь задумывался, пока ты там лихо рассекаешь в небесах, сколько дрессировщиков за твоей спиной мучаются и вкалывают ради этого?
— Ох, я же не бесчувственный чурбан, — фыркнул Грерид. — Я рассказывал тебе про Госрума? Он как раз занимается грифонами. Мое общение с ними ограничивается боем – как найти подход, чтобы зверь слушался в схватке… А Госрум – настоящий мастер дрессировки. Уверен, ему достаточно разок глянуть на летящего в небе грифона, чтобы понять, насколько тяжелые яйца у того болтаются между лап.
— У грифонов бывают яйца? — Удивился Джесс.
Грерид парировал:
— Если они есть у птиц и кошек, с чего бы их не быть у грифонов?
В этом определенно была своя логика. Джесс спросил снова:
— А вообще, каково это – летать на грифоне?
Дварф прищурился и долго молчал, прежде чем ответить:
— Это как оседлать женщину, которую невозможно удовлетворить. Она неистово мечется, требуя все больше и больше, а ты чувствуешь, что силы на исходе. Тебе остается только позволить ей мучить тебя, пока она вцепляется в твои руки и плечи, бешено раскачиваясь. Но стоит тебе свистнуть, как она тут же понимает твое желание и послушно бросается вперед. А через мгновение ты снова понимаешь, что вот-вот потеряешь контроль. Эх… если подумать, даже запах у них похожий.
Джесс не знал, говорит ли Грерид серьезно или просто хвастается тем, что ему довелось познать и ненасытную женщину, и яростного грифона. В конце концов, самому Джессу сравнить было не с чем.
— Хотел бы и я когда-нибудь попробовать прокатиться на грифоне, — пробормотал он, словно обращаясь к самому себе.
— Ты? — Грерид повернул голову и посмотрел на Джесса.
Он ответил не сразу. Сначала дварф оглядел спутника с ног до головы, потом о чем-то задумался и наконец произнес:
— Перед Зимним Покровом я планирую вернуться на Пик Грозовой Вершины. Пойдешь со мной?
— С чего бы это? Что мне там делать?
— Может, вы, люди, так не считаете, но для дварфов Зимний Покров – важнейший праздник. Я хочу вернуться домой, повидать старых друзей. Хотя бы для того, чтобы все знали: я жив.
Джесс с сомнением спросил:
— А на Пике Грозовой Вершины рады людям?
— Не особо, — Грерид хохотнул. — Но вешать тебя, чтобы скормить грифонам, никто не станет. Думаю, после Орочьих войн мои соплеменники стали относиться к вам получше. Множество дварфов-воинов видели человеческую доблесть в бою, и это пошатнуло старые предубеждения. По крайней мере, большинство моих знакомых считают, что люди – куда более надежные союзники, чем эльфы. Посмотри на себя: парень семнадцати лет, в обычное время труслив как кролик, но против нежити бьешься храбро, словно лев. Никогда бы не подумал.
Джесс неловко улыбнулся. Такая похвала от этого парня была весьма непривычной.
Дварф тяжело вздохнул и добавил:
— Я к тому, что там у тебя, возможно, появится шанс оседлать грифона.
— Серьезно? — Джесс мгновенно выпрямился. — Я тоже смогу?
— Почему нет, — ответил Грерид. — Только решать тут не нам, а грифону.
— В каком смысле?
— Грифоны невероятно умны. Пока не начнешь иметь с ними дело, не поймешь, насколько. Иногда их даже сложно воспринимать как обычных зверей. Можно сказать, что отношения между ними и нашим племенем – это не порабощение, а скорее естественный союз. Понимаешь, даже дикие грифоны, что бродят в пустынных горах, никогда не нападут на дварфа первыми. А наш народ считает их друзьями и всегда придет на помощь, если зверь попал в беду. И наоборот. Правда, дикие грифоны больше заботятся о собственной шкуре. Если дварф встретит медведя, грифон может спуститься и помочь, но если там будет целая банда троллей, дикий зверь предпочтет убраться подальше. Конечно, те грифоны, что живут с нами, сражаются до последнего – если только не решат, что какая-то самоубийственная затея абсолютно бессмысленна.
— Но разве это не мешает? — Спросил Джесс. — К примеру, если нужно выполнить задание с огромным риском, но и великим вознаграждением, а грифон воспротивится? Разве это не снижает эффективность грифонов-рыцарей? Иногда ведь необходима жертва.
Дварф пододвинулся ближе к Джессу:
— В этом-то и вся суть, брат. Грифоны не боятся по-настоящему ценной жертвы, но они будут упрямо противиться глупым приказам. В большинстве случаев они оказываются правы, и это только помогает стратегии рыцарей. Вот почему я говорю, что они до безумия умны. Их уважаешь как стайку шумных мудрецов.
Шумные мудрецы… С точки зрения Джесса, понять такие отношения было непросто.
Но дварфы Дикого Молота жили так две сотни лет. Тролли Внутренних Земель, их извечные враги, постепенно слабели, а пришлые дварфы вместе с грифонами воздвигли великую Крепость Пика Грозовой Вершины. Кто он такой, чтобы критиковать этот стальной союз?
— Конечно, — Грерид откинулся назад, подложив руки под голову. — Грифоны не всегда такие уж лапочки. Стоит им оказаться на земле, приходится закрывать им глаза – как вы, люди, надеваете боевым коням наглазники, чтобы те не видели ничего по бокам и бесстрашно неслись вперед. Но если кони пугливы, то у грифонов проблема в другом – они слишком наглые. Эти пакостники обожают задирать слабых или просто жрать без остановки. В небе они слишком долго сдерживаются, но на земле их желания просто невозможно подавить. Они начинают бесконтрольно носиться повсюду, и остановить их почти нереально.
— А если я появлюсь перед ними, они меня не сожрут? — Спросил Джесс.
Грерид вздохнул:
— Я что, зря все это распинался? Я толкую о том, что грифоны готовы к сотрудничеству с храбрыми и добрыми людьми, с теми, кто ценит их дружбу. И они способны это почувствовать. Как-то раз мы сражались плечом к плечу с эльфами Внутренних Земель против троллей. Эльфы умудрялись сражаться верхом на грифонах, потерявших своих наездников-дварфов, и те звери были в бою так же отважны, как и с нами. Если уж это удалось высокомерным эльфам, почему не удастся тебе? Или ты скрываешь какую-то жуткую тайну Тьмы?
Джесс облизнул губы. А ведь и правда.
Он уже прикоснулся к черной магии – заклинанию Страха. Возможно, его разум и тело уже начали меняться под воздействием энергии Тьмы, пусть даже сейчас он этого совсем не чувствовал.
А что, если грифоны, подобно Свету, учуют тьму в его сердце и одним ударом клюва снесут ему голову?
Но искушение оседлать грифона было слишком велико. Если выпадет шанс, стоит ли рискнуть жизнью ради такого? Это же полет!
— Кстати, — спросил Джесс, — а почему эльфы не стали выращивать грифонов для войны? Если они могут сражаться вместе, почему не заключили такой же союз, как дварфы Дикого Молота? Эльфы ведь живут во Внутренних Землях гораздо дольше вашего?
— Твоя правда, — ответил Грерид. — К тому времени, как мы пришли на Пик, эльфы жили в тех краях уже почти тысячу лет.
Он вытащил из сумки травинку, сорванную у дороги, покрутил ее в пальцах и сунул в рот.
— А почему не приручили – тут все просто. Эльфы не любят ни с кем сотрудничать и терпеть не могут то, что нельзя полностью контролировать. Они привыкли порабощать любое живое существо, которое видят. А если не могут поработить – убивают. Если же враг слишком силен или цена победы велика, они просто отгораживаются от мира в своей родине и стараются ни с кем не контактировать. Разве что когда припрет так, что самим не справиться, тогда они соизволят склонить голову и попросить о помощи.
Грерид продолжал:
— Они упрямо верят, что они, кал’дорай, не чета нам, смертным. Знаешь же, что значит их самоназвание на эльфийском? «Благородные дети». Они мнят себя высшими существами, рожденными у Колодца Вечности, священной расой, благословленной самим миром. Все, кто не подвластен им и не следует их правилам, для них – дикари, не имеющие никакой ценности. Трудно такое понять, а?
Джесс выдавил сухой смешок.
— Впрочем, пламя красных драконов преподало этим гордецам хороший урок, — подытожил Грерид. — Возможно, теперь они наконец поняли, что пора выйти из-за своего «неприступного» рунного камня и посмотреть, что творится в мире.
— Раз ты так недолюбливаешь эльфов, почему постоянно мечтаешь о Ветрокрылых? — Подколол его Джесс.
Дварф хмыкнул:
— Эльфийка и эльф – это совершенно разные виды! А эльфийка в постели и вне ее – это еще два разных вида! Ты же в Квартале Магов ошиваешься, так поучись у них классификации видов, парень. Поживешь подольше – поймешь, не будь таким занудой!