Глава 37: «Храм Волшебников и расследование легенд о воргенах»
Ночь была черна как смоль. Джесс брел в абсолютной Тьме, а под ногами хлюпало так, словно недавно прошел ливень или он оказался посреди вязкого болота.
Он не понимал, где находится: в канализации Штормграда или же… где-то еще?
Джесс не знал, сколько времени длилась эта ходьба, но смутно ощущал, будто за спиной кто-то следует. Стоило ему обернуться – и он видел лишь непроглядный мрак, в котором ничего невозможно было разобрать.
Даже если бы там кто-то и был, увидеть его не представлялось возможным.
Ему казалось, что он угодил в какой-то нелепый лабиринт. Чтобы выбраться из такого места, существовал лишь один способ: идти, прижавшись к стене.
С этой мыслью он протянул руку, чтобы нащупать опору, но ладонь легла на что-то ледяное и мягкое.
Приглядевшись, он в ужасе замер: это было лицо!
Вся стена была сложена из человеческих голов. Бесчисленные лики теснились друг к другу, застыв в мучительной агонии. От страха у Джесса затылок обдало холодом, и он резко распахнул глаза.
Перед ним была комната, залитая солнечным светом, пробивавшимся сквозь маленькое оконце. В воздухе лениво кружилась мелкая пыль.
Он вывесил пропитавшуюся потом постель наружу, прямо над каналом, где в утренних лучах искрилась вода. Какое прекрасное утро.
Проклятье, он проспал.
Джесс схватил рубашку с брюками и кубарем скатился по лестнице. Бросив одежду на берегу, он сиганул прямо в канал. Не успел он даже голову намылить, как другие молодые люди, решившие искупаться, всполошились, будто стая испуганных уток, и с шумом бросились на берег в позорное бегство.
Стражники нагрянули.
Джесс привычным движением выскочил на берег, сцапал вещи и припустил к деревянному мосту через канал, одеваясь прямо на бегу. Позади него, на другом берегу, стражники гонялись за людьми, словно за цыплятами.
Вообще-то в Штормграде запрещалось мыться в недавно отремонтированных каналах. Король или какой-нибудь вельможа рассудил, что это портит облик нового города.
С точки зрения самого Джесса, толпа голых мужиков, каждое утро крутящихся на главных городских артериях, и впрямь выглядела слегка аморально. К тому же ему совсем не хотелось, чтобы канал перед его съемным жильем со временем превратился в подобие Ганга.
Но купание в реке бодрило куда сильнее, чем возиться с тазами и ведрами, так что добровольно отказаться от этой привилегии он не мог.
Впрочем, стражники Штормграда, похоже, тоже давно махнули на это рукой. Даже если кого и ловили, то отделывались лишь пинком – он ни разу не видел, чтобы кого-то действительно увели под стражу. Да и набеги их стали реже: если раньше они гоняли купальщиков раз в пару дней, то теперь могли не появляться по неделе-другой.
Когда он добрался до жилища Марина, мага еще не было. Джесс быстро прибрался в комнате, а затем взял перо Марина и свиток чистой бумаги, намереваясь записать вчерашнее заклинание.
Прошлой ночью, вернувшись домой, он плохо соображал от усталости и забыл о важном деле. К счастью, сон и кошмар освежили память – он все еще помнил, что именно произнес Гакин.
Фоэкт.
Джесс решил использовать латиницу, чтобы примерно зафиксировать произношение заклинания. В конце концов, иероглифы слишком походили на неведомые магические руны, и если бы их кто-то увидел, это вызвало бы ненужные подозрения.
Записывая, он пару раз повторил слово шепотом.
Этому заклинанию Гакин научился непонятно где, и, по догадкам Джесса, оно вряд ли было точным.
У чернокнижников не было возможности изучать темные заклинания в их первозданном виде – а ведь те основывались на демоническом языке или языке Пустоты. Значит, их произношение наверняка не позволяло раскрыть всю мощь магии.
Джесс вспомнил, как вчера темная магия Гакина подействовала на него лишь частично – возможно, помогло зелье Защиты от Тьмы, – а сам он успешно провел контратаку этим самым словом.
Вот только он не совершал никаких пассов и не тратил ману. Как же ему удалось наложение чар?
Интересно, когда он сможет повторить это снова.
Пока он предавался раздумьям, Марин бесшумно подошел со спины.
Джесс вздрогнул и, обернувшись, спросил:
— Мастер, когда вы пришли? Я даже не слышал, как дверь открылась.
— Потому что ты ее вовсе не запер, — Марин указал на записку под рукой ученика. — Что это за письмена?
— Это… — Джесс глянул на свои записи и, замявшись, выдал:
— Ну, это… латынь.
— Латынь?
— Тайный шифр, который придумал мой друг детства. Его звали Латин.
— Любопытно, — Марин прищурился. — И что же означает это слово?
— В том-то и проблема, что я не знаю, — ответил Джесс. — Вчера мне приснилось, как друзья выкрикивают это слово, но я никак не мог вспомнить, что оно значит. Вот, присел отдохнуть, оно снова всплыло в голове. Подумал, если запишу, станет яснее, но тут вошли вы.
— А как оно звучит? — Марин коснулся чайника, проверяя, не остыл ли он.
— Фак, — произнес Джесс с безупречным произношением.
Марин кивнул:
— Боюсь, тут я бессилен, господин Сесо. Однако полагаю, что у этого господина Латина были задатки мага.
— Он мертв, — Джесс тихо вздохнул. — Пропал без вести в Серебряном Бору. Возможно, его убили орки или утащили воргены. Мне до сих пор неприятно об этом вспоминать.
— Какая жалость, — отозвался Марин. — Значит, мы никогда не узнаем, что же значило это «фак».
Джесс сдержал смешок, прикрыв лицо рукой и пару раз кашлянув для вида.
К слову о воргенах – тех самых чудовищах, которых так боялись Морган Латимор и жители Вороньего Холма. За время их с Греридом приключений они не видели ничего подобного.
Может, это был тот огромный серебристый волк?
Нет, исключено. Жители Вороньего Холма, пережившие нашествие орков, не могли не знать, как выглядит ворген.
Возможно, если выйти на охоту ночью, шанс встретить их возрастет.
Любопытство так и подмывало Джесса, но он не был настолько глуп, чтобы идти на верную смерть ради ответов. Да и Грерид никогда бы не дал на это согласие.
— Кстати, мастер Марин, вы знаете, водятся ли в Сумеречном Лесу воргены?
Марин бросил кусочек сахара в чашку:
— Ты имеешь в виду Южный Элвинн? Я слышал, что многие теперь называют его Сумеречным Лесом, хотя не знаю, как к этому прозвищу относятся старожилы. Ты ведь о легендах о воргенах из Вороньего Холма, верно?
Джесс удивился:
— Вы тоже об этом знаете?
— Разумеется, — подтвердил Марин. — Хотя Храм Волшебников существует отдельно от Даларана и Кирин-Тора, мы все еще храним наследие древнего Совета Тирисфаля. Наша задача – защищать людей от влияния тварей из иных миров и изучать любые следы вторжения на Азерот. За последние несколько лет мы общались со множеством беженцев из тех краев. Они упоминали эти легенды, и многие настойчиво требовали, чтобы Храм Волшебников прислал кого-нибудь разобраться.
— И каков результат?
— Никакого, — развел руками Марин. — Мы отправляли три экспедиции из магов и учеников. Среди них были лучшие из наших студентов, чьи дарования не уступали талантам нового поколения из Даларана. Но даже они ничего не нашли, кроме горстки возрожденных мертвецов. У нас были подозрения, что кто-то использует энергию Тьмы для изучения магии нежити, тревожа кладбища Вороньего Холма и Сумеречного Дола, но и тут мы не нашли прямых улик.
— А искали ночью? — Уточнил Джесс.
— Да, мастер Андормас особо подчеркивал, что беженцы говорили о ночных происшествиях. Но тщетно: даже под покровом ночи ни один ворген не появился.
Для Джесса дело принимало странный оборот:
— Если воргенов нет, то почему жители, которые их никогда не видели, связывают раны на телах жертв именно с ними? Почему не с орками? Ведь если там осталась энергия Тьмы… чернокнижник орков мог сделать то же самое.
Старый маг бросил на стол несколько медных монет. Джесс взял одну.
— Что это значит? Неужели кто-то нанят, чтобы сеять панику и слухи между Вороньим Холмом и Златоземьем? Хотят выжить людей, чтобы провернуть свои темные дела?
— Нет, — ответил Марин. — Сходи-ка в «Синий Отшельник» и купи мне кусочек крабового пирога. А когда вернешься, я поведаю тебе наши догадки.
Джесс вздохнул, сгреб монеты в карман и вышел за дверь.
Утром в «Синем Отшельнике» было довольно оживленно. Толпы учеников и магов собирались здесь, словно студенты в столовой, за едой и разговорами.
Джесс потратил два медных гроша на чашку черного кофе – дешево и сердито. Горький напиток помог прогнать остатки сонного беспокойства после ночного кошмара.
В Штормграде чай стоил в разы дороже кофе. Тот же златошип, который заваривал Иден Марин, сам по себе был ценной лечебной травой.
Кофейные зерна хоть и бодрили, но не имели магической ценности. Многим рабочим кофе казался баловством – они предпочитали выпивку, она давала больше искры. Так что основными потребителями кофе были студенты, писари и прочие обычные люди без лишних денег.
Даларан потреблял больше всего кофе на всем континенте. Тамошние бедные маги и алхимики, желая сэкономить на любимом напитке, изобрели уйму странных «магических удобрений» для повышения урожая, что в итоге обрушило цены на кофе до смешного уровня.
Но большинство трав Азерота были порождением магии природы, копившейся десятки тысяч лет. Их нельзя было просто так вырастить заклинанием, поэтому прогресса в этой области не было. А напитки без магических свойств чаем не считались, так что цена на настоящий чай оставалась заоблачной.
Кто бы мог подумать, что напиток, на который в прошлой жизни было жалко денег, в этом отсталом мире станет уделом бедняков.
Оставив пустую чашку, Джесс привычно мазнул взглядом по углам таверны и, к своему изумлению, увидел там Грерида. Он даже подумал, что у него начались галлюцинации.
— Грерид?
— А? — Дварф поднял голову. — Джесс!
Джесс подошел и подсел к другу:
— Ты как в Квартал Магов попал?
— Тебя жду, конечно. Чего так рано вылез?
— У меня еще рабочий день не кончился, вышел передохнуть.
Грерид огляделся по сторонам:
— Хорошо быть магом. Место работы красивое, воздух свежий, прямо как в саду. Да и ученицы, надо признать, симпатичные.
Джесс усмехнулся:
— Ты ведь не просто так меня искал?
Грерид отхлебнул из огромной кружки коровье молоко:
— Гильдию Воинов помнишь?
— Помню, конечно, — Джесс прищурился на его кружку. — Ты чего это молоко пьешь?
— В рабочее время ни капли спиртного, — серьезно отрезал Грерид. — В Гильдии Воинов мне подкинули дельце. Важное и прибыльное. Я не привык грести всё под себя, вот и вспомнил о тебе.
Джесс с подозрением спросил:
— А не потому ли ты вспомнил, что в одиночку не справишься?
Дварф хохотнул:
— Если я не справлюсь один, то какая разница, буду я с тобой или без?
— Ну ты и наглец, грифон-рыцарь, — Джесс плеснул немного молока из кружки дварфа в свой кофе. — Ладно, я пошел к хозяину, он ждет десерт.
— Эй, постой… — дварф придержал его за руку. — Ладно, признаюсь: придется иметь дело с волками, и, похоже, их там целая стая. Без поддержки будет туго. К тому же в Сумеречном Лесу я без тебя бы уже раз пять подох. Я пошутил, не обижайся… Других верных людей у меня нет.
— Где эти волки? — Спросил Джесс.
— На ферме к юго-востоку от Златоземья. Говорят, зверье там логово устроило, ловушки не помогают, — дварф выложил на стол замусоленный клочок бумаги. — Это награда от стражи Штормграда. Видать, фермер их совсем затирал, а у тех людей не хватает.
Джесс глянул на записку: там был указан адрес и имя просителя, но ни слова об оплате.
— А где сумма награды?
— Пять серебряных монет, — сказал дварф. — Весьма недурно.
— Я спрашиваю, где это написано? — Повторил Джесс. — Если награду выставил город, всё должно быть заверено печатью.
Тут он понял, что с бумажкой что-то не так.
Грерид наконец нехотя признался:
— Это в Гильдии Воинов написали. Они берут задание, а потом раздают нам, рядовым членам.
— То есть они просто забирают часть денег себе? — Уточнил Джесс.
— За выполнение я получу повышение, — пояснил Грерид. — Чем выше ранг, тем сложнее и дороже задания. Гильдия судит о нашем мастерстве по ступеням. Сейчас я в ранге новобранца и не могу помогать стражам Красногорья против племени гноллов. Выполню пару таких поручений, поднимусь в звании – и тогда путь открыт.
Джесс медленно кивнул:
— А почему бы тебе не пойти сразу в Красногорье? Уверен, они с радостью возьмут тебя в гарнизон.
Грерид моргнул:
— Но тогда я не получу ранг в Гильдии.
— Но это ведь ранг внутри Гильдии Воинов, а не воинское звание Королевства, верно? — Заметил Джесс. — Толку от него чуть.
— Твоя правда, — Грерид почесал бороду. — Но мне неохота самому якшаться с этими людьми. Пусть Гильдия за меня договаривается. А те деньги, что они забирают… считай, я плачу им за то, что они ищут мне работу.
— Когда выдвигаемся? — Спросил Джесс.
— Днем.
— Так скоро?
— Джесс, если мы промедлим хоть день, волки могут снова напасть на ту семью. Как мы тогда будем смотреть им в глаза?