Глава 285: «Хороший учитель»
Когда остальные разошлись, в подвале остались только Джесс и Урсула. Была суббота, занятий не предвиделось, но Джессу совсем не хотелось возвращаться домой к Морофиэль – не один Эрланд заработал в ту ночь психологическую травму.
— Я думала, тебе плевать на Гакина, — сказала Урсула, прихлебывая из кубка.
Джесс покосился на нее. Он и сам не мог толком определить, что чувствует – печаль или нечто иное.
Но всё же погиб человек, которого он знал, поэтому он просто кивнул.
— Он многому меня научил.
Урсула вздохнула.
— Гакин тоже всё пытался обучить меня заклинаниям, хотя это была пустая трата времени. Сперва я жалела, что мне не дается магия, но теперь вижу, что к таким опасным вещам лучше и не прикасаться.
— Тьма и впрямь опасна, — произнес Джесс. — Она влияет на эмоции, делает человека импульсивным, вспыльчивым, подозрительным… И чем больше её используешь, тем сильнее этот эффект. Заклинатель обязан искать способы противостоять этой заразе. Гакин, очевидно, ошибочно принял влияние Тьмы за собственные желания.
— Это твои выводы? — Спросила Урсула.
— Разве Гальдес не говорил об этом? — Удивился Джесс. — Я-то думал, тебе просто лень учиться, а оказывается, ты пробовала?
— Конечно, пробовала, — ответила Урсула. — Наверное, я твоя полная противоположность. У тебя – редкий дар, а у меня… Гальдес как-то сказал, что Тьма никому не отказывает, но на мне это правило почему-то споткнулось.
— Попробуй наложить на меня заклинание Ослабления, — предложил Джесс. — То самое, о котором Гакин говорил на прошлом собрании.
— На тебя?
— Вреда не будет.
— Ну, хорошо…
Урсула выпрямилась и сосредоточенно произнесла:
— Ануниги, Дул’зара, Кана…
Произношение было безупречным, чувствовалась долгая практика, но Джесс не ощутил ни малейшего движения магии Тьмы.
При его нынешней чувствительности он улавливал малейшие колебания: когда чернокнижник только начинал нараспев читать заклинание или когда демон совершал резкое движение, вызывая всплеск энергии Тьмы. Здесь же – абсолютная тишина.
Неужели и впрямь бывают люди, которые готовы открыться Тьме, а та попросту их игнорирует?
— Ты ведь серьезно тренировалась, верно? — Спросил Джесс. — Иначе не знала бы так твердо текст.
— Разумеется. Мне хотелось быть полезной.
— Тебе не приходило в голову, что твоя неудача в магии Тьмы может быть связана с характером?
— С характером? — Урсула усмехнулась. — И что же с ним не так? Звучит странно – характер, влияющий на наложение чар.
— Раньше я бы тоже счел это вздором, — Джесс на мгновение вспомнил Морофиэль в ту ночь и глубоко вздохнул. — У тебя есть зелья, влияющие на эмоции? Что-нибудь вызывающее возбуждение, тоску или гнев…
— Есть, — Урсула загнула палец. — Зелье ярости или зелье гнева – подойдет? Оно буквально разжигает в человеке ярость…
— Выпей флакон и попробуй еще раз, — велел Джесс.
— Думаешь, поможет?
— Не знаю. Но попытка не пытка.
Они перешли в алхимическую лабораторию. Урсула принялась рыться в шкафу и наконец извлекла из самой глубины склянку с красноватой жидкостью.
— Вот, в самый раз. Еще немного, и срок годности бы вышел. Я уже и забыла, зачем его варила – наверное, Гакин просил.
Она вопросительно взглянула на Джесса.
— Прямо сейчас?
Джесс кивнул. Урсула зажмурилась, сделала глоток и отставила флакон.
Прошло несколько минут. Она не выдержала и прыснула:
— Проклятье, мне же совсем не на что злиться! Или зелье не подействовало?
— Ты очень неприятная особа, — с каменным лицом произнес Джесс.
— Что? — Урсула опешила, будто получила пощечину. — Это ты к чему сейчас ляпнул?
— К тому, что так считаю.
— Ищешь повода для ссоры? — Рявкнула она, закипая. — Да ты сам-то кто такой, чтобы мне это говорить?!
— Сейчас! — Выкрикнул Джесс. — Проклятие слабости!
Урсула, повинуясь инстинкту, выбросила руку вперед, в точности повторяя жест, которому её учил Гакин, и выпалила слова заклинания.
В глазах у Джесса на миг потемнело, как при гипогликемии. И хотя колени не подкосились, он явственно ощутил работу энергии Тьмы. Слабую, но неоспоримую.
Он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем головокружение отпустило. Заклинание Ослабления? Без сомнения. Мощь невелика, эффект длился всего пару секунд, но главное – получилось!
— Кажется, у тебя вышло!
Он посмотрел на Урсулу – та пребывала в полном замешательстве.
— Вышло? Но я ничего не видела… Хотя мне и впрямь стало как-то не по себе. Это точно не самовнушение?
— Ладно, знаешь другие заклинания? — Спросил Джесс. — С более выраженным эффектом. Ну, скажем… Проклятие агонии? Суренна его знает.
— У меня рука не поднимется насылать на тебя агонию, Джесс, — Урсула прислонилась к шкафу. — Как-нибудь в другой раз. Я чувствую себя выжатой.
— Вот видишь! — Воскликнул Джесс. — Твоя энергия была потрачена на призыв энергии Тьмы. Ты ведь больше ничего не делала, так? Вот тебе и главное доказательство.
— А ведь я совсем об этом не подумала, — признала Урсула. — Поразительно, Джесс. Стоило тебе подсказать – и магия, которая не давалась мне столько лет, сработала!
Джесс устроился в деревянном кресле, на котором обычно отдыхала Урсула.
— Я пришел к этому, опираясь на собственный опыт. Но ты ведь не сможешь вечно глушить зелья, чтобы привести себя в нужное состояние для наложения чар?
— Почему бы и нет? — Урсула с сомнением поглядела на остатки зелья гнева. — Особых побочных эффектов у него нет. С моим характером я вряд ли добьюсь такого накала страстей без посторонней помощи.
Она немного помолчала, а потом нерешительно спросила:
— Ты и впрямь считаешь меня неприятной?
— Странный вопрос, — Джесс приподнялся. — Стал бы я здесь разлеживаться, если бы ты мне была неприятна? Как иначе мне было тебя разозлить? Сказать, что ты замечательный алхимик и прекрасный человек? Тогда бы твое просроченное зелье пропало даром.
Урсула неловко улыбнулась.
— Понятно… Ты что, собрался здесь спать?
Джесс покосился на дверь.
— Если я мешаю, могу уйти. Но в общем зале мне неуютно, нет чувства безопасности. Всё кажется, что Эрланд придет меня резать.
— Вовсе нет, спи, — ответила Урсула, принимаясь убирать склянки и банки. — На самом деле Эрланд не так уж тебя и недолюбливает. Просто ему не нравилось, что ты слишком сблизился с Гакином.
— Что ж, теперь мы от него далеко.
С этими словами Джесс провалился в сон. Усталость после бессонной ночи взяла свое, а в кресле было удивительно удобно.
Урсула продолжала что-то говорить, но слова её превратились в неразличимый гул и растаяли в тишине.