Глава 245: «Безнадежное падение»
— В разных кланах орков орочий язык может заметно различаться. Исследования Кирин-Тора показали, что большинство найденных нами материалов основано на некоем всеобщем орочьем языке, однако у каждого клана есть свои диалекты. Зачастую они расходятся настолько сильно, что орки из разных племен попросту не понимают друг друга.
Студент, который был ненамного старше Джесса, закончил читать по бумажке и с ожиданием посмотрел на Каро Дюшана.
Дюшан кивнул:
— Именно так. Стремительное развитие орочьего языка, каким мы его знаем, началось лишь за несколько десятилетий до войны, в процессе объединения многочисленных кланов и создания Орды.
— Орочий язык по-прежнему крайне пластичен, — продолжал мастер. — Орки с легкостью используют свои руны для адаптации заимствований. Ученые Стромгарда заметили, что некоторые орки, живущие в резервациях, уже используют фонетическую транскрипцию слов всеобщего языка – например, для термина «Тайная магия». Итак, кто может назвать слово, значение которого меняется в зависимости от клана?
— Нэгхор, — произнес один из студентов постарше. — В клане Драконьей Пасти это слово означает преданного зверя, а в других кланах оно значит «дракон».
— Прекрасно сказано, господин Чарльтон, — кивнул Дюшан.
— А по ту сторону Темного Портала тоже есть драконы? — Спросил другой студент.
Одна из студенток ответила:
— Драконы Дренора сильно отличаются от красных драконов Азерота. Говорят, что тамошние драконы куда более дикие и свирепые, но при этом значительно слабее. С нашей точки зрения тех зверей можно назвать лишь драконоподобными существами. Просто орки, придя в Азерот и увидев сходство, сразу же стали называть здешних красных драконов словом «нэгхор».
— Верно, — подтвердил Дюшан. — Я советую вам искать побольше таких примеров, чтобы лучше понимать орочью культуру. Подобные дискуссии о драконах очень помогают в освоении языка. А теперь – кто назовет слово из иностранного языка, не считая всеобщего, которое было поглощено орочьим?
— Никто не знает?
Студенты переглядывались. Если заимствования из всеобщего языка были на слуху, то об адаптации дварфского или эльфийского никто не имел ни малейшего понятия.
— Саирд’ула, — негромко произнес Джесс. — Происходит из демонического языка, эредуна. Слово «саяада» – так называют суккубов.
— А вот этого я действительно не знал, — признался Дюшан. — Откуда у вас такие сведения, господин Сесо?
— В Дунхольде… случайно услышал, как об этом упоминали орки, — попытался объясниться он.
— Замечательно, — Дюшан одобрительно кивнул. — Тогда сможете ли вы, опираясь на логику орочьего языка, угадать, как называют инкубов?
— Если следовать грамматике, то должно быть «Саирг’ха» или «Саирд’ум», — Джесс потер глаза и, немного подумав, добавил:
— Впрочем, мастер, я еще не до конца разобрался в правилах словоизменения, это лишь мое предположение.
— Очень недурно, — сказал Дюшан. — Я склоняюсь к варианту «Саирг’ха», судя по общим закономерностям. Думаю, точный ответ можно найти в Великой Библиотеке Даларана.
Мастер прошелся по классу:
— На самом деле Кирин-Тор провел глубокие исследования суккубов еще тысячу лет назад. В целом суккуб – это лживый, капризный, импульсивный и жестокий демон. Их редкие проявления дружелюбия к людям делают их куда более опасными созданиями, чем даже вспыльчивые демоны мо’арг.
— Поэтому в начале эпохи возрождения Королевства Даларан, когда вторжение демонов нарушило стабильность пространства, слово «суккуб» во всеобщем языке долгое время служило синонимом безнадежного падения, особенно в том, что касается похоти.
— Впрочем, это лишь небольшое отступление. Давайте вернемся к тексту перед нами…
Слушая пояснения Дюшана, Джесс снова вспомнил вчерашнюю ночь – безумного демона, бесстыдно выплескивающего ярость на другого.
Сейчас на его теле не осталось следов ожогов. Не потому, что у него был иммунитет к огню, и не потому, что вчера, когда его поглотила тень, он обрел какую-то невероятную магическую защиту.
Просто за ночь он полностью поглотил жизненную энергию огромного взрослого клыкастого вепря.
Джесс не спал всю ночь и даже не мог толком вспомнить сам процесс наложения чар – финал в любом случае вышел неприглядным. Когда полдень возвестил об окончании занятий, он, обессиленный, вышел в сад, нашел каменную скамью и, плотнее запахнув пиджак, надолго погрузился в свои мысли.
Теперь он начал понимать, что чувствовали те подавленные орки.
Кипящая кровь остывает, разум возвращается, фанатизм силы и желаний рассеивается, оставляя лишь холодное, неповоротливое тело.
А что в следующий раз?
Все повторится?
Словно неуправляемый зверь, ведомый инстинктами, он будет крушить всё вокруг, пока не совершит непоправимую ошибку? Пока не причинит боль родным, друзьям, невинным людям – как тогда с Марин?
Неужели всё придет к этому?
Он поймал себя на том, что мысли снова и снова возвращаются к одному и тому же вопросу.
Джесс смотрел на снующих туда-сюда магов, учеников, помощников и торговцев. Он был так измотан, что с трудом разлеплял веки.
Все они либо смеялись, либо сохраняли спокойствие; их одежда была чистой, походка – легкой. Они были воплощением Королевства Штормград: деятельные, светлые, полные надежды.
А он, этот лордеронец, словно только что выбрался из сточной канавы, сочащейся скверной. Труп из Лордерона времен Третьей войны, натянувший на себя кожу живого человека, чтобы прятаться в толпе и украдкой за чем-то подглядывать.
Минувшая ночь казалась то ли сном, то ли путешествием в ад. Но он действительно преуспел – Пламя Скверны оказалось невероятно мощной атакующей магией.
После он даже позволил себе небрежно выпустить в труп вепря сгусток почерневшего кровавого пламени, испепелив увядшую плоть до последнего клочка. Это было так просто, словно сплюнуть; он даже не помнил, читал ли заклинание.
В тот миг ему казалось, что и с тем ягненком стоило поступить так же, а не тащить его на продажу какому-то рыбаку. Почему жизнь такая сложная? Разве нельзя решить всё одним махом, используя силу?
Второй раз пламя было куда более свирепым и ужасающим, чем когда он направил его на кожу Морофиэль. Сейчас, вспоминая об этом, он сравнивал эффект с разорвавшимся снарядом.
Люди, проходившие утром мимо той рощи, наверняка решили, что ночью там случилось какое-то темное знамение. Сам Джесс возвращаться туда не планировал.
Но разве не этого он хотел? Разве не ради этого шел в тот лес? Таков был его план – план, которому не должен был помешать даже суккуб.
Освоить секреты контроля Тьмы, обрести способность сеять Пламя Скверны… В итоге он получил желаемое. Он победил.
Но какова цена?
Если это не называть потерей контроля, то Джесс не знал, что тогда называть.
— Джесс? — Он поднял голову и увидел Эми. — Что с тобой? На тебе лица нет.
— Э-э… просто плохо спал ночью.
— Собираешься обедать? Я угощаю.
— Правда можно?
— О чем ты говоришь… — она улыбнулась. — Пойдем в «Синий Отшельник», вставай скорее.