Глава 199: «В ком же была причина?»
На обратном пути Грерида было не узнать. Он без умолку рассказывал Джессу о своих ощущениях там, на утесе, о том, как раньше пытался говорить со стихиями и как мудрецы разочарованно качали головами. Джесс выслушал это столько раз, что мог бы пересказать слово в слово, включая отдельные дварфские фразы.
Но как бы ни была велика радость от обретенной силы, чужую вещь следовало вернуть законной владелице.
Пройдя по вырубленным в скалах горным тропам, они добрались до чертогов другого клана. По указанию мудреца они нашли вдову того самого грифон-рыцаря, Кадена Сероперо.
Джесс не понимал их разговора, но видел, как горько плачет женщина. Он не выносил подобных сцен, поэтому отошел подальше и принялся безучастно рассматривать лес.
Вскоре Грерид вернулся, тяжело вздохнул и сказал:
— Ну вот, дело сделано.
— И где ты теперь возьмешь новый? — Поинтересовался Джесс.
— Ты что, думал, у меня своего нет?
— Если у тебя был свой молот, почему ты не взял его с собой в дорогу?
— Я ведь больше не был грифоном-рыцарем, зачем мне их оружие?
— А теперь, значит…
— Да к черту всё, — махнул рукой Грерид. — Идем за мной, заберем мой молот.
Вернувшись в зал Громовых Кулаков, Грерид повел Джесса вниз по винтовой лестнице. В самом низу темной пещеры они вошли в тесную каморку.
Потолок был таким низким, что Джесс то и дело прикладывался макушкой. Пришлось идти, прикрывая голову капюшоном плаща, иначе шишек было бы не избежать.
В комнате было темно и душно, пахло залежалой, прелой тканью. В соседних комнатах, судя по звукам, кто-то жил, и только жилище Грерида стояло распахнутым настежь. Удивительно, но за всё это время здесь ничего не тронули – вещи лишь покрылись слоем пыли. Видимо, с порядком на Пике Грозовой Вершины всё было строго.
Грерид долго копался в беспорядочно сваленном хламе и наконец извлек на свет боевой молот.
Эта штука больше походила на тяжелый молоток для забивания гвоздей, чем на боевое оружие, а его заостренный конец был еще внушительнее, чем у предыдущего.
Джесс всегда представлял себе молоты грифонов-рыцарей как безупречные металлические кубы, а на деле они оказались самыми разными – порой весьма причудливых форм. Простые кубы, как выяснилось, встречались реже всего.
— Ах ты, дрянь эдакая, — проворчал Грерид, поднимая молот. — В прошлый раз я пытался пробудить тебя там же, на утесе, но ты и не шелохнулся. Может, из-за того, что ты мне не подходил, та летучая мышь и вцепилась мне в ногу!
— Ну давай, покажи хоть искру… — не успел Грерид договорить, как из молота вырвался сноп ослепительно-белого электричества. Разряды принялись скакать по тесной комнатушке. Джесс с воплем вылетел в коридор, а Грерид, охнув, отбросил молот. Оружие, подгоняемое электрической энергией, залетало по комнате, едва не приложив Джесса по заднице. Парню пришлось на четвереньках карабкаться вверх по лестнице и долго ждать, пока внизу всё утихнет.
— Эй! Ты там живой?! — Крикнул Джесс.
В этот момент сверху прибежал дварфский стражник в красном, со щитом и коротким мечом наизготовку. Он подозрительно уставился на Джесса.
— Человек? Почему здесь?
— Хороший человек! — Выпалил Джесс, вытягиваясь в струнку.
Грерид что-то громко крикнул снизу на своем языке. Стражник кивнул, убрал меч и, продолжая коситься на Джесса, покинул пещеру.
Послышались тяжелые шаги, и Грерид поднялся наверх, сжимая свой молот и что-то бормоча под нос. Когда он вышел на свет, Джесс едва сдержал смех: волосы и борода дварфа стояли дыбом.
— Похоже, дело было не в молоте, а в тебе? — Поддел его Джесс.
— Помолчи… — Грерид оскалил зубы. — Почему же тогда раньше не выходило, а сейчас – пожалуйста?
Джесс немного подумал и ответил:
— Наверное, чтобы стать по-настоящему великим рыцарем, нужно кое-что пережить, как считаешь?
— И что же я такого пережил?
Грерид в сердцах сел на пол и шумно выдохнул, выплеснув изо рта облачко пыли.
— Смотря каким ты был раньше, — сказал Джесс. — До того, как получил увечье.
— А… — Грерид откинулся на каменный поручень лестницы и уставился в невысокий потолок. — Совсем другим я был.
— Тогда я… верил, что однажды стану величайшим среди рыцарей, легендой Каз Модана и Внутренних Земель. Мечтал быть как Кадрос Дикий Молот или Король Гор… Я думал, что даже если сила стихий не откликнется на мой зов, я всё равно докажу свое право на это место – за счет мастерства, острого восприятия и грубой силы. Наверное, я слишком себя переоценил. Хотя нет, не «наверное» – я и вправду не был так уж силен.
— А может, элементали просто считали, что ты тогда вел себя как самовлюбленный придурок, вот и не откликались? — Предположил Джесс.
— Тогда у этих элементалей характер как у малых детей, — хмыкнул Грерид. — И что же, если я им завтра опять не понравлюсь, они снова перестанут отвечать?
— Ну а почему тогда все мудрецы и шаманы других народов постоянно тренируют волю, изучают характер стихий и стараются быть скромными? — Резонно заметил Джесс. — Наверное, потому, что у элементалей и впрямь скверный нрав. Ты же нашел в себе терпение не злить совуха, а перед мощью целой стихии ведешь себя так нетерпеливо.
— Если я разозлю совуха, он мне просто уши оборвет, — буркнул Грерид.
— А если разозлишь стихию, она не поможет в бою. Что из этого хуже – большой вопрос, — подытожил Джесс.
— Хм… — Грерид задумчиво пошевелил бородой, а потом вдруг спросил:
— А ты, Джесс Сесо? Каким ты был в прошлом?
— Мне всего восемнадцать лет, какое там прошлое? — Отмахнулся Джесс. — Был обычным ребенком, который ничего не знает о мире.
— Всего восемнадцать, — усмехнулся Грерид. — Говоришь ты совсем не как парень твоего возраста. Слышится в твоих словах этот старческий тон. Обычно молодежь кричит: «Мне уже семнадцать, я взрослый! Пустите меня в лес убивать троллей!»
— Наверное, это потому, что в странствиях с тобой быстро понимаешь: либо ты повзрослеешь, либо умрешь, — ответил Джесс.
— Да ну тебя, — Грерид поднялся и потянулся. — Ты голоден, Джесс? Лично я – очень!
— Еще спрашиваешь. Я с самого утра маковой росинки во рту не видел, — с облегчением выдохнул Джесс. — Несколько дней мечтал о вашем праздничном пире на Пике Грозовой Вершины, а ты еще и идти не хотел.
— Ну тогда идем, — скомандовал Грерид. — Идем-идем, наедимся за чужой счет!