Глава 160: «Старый Квартал Ремесленников»
Вслед за отцом он вошел в город. Всю дорогу старый Вик рассказывал о событиях последних двух лет: от рыскающих в Серебряном Бору и Тирисфальских Лесах орочьих дезертиров до побега Вождя Орды из подземелья.
Теперь Джесс был уверен: сбежавшим был именно Оргрим Молот Рока.
Впрочем, сейчас это его мало заботило.
Отец рассказывал, как мать каждый день бегала в часовню; стоило кому-то вернуться из Штормграда, она тут же засыпала его расспросами – не вернулись ли орки и все в таком духе… А услышав, что в Красногорье снова объявились гноллы, в беспокойстве бросалась к жрецу и заливалась слезами.
Папа посмеивался над солдатами, охранявшими тюрьму, и подтрунивал над трусостью матери, но при этом так крепко сжимал руку Джесса, что не хотел отпускать.
Сначала Джессу было немного неловко, но, слушая отца, он и сам перестал пытаться высвободить ладонь.
Старый Квартал Ремесленников был одним из первых районов столицы и одновременно самым ветхим. Повсюду хлюпала грязь, причем неважно, шел дождь или нет – казалось, будто озерная вода из-за городских стен пропитала здесь саму почву.
Сесо вел сына вдоль стен, уворачиваясь от несущихся повозка. Джесс поспевал за ним прыжками, поглядывая в сторону центра города на другой стороне улицы.
В поле зрения попадали знакомые высотки из коричневого кирпича, синеватые и белые купола, колоннады и шпили башен.
В окнах мелькали стражники и слуги в длинных одеждах; они неспешно прохаживались и порой поглядывали вниз. Джесс помнил, как в детстве сам часто прилипал к окну, обмениваясь взглядами с этими людьми.
Те, вероятно, гадали, не сумасшедший ли этот ребенок, а Джесс просто проверял, нет ли у него каких-нибудь магических способностей вроде контроля разума или иного полезного дара.
— Эй! Хенни! Выходи посмотри, кто вернулся!
У Джесса, сжимавшего кусок копченого мяса, вспотели ладони. Он увидел, как дверь ветхого дома с характерным звуком «плюх» распахнулась, и из нее выглянула худощавая женщина.
Это была его мать, Хенни Сесо, дочь мелкого фермера из окрестностей Брилла.
С самого детства Хенни понимала, что пока живы ее братья, та ферма не будет иметь к ней никакого отношения.
Отец не любил ее, а мачеха заботилась о ней лишь потому, что считала падчерицу красавицей. Она настойчиво учила девочку наряжаться в надежде, что та подцепит какого-нибудь дворянина в столице или хотя бы представителя богатой семьи вроде Амандов.
Сколько Хенни себя помнила, она отчаянно бунтовала против родителей, пока наконец не сбежала из дома и тайно не вышла замуж за столичного стражника – того самого верзилу, Вика Сесо.
Вспоминая ее прошлое, было трудно представить, как спустя пятнадцать лет она стала такой плаксивой.
На самом деле ей было всего лишь около тридцати с небольшим.
Мать, приподняв подол платья, подбежала к ним и порывисто обняла Джесса. Тот едва устоял на ногах под ее натиском. В памяти Джесса Хенни всегда оставалась женщиной, которая хоть и выглядела хрупкой, обладала недюжинной силой.
Она долго стояла так, обнимая его прямо в грязи и не произнося ни слова, пока отец, стоявший рядом, не прошептал:
— Ну полно, полно. На улице холодрыга, Хенни, дай Джессу войти в дом.
— Помолчи! — Огрызнулась мать, а затем внезапно понизила голос:
— Ты не писал писем несколько месяцев, Джесс Сесо.
— Бумага слишком дорогая, мам, — беспомощно ответил Джесс. — Если бы я писал тебе по каждому поводу, мне бы на арендную плату не хватило.
— Мог бы передать весточку через кого-нибудь.
Хенни схватила сына за руку и, утирая слезы, повела его в дом.
Пройдя несколько шагов, она вдруг обернулась:
— Что с твоей рукой?
Еще в Даларане Джесс представлял, как вернется домой и в красках распишет родителям свои подвиги: как он отважно сражался в Южнобережье, как вместе с дварфом Дикого Молота и отрядом храбрых лордеронских воинов одолел ужасного детеныша дракона.
Но увидев полный беспокойства взгляд матери, он не смог вымолвить ни слова из заготовленной легенды.
— Когда плыл на корабле, лампа упала и начался пожар, обжег руку, — соврал Джесс.
— Какая неудача, — вздохнула Хенни. — Зайдем в дом, я осмотрю тебя. Я умею лечить ожоги.
— Жрецы в Южнобережье уже все подлечили, мам, — поспешно добавил Джесс. Мать посмотрела на него и, помедлив, кивнула.
Переступив порог дома, Джесс вдохнул знакомый, едва уловимый аромат колбас. На миг ему показалось, будто он никогда и не уезжал.
Штормград, Элвиннский Лес, Храм Волшебников, Красногорье, эльфы, дварфы – все это представилось какой-то галлюцинацией, оставшейся снаружи вместе с холодным ветром за захлопнувшейся дверью.
Мать поставила на стол тарелку нарезанного хлеба с соленой пастой и блюдо с колбасой.
Джесс уставился на еду; в животе предательски заурчало.
В детстве ему всегда казалось, что мамины высохшие колбасы, помимо мясного аромата, отдают какими-то несвежими носками. Хоть они и были вкусными, во время сушки дома находиться было невозможно.
Но только теперь он понял, что именно так и пахнет дом.
— На тебе одежда мага, — мать указала на ремень для зелий на его груди. — Ты учился магии в Штормграде?
— Да. Вообще-то я хотел пойти к магам, чтобы заработать денег, но много заработать не вышло, зато они предложили мне поучиться магии.
— Я еще когда ты был маленьким знала, что у тебя есть дар к магии, — сказала мать, присаживаясь напротив. — Я видела детей, владеющих чарами. Ты, Джесс, был очень тихим, куда рассудительнее других ребятишек. Ты не капризничал и не плакал, совсем как те дети, что с рождения знают, как слышать магическую энергию, просто ты еще не нашел к ней подход.
— На самом деле особого таланта у меня нет, — возразил Джесс. — Просто они видели, что я стараюсь, вот и согласились обучить паре приемов.
Он не плакал в детстве лишь потому, что к тому времени к нему вернулись воспоминания о двадцати с лишним годах прошлой жизни. Он пребывал в полном шоке от того, что переродился в древнем мире, и лицо его не выражало ровным счетом ничего.
Особенно в первые годы, когда он осознал, что у него нет никаких способностей, и он на каждом шагу натыкается на препятствия – тогда он и вовсе подумывал о том, чтобы просто плыть по течению.
Сейчас Джесс чувствовал себя даже моложе, чем тогда. Увидев наконец надежду на рост, он вновь ощутил в себе страсть к борьбе.
— Раз уж маги научили тебя заклинаниям, покажи-ка парочку отцу, — сказал Вик, прислонившись к дверному косяку.
Джессу ничего не оставалось, кроме как продемонстрировать свое единственное заклинание Света, обладающее хоть каким-то визуальным эффектом.
Он прошептал заклинание, и на кончиках его пальцев вспыхнула сфера Тайной магии. Ее яркость мгновенно затмила свет домашних ламп, заставив стены побелеть.
Мать радостно захлопала в ладоши, а Джесс смутился. В этот раз ему было трудно сосредоточиться на наложении чар, ведь родители наблюдали за ним в упор.
Если бы он показал такой результат в Храме Волшебников, Марин наверняка снова поднял бы его на смех.
Но по-настоящему могущественные заклинания, которыми он владел, дома применять было нельзя – после любого из них от этого жилища камня на камне бы не осталось. Отец поставил на стол три миски овощного супа, и семья наконец уселась ужинать. Джесс рассказывал о разных пустяках, случившихся с ним в Штормграде. О действительно опасных вещах он не обмолвился ни словом.
Если бы родители узнали, как он бился не на жизнь, а на смерть с гноллами на вершине Каменной Крепости, как противостоял стае волков в Элвиннском Лесу или как дрался с орком-шаманом на берегу Озера Застоя, они бы его под страхом смерти больше из города не выпустили.
А он не мог здесь оставаться. Ведь его конечной целью было не просто выбраться самому, но и забрать с собой родителей.