Глава 100: «Мнимая мудрость и истинная»
На следующее утро, забрав в «Зарезанном Агнце» шесть бутылей зелья маны, Джесс решил выбраться за город, чтобы вместе с бесом Заэрно испытать новые чары: Тайное Знание и то заклинание магии слабости, что он подсмотрел у наг.
На берегу Зеркального озера, в безлюдном перелеске, Джесс нашел подходящую поляну и велел бесу встать напротив.
— Что вы задумали со мной сотворить, хозяин? — Спросил Заэрно, выпрямившись.
Джесс посмотрел на объятого искрами пламени малыша и протянул руку.
— Ну же, побудь моим подопытным.
Веселая гримаса беса тут же сменилась испугом.
— Нет-нет-нет… Хозяин! То есть, можно, конечно… Но неужели вам совсем не жаль меня? Я же буду страдать! Вы хоть скажите, какую магию хотите проверить?
— Ты что, боли боишься? — Усмехнулся Джесс. — Я просто хочу испытать на тебе магию слабости, которую подсмотрел у той наги. Когда она наложила ее на меня, я даже рукой пошевелить не мог, а уж о ходьбе и речи не шло. Но я запомнил слова заклинания.
— Ануниги, Дул’зара, Кана.
Джесс направил руку на беса, точь-в-точь повторяя жест заклинания Страха. Заэрно испуганно пискнул, но ничего не произошло.
— «Кана» – это не демонический, хозяин! Совсем не похоже! — Воскликнул бес. — Если я не ошибаюсь, магия Тьмы, которой пользуются наги, берет начало в шат’яре, языке Границы Пустоты. Это проклятие на шат’яре! И звучало оно иначе!
— Шат’яр? — Джесс замялся. Он слышал об этом языке, но еще в прошлой жизни.
На шат’яре в древности общались Древние боги, паразитировавшие на Азероте, со своими Темными прислужниками. В игре лишь считаные единицы среди персонажей владели этим языком.
В этом же мире Джесс ни разу не слышал о нем от живых людей. В библиотеках не было учебников (да и откуда им взяться?), так как же ему понять верное произношение?
— Раз ты так много об этом знаешь, может, и сам шат’яром владеешь? — Спросил Джесс.
— Да если бы я владел, мне бы конец настал! — Подпрыгнул Заэрно. — Шат’яром владеют либо чистые тени, либо Темная плоть, порожденная паразитами, либо… могущественные Последователи Тьмы! А я – всего лишь жалкий бедолага! Никто не станет учить меня шат’яру, да и сил, чтобы совладать с ним, у меня нет!
Раз учителя нет, как ему корректировать произношение?
Глядя на озерную гладь, Джесс пытался воскресить в памяти голос наги, машинально подбирая камни и пуская по воде блинчики.
Он повторял «Ануниги, Дул’зара, Кана» бесчисленное множество раз, меняя интонации, делая паузы и переставляя ударения. И вот, после очередного раза, он почувствовал: что-то изменилось.
Даже бес насторожился. Неужели удалось пробудить энергию Тьмы?
Закрепив в памяти верное звучание, Джесс приказал:
— Заэрно, ну-ка встань на место!
Бес вприпрыжку вернулся на позицию и возбужденно крикнул:
— Я готов!
Только в следующий миг до него дошло, что он стоит здесь в качестве мишени для мучительного заклинания, и восторг на мордочке сменился страданием.
— Постарайтесь только не слишком четко произносить, хозяин…
— Да откуда мне взять «четкий» шат’яр?
Джесс отшутился и вновь произнес заклинание так, как оно только что отозвалось во Тьме, дополнив его жестами наги-колдуньи… вернее, движениями одной из ее пар рук.
По телу пробежала волна холода, в руке закололо. Он увидел, как бес преобразился: перестал прыгать, лицо его исказилось, а ноги задрожали.
— Это… это… — пробормотал малыш, и голос его заметно ослабел.
Джесс же ощутил странное удовлетворение. Внезапная слабость прислужника даровала ему чувство превосходства, упоение властью над слабым.
В конце концов, в их союзе главным был он. Он – хозяин, а бес – лишь приспешник, его коготь, безропотный инструмент. Впрочем, разум быстро взял верх, вырывая его из этого порочного наслаждения, и покалывающая рука вскоре успокоилась – энергия Тьмы рассеялась.
Побочные эффекты темного колдовства больше не удивляли Джесса.
Но теперь он справлялся куда лучше, чем в первые дни своего ученичества. Сейчас он уже мог четко отделять эмоции, вызванные силой Тьмы, от своих собственных чувств.
— Подействовало… кха-кха! — Бесу теперь даже стоять было тяжко. — Это проклятие Тьмы, хозяин. Проклятие слабости.
— Знаю, — бросил Джесс, доставая бумагу и перо, чтобы записать произношение заклинания буквами всеобщего языка.
Он намеревался обучить этому проклятию чернокнижников из «Зарезанного Агнца». У Гакина и Гальдеса наверняка припрятаны и другие чары, которыми они не спешат делиться.
Раз они имели дело с практикующими Тьму дварфами Черного Железа, то просто не могли ограничиться одним лишь заклинанием Страха.
Когда Джесс впервые спустился в тот подвал и встретил Эрланда и Суренну, те наложили на него Проклятие агонии. Кстати, его он до сих пор так и не освоил.
Он не проявлял к нему интереса, считая, что Суренна подцепила это заклинание где-то на стороне.
Если у заклинания нет надежного источника, позволяющего выверить каждое слово, оно неизбежно искажается. Так вышло и с этим проклятием слабости… У него не было оригинала текста, он не слышал истинного звучания и мог лишь неумело подражать. Он помнил: когда нага применила это на нем, он рухнул как подкошенный, и даже простое движение – достать зелье из сумки – стало непосильной задачей.
А ведь бес – самое хилое существо из всех, что он встречал. И раз уж даже такой малыш не свалился с ног, ясно, насколько ослабло заклинание, пройдя путь от наги к Джессу.
Либо дело в самой формуле, либо в жестах, а может, нужны были иные условия.
Джесс подозревал, что наги как слуги Древних богов обладают врожденным преимуществом в магии Тьмы, о котором он пока не догадывался.
Как бы то ни было, это «вторичное» проклятие станет его первым шагом к укреплению влияния в подвале таверны.
Гакин, принимая его в круг, требовал, чтобы Джесс мог противостоять здоровяку Эрланду. Проклятие слабости, подрывающее физическую форму, наверняка придется мастеру по душе.
— Теперь второе заклинание, Заэрно. — Джесс убрал записку и достал книгу Марина «Фелис – Начальные техники применения Тайной магии», раскрыв ее на главе о Тайном Знании.
Он пролистал несколько страниц и обнаружил, что у этого заклинания десятки вариаций. Описания их свойств, длительности и эффектов занимали уйму места. Были даже агрессивные формы чар, способные перегрузить разум противника потоком информации до полного помешательства.
Марин обучил его классическому варианту – эльфийскому заклинанию, упрощенному и доработанному магами Даларана.
— Еще одно?! — Возопил дрожащий всем телом бес. — Смилуйтесь, хозяин!
Джесс обернулся к Заэрно и выкрикнул:
— Мистис, Юпери, Синингер!
Сгусток арканной энергии окутал беса. Тот в ужасе подпрыгнул, но не успел он и шага сделать, как магия растаяла.
Опять та же беда: Джессу никак не удавалось уловить тот миг, когда свободная мана превращается в направленный поток созидательной энергии.
— Что это было, хозяин? — Спросил бес.
— Тайное Знание, — ответил Джесс.
— А-а… Тайное Знание! Я слышал об этом! — Оживился бес. — Вы всё делаете неправильно.
— Погоди, ты ведь владеешь Кровавой Печатью, — вспомнил Джесс. — Скажи мне, как превратить магическую энергию в усиливающее заклинание?
— Да я с этим родился, как я вам объясню? — Развел руками Заэрно. — Но я точно знаю: Тайное Знание не должно быть таким сложным!
Бес был прав. Это заклинание считалось базовым, иначе его бы не включили в труд Фелиса.
Джесс понял свою ошибку: освоив заклинание Света, он тут же захотел Магическую Броню. Он слишком торопился, искал обходные пути, надеясь, что его собственная трактовка поможет выучиться быстрее.
Но в Тайной магии, в отличие от Тьмы, у него не было природного таланта. А значит, следование правилам и методичность были единственным верным путем.
Вновь открыв книгу, Джесс принялся шаг за шагом сверять свои жесты и произношение с описанием, раз за разом повторяя формулу, стараясь поймать нужное ощущение.
Вскоре он почувствовал усталость.
Видимо, сказались упражнения с проклятием, да и неудачная попытка призыва энергии Тайного Знания впустую потратила ману.
Может, выпить зелье?
Нет, они достаются слишком тяжело. Пока он не вымотан до предела, лучше поберечь припасы.
Джесс выпрямился, постарался выкинуть из головы весь опыт с заклинанием Света и, не позволяя себе лишних раздумий, принял верную позу. Он сотворил чары, строго следуя букве учебника.
Едва жест был завершен, в ушах его раздался чистый, как звон колокольчика, звук арканной энергии. Мир вокруг изменился. Взгляд словно стал шире, охватывая больше пространства.
Он понимал, что это лишь иллюзия – просто его способность распознавать детали возросла. Внимание больше не цеплялось за узкий круг в центре обзора, оно охватило все вокруг. Его проницательность достигла небывалых высот.
Шелест ветра в листве, круги на воде, крик птицы… Нет, не просто птицы.
Это была черная ласточка.
Джесс помнил это совершенно отчетливо: листая в кабинете Марина справочник по географии королевства, он мельком видел описание голоса этой обычной для Элвина птицы.
Там говорилось: «Три мелодичные нисходящие ноты – характерная черта черной ласточки».
Откуда в его голове эти подробности?
Неужели в этом и заключалась сила Тайного Знания? Магия извлекала из памяти даже те крупицы информации, на которые он прежде не обращал внимания.
Ощутив эту невероятную остроту памяти и взора, Джесс по-настоящему понял слова Марина: тот, кто злоупотребляет Тайным Знанием, рискует потерять себя, возненавидев собственную подлинную, «глупую» сущность.