Глава 673: «Разрушающий детство тёмный миф»
Чэнь Фэн вздрогнул и воскликнул удивлённо:
— Так ты их всех семерых… того самого?!
— … — Лицо господина Сина потемнело.
Он долго смотрел на Чэнь Фэна тяжелым, мрачным взглядом, прежде чем холодно процедить:
— Чэнь Фэн, сколько бы жизней ни сменилось в колесе перерождений, в моем сердце лишь Цинъяо. Я не такой, как ты, – не влюбляюсь в каждую встречную.
Чэнь Фэн промолчал.
— На этих семерых распутниц мне даже смотреть противно, — продолжал Син. — Но я применил одну хитрость: вызволил духа Персикового Сада, и это славное дельце досталось ему.
Чэнь Фэна тут же «прошибло потом».
— Ужас какой, — подумал он. — Похоже, за те тысячу семьсот перерождений господин Син и вправду успел «стать злым». Способен на что угодно.
Подкараулить дев за сбором персиков, обездвижить их и подставить богу земли… Трудно даже вообразить подобное. Неудивительно, что Семь Фей в Разноцветных Одеждах при упоминании о нем «ненавидят его до мозга костей».
Впрочем, судя по той сцене в саду, феи не очень-то и противились обществу духа земли. Скорее даже, они вовсю «наслаждались» процессом. А старик бог земли был хоть и «стар, но крепок», скача верхом на своих пассиях. Кто тут еще в выигрыше остался?
Пока Чэнь Фэн хмурился, погруженный в свои мысли, Син снова усмехнулся:
— Ты ведь знаешь, что я прошел через множество кругов? В одном из них об интрижке этих семерых распутниц с богом земли узнало всё Небесное Царство. В итоге их всех, вместе с этим духом, изгнали в Мир Смертных. Знаешь, в кого они превратились?
Чэнь Фэн покачал головой.
Улыбка господина Сина стала совсем жуткой:
— В семерых паучих.
— … — Чэнь Фэн опешил. — Паучихи? Неужели те самые из Пещеры Шёлковой Паутины, что были в «Путешествии на Запад»?
Син по выражению его лица понял, о чем тот думает, и с «хе-хе» кивнул:
— Угадал. Именно те семеро. Но это еще не самое странное.
Чэнь Фэн чувствовал, что у него просто «нет слов»:
— Что же может быть еще более странным?
— То, что эти «потаскухи» умудрились «забеременеть».
— …
— И родили они семерых непутёвых мальчишек.
— …
— А дух Персикового Сада, низвергнутый вниз, прошел через окаменение и стал горой, обреченной тысячи лет стоять под ветрами и дождями.
— …
Син наконец громко рассмеялся:
— Эти девки, родив сыновей, бросили их в той самой горе, в которую превратился дух земли – «предоставили самим себе». Но старик не смирился и по стечению обстоятельств превратил своих сыновей в семена тыквы, которые подбросил одному старому крестьянину.
— То есть ты хочешь сказать, — выдавил Чэнь Фэн, совершенно потерянный, — что Братья Тыквы – это дети духа земли и тех Семи Фей?
Син с довольным видом кивнул:
— Именно так.
Чэнь Фэн окончательно лишился дара речи.
Это была уже не легенда. Это был какой-то «тёмный миф». Оставалось признать: господин Син наворотил дел немало. Современный человек, получивший способности Великого Мудреца, Равного Небу, в этом бесконечном цикле перерождений чувствовал себя как рыба в воде. Немудрено, что он так легко поддался тьме.
Больше не желая слушать об этих «извращённых адаптациях» классики, Чэнь Фэн перевел тему:
— Ты когда-нибудь слышал про Корень Огня?
Лицо господина Сина мгновенно застыло.
Он медленно повернулся к Чэнь Фэну:
— Ты… ты нашел его?
— Нет, — Чэнь Фэн нахмурился. — Что это вообще такое? Семь Фей подговаривают Звёздного Владыку Огненной Добродетели выпросить его у Линбао Тяньцзуня. Хотят сжечь тебя дотла.
— «Хе-хе»… — Син горько усмехнулся. — Если они и впрямь добудут эту вещь, то им действительно по силам меня уничтожить.
— Так что же такое Корень Огня? — Допытывался Чэнь Фэн. — Ты много о нем знаешь?
— Кое-что, — господин Син глубоко вздохнул. — Я не знаю, насколько сильно перепутаны временные линии этого мира, но ты сейчас слишком слаб, да и опыта тебе не хватает. Позволь просвещу тебя.
Он помолчал и продолжил:
— В самом начале Хаоса в мире зародилась сила Пяти Стихий. Эта сила воплотилась в пять древних артефактов, именуемых Корнями Пяти Стихий. К ним относятся металл, дерево, вода, огонь и земля. Среди них Корень Огненной Стихии зовется Яньцинь – он способен сжигать всё дотла. Против него не устоит даже тело святого бессмертного, сам Юаньши Тяньцзунь не выдержит его пламени.
Син продолжил перечислять:
— Корень Водной Стихии зовется Шуйси – это таинственный источник, который не замерзает даже в пустоте космоса. Корень Стихии Земли – это Сижан, который использовал Гунь, усмиряющий воды, в древние времена. Корень Стихии Дерева – Древо Жизни; та самая лестница на небеса, что соединяла мир людей и Куньлунь, и была этим Древом. А вот Корень Стихии Металла называется Золотой Кристалл. И это единственное, о чем я почти ничего не знаю.
— В Трех Царствах нет о нем записей, — закончил он. — И за всю историю никто не понял, «что за штука» этот кристалл, сохранилось лишь название.
Взглянув на Чэнь Фэна, Син добавил:
— Если они и впрямь принесут Корень Огня Яньцинь, то не забудь прийти и забрать мои кости. Я, честно говоря, устал.
— И ты даже не хочешь снова увидеть Цинъяо? — Спросил Чэнь Фэн.
Син печально улыбнулся:
— К чему это? За столько жизней она ни разу не выбрала меня. Её выбор – это всегда ты.
— Но по крайней мере сейчас она меня не знает, — Чэнь Фэн моргнул.
— …
— Слушай, господин Син, пошли со мной, — Чэнь Фэн сделал глубокий вдох. — Я хочу лишь вернуться домой. И не стану скрывать: кажется, я нащупал правду об этом мире.
— Какую правду? — Син с подозрением покосился на него.
— Пока не могу сказать. Стоит тебе осознать это, как ты окажешься на грани исчезновения. Сейчас этот баг цифровой цивилизации перейдет на меня. Мне нужно как можно скорее вернуться в современный мир и разгадать эту тайну.
— …
— Ты ведь сам говорил, что Концерн Валленберг создал множество супер-созданий. Если я вернусь, мне понадобится твоя помощь.
— …
Чэнь Фэн улыбнулся:
— Ты же сказал, что мы были братьями? Даже лежали в одной могиле. Разве это не судьба?
Син холодно хмыкнул:
— Твое понимание братства я разделить не могу. Не забывай, в той гробнице лежали не только мы двое.
— А? — Чэнь Фэн оторопел. — Кто-то еще? Это же была общая гробница Великого Мудреца, Равного Небу, и Великого Мудреца, Проникающего в Небо. Там были и другие?
— Конечно, — Син скривился в пренебрежительной гримасе. — Сейчас ты не помнишь, но когда-то ты был таким извращенцем, что умудрился побрататься с Панголином.
Рот Чэнь Фэна округлился от изумления.
— С кем? С Панголином?
— Ради этого Панголина, — ворчал Син, — ты даже не побоялся рассориться с Восемью Бессмертными Верхней Пещеры. Своими «сладкими речами» ты охмурил Хэ Сяньгу, разлучил Люй Дунбиня с Феей Пионов и украл Девятикратную Золотую Пилюлю, чтобы помочь этому зверю обрести бессмертие. Всё это твоих рук дело.
Чэнь Фэн уже не находил сил для возмущений. Он лишь пробормотал:
— Да это же… сюжет из «Путешествия на Восток»?
Придя в себя, он спросил:
— И где теперь этот Панголин?
Син устремил взор в потолок и спустя долгое время вздохнул:
— В той жизни я прогнал его. Мне претило его общество. Его… схватили небесные воины и генералы, лишили корня бессмертия и вернули в истинное обличье.
— Он погиб? — Помрачнел Чэнь Фэн.
Син покачал головой:
— Нет. Он случайно спас запечатанную Драконью Деву Шаньцай. Говорят, они до сих пор прячутся в Мире Смертных, спасаясь от погони.
— Прячутся… от погони? — Чэнь Фэн непонимающе моргнул.
— Драконью Деву Шаньцай и её сестру постоянно преследуют. И ему достается за компанию. Кстати, эту Деву зовут Бай Су, ты должен её знать. А её сестру – Цинцин.
— … — Чэнь Фэн застыл.
Бай Су, Цинцин и Панголин. В бегах? И кто же за ними охотится? Неужели семеро Братьев Тыкв?
Чэнь Фэн резко развернулся. Он решил уйти немедленно. Сил слушать это больше не было.
— Проклятье… всё детство испоганил! — Подумал он.