Глава 276: «Пришли вставлять палки в колеса?»
Уже на второй день стрима потянулись визитеры, а популярность Уданшаня взлетела до небес, достигнув феноменальных масштабов, так что мастер Цинвэй был очень рад.
Что же касается истинных целей этой компании, ему было совершенно неинтересно их выяснять.
Завершив представление группы Люй Дуна, мастер Цинвэй откланялся и ушел.
Он был человеком вне мира сего и не желал участвовать в подобной шумной суете.
В итоге на месте остались лишь поклонники, пришедшие «смотреть шоу», компания Джису и часть прессы.
Чэнь Фэн дал краткое интервью нескольким изданиям, рассказал об изначальном творческом замысле программы и ее команде, вскользь упомянув студию Чу Нин.
Через десять-пятнадцать минут интервью закончилось.
Журналисты остались довольны.
Хотя популярность Чэнь Фэна была огромной, а ореол славы ослеплял, вел он себя точь-в-точь как даос, ушедший в монахи: был мягким, благородным и держался в высшей степени естественно.
С ним было очень комфортно общаться.
Когда пресса отошла на второй план, вперед выступил Люй Дун.
Глядя на Чэнь Фэна, он с улыбкой произнес:
— Чэнь Фэн, как глава департамента культуры провинции Хубэй, я очень рад, что ты занимаешься пропагандой нашей традиционной культуры.
— Разумеется, в сфере развлечений ты не первый, кто это делает, и не последний.
— Насколько я знаю, наибольшего успеха здесь добилась девушка по имени Ли Цзыци, верно?
— Слышал о ней?
Чэнь Фэн едва заметно кивнул:
— Знаю.
Люй Дун усмехнулся:
— Та девушка мне по душе. Потому что она в своих видео демонстрировала множество граней того, что подарила нам цивилизация Хуася.
— Она по-настоящему показывала процесс созидания.
— Ты понимаешь, к чему я клоню?
— На самом деле то, что передали нам предки, – это крохи, по-настоящему полезного осталось совсем немного.
— Поэтому в деле продвижения традиций Хуася главное – это подлинность.
Чэнь Фэн моргнул и с невозмутимым видом ответил:
— Господин Люй, говорите прямо.
— Хе-хе.
Люй Дун коротко рассмеялся, обернулся в сторону кельи и продолжил:
— Насколько мне известно, даосская келья Наньян – это запретное место Уданшаня, которое раньше никогда не открывали для посторонних.
— Сейчас его открыли ради вашего шоу, и ты должен понимать значимость этого шага.
— Я надеюсь, что в кадре ты будешь показывать зрителям что-то реальное, а не спецэффекты. Надеюсь, мы друг друга поняли.
Чэнь Фэн усмехнулся:
— Господин Люй, вы полагаете, что моё затворничество – подделка?
— Хе-хе, подделка ли само затворничество, я не знаю, но вот этот трюк с Тайцзицюань выглядит абсурдным до крайности. Разве не так?
Люй Дун повернулся к Джису и спросил с улыбкой:
— Госпожа Ким, какова была ваша первая реакция, когда вы, как иностранная гостья, увидели этот стиль Тайцзицюань в исполнении Чэнь Фэна?
Джису тут же выдала восторженную улыбку:
— О, если говорить об этом, то я считаю, господин Чэнь чертовски крут! Как вам удалось добиться такого эффекта? Чтобы палая листва сама закручивалась в вихрь?
Чэнь Фэн перевел взгляд с Люй Дуна на Джису, окинул взором их окружение и спокойно улыбнулся:
— Госпожа Ким, в божественных техниках моей Хуася сокрыта глубокая тайна. Если хотите испытать на себе – пожалуйста, но выспрашивать подробности не стоит. Даже если я расскажу, вы не поймете.
Джису моргнула:
— Откуда господину Чэню знать, что я не пойму? А вдруг пойму?
— Госпожа Ким понимает, что значит «не конфликтовать с миром» и быть чистым и естественным?
Чэнь Фэн посмотрел ей прямо в глаза.
Джису обольстительно рассмеялась:
— Господин Чэнь смеется над моим знанием языка? «Не конфликтовать» – это значит ни за что не бороться, верно?
Чэнь Фэн ответил на это довольно ироничной улыбкой:
— Госпожа Ким, ваши познания слишком поверхностны.
— В мире нет несправедливых вещей, есть лишь неуравновешенные сердца.
— Многое в жизни можно встретить, но нельзя вымолить. То, за чем гонишься из корысти – ускользает, а то, чего не ждешь – часто приходит само.
— Обладать обычным сердцем – значит не спорить и не бороться, не сравнивать и не принуждать, не впадать в пессимизм и не суетиться. Это когда человек «не радуется приобретениям и не горюет о потерях», живя своей жизнью.
— В отсутствии борьбы сокрыто целое небо и земля.
— В «Дао Дэ Цзин» сказано: путь мудреца – действовать, но не бороться.
— Только потому, что он не вступает в борьбу, никто в Поднебесной не может бороться с ним.
— Отказ от борьбы – это не глупость, а мудрость.
Закончив, он спокойно посмотрел на Джису и добавил:
— Путь великой державы Хуася – это именно отсутствие борьбы. Мы делаем свое дело, не состязаясь в славе, и потому в мире нет силы, способной нам противостоять. Подобно смыслу Тайцзи Даосского Патриарха Чжан Саньфэна: лишь Первозданный Беспредельный Хаос есть Великое Дао.
Стоило ему договорить, как тело Чэнь Фэна резко напряглось.
Бум!
Невидимый поток воздуха мгновенно начал распространяться во все стороны.
Люди невольно вздрогнули.
Что за чертовщина?
Под ногами у всех будто возникла турбулентность; каждый почувствовал едва уловимую тянущую силу – это было по-настоящему чудесно.
Джису тоже опешила.
Она долго смотрела себе под ноги.
Убедившись, что вокруг нет никаких скрытых механизмов или реквизита, она подняла взгляд на Чэнь Фэна и с сомнением спросила:
— Это только что… сделал господин Чэнь?
— Хе-хе.
Чэнь Фэн лишь усмехнулся, оставив вопрос без прямого ответа.
Джису была в полном замешательстве, но она пришла сюда именно для того, чтобы прощупать почву и понять, на что способен Чэнь Фэн, так что отступать так просто не собиралась.
Поразмыслив, она снова улыбнулась:
— Господин Чэнь, признаться честно, я не могу разобрать, правда ли ваш Тайцзицюань или нет. Но я часто смотрю фильмы о боевых искусствах Сяго. Там ведь наверняка всё подделка?
Чэнь Фэн улыбнулся:
— Госпожа Ким сама сказала: «фильмы». Это кино, конечно там всё не по-настоящему.
— Тогда я не понимаю.
Джису изобразила на лице крайнее недоумение:
— В этих фильмах я видела, как люди владеют искусством лёгкости и буквально летают по верхушкам деревьев. Но человечество на такое не способно. Почему же жители Сяго так любят эти образы и даже свято верят, что ваши предки действительно обладали такой силой?
Чэнь Фэн промолчал.
Видя, что он не отвечает, Джису невольно заулыбалась еще шире:
— Господин Чэнь, почему вы молчите? Вам нечего сказать?
Чэнь Фэн сохранял полное спокойствие:
— Госпожа Ким, зачем вы на самом деле прибыли в Уданшань?
Джису пожала плечами:
— Я как раз снимала программу в Эбэй и по приглашению господина Люя приехала осмотреть даосскую святыню Хуася. Я полагала, что господин Чэнь снимается здесь, чтобы прославлять культуру Хуася, поэтому и задала столь подробный вопрос. Если господину Чэню трудно на него ответить, что ж, не будем об этом.
Чэнь Фэн мазнул взглядом по прессе.
Десятки объективов были нацелены на него.
Люди, пришедшие с Люй Дуном и Джису, тоже держали наготове диктофоны, фиксируя каждое его слово.
Чэнь Фэн глубоко вздохнул, заложил руки за спину и заговорил уверенно и размеренно:
— Госпожа Ким, искусство черпает вдохновение в жизни, но возвышается над ней.
— Сюжеты кино и телевидения берутся из реальности.
— То, что в наших фильмах показывают искусство лёгкости, лишь доказывает: наши предки действительно владели такими способностями.
— Почему вас это удивляет?
— Смотрите ли вы западные фильмы про супергероев?
— Возникают ли у вас сомнения в том, существуют ли супергерои на самом деле?
— Уверен, что нет.
— Потому что вы не смеете сомневаться.
— Я могу со всей ответственностью заявить вам: фильмы о супергероях – это чистой воды фантазии, а вот кунг-фу Хуася – это реальность.
Едва он договорил, как внезапно рванулся вверх, взмыв с места почти на десять метров.
В то же мгновение толпа вскрикнула от неожиданности.