Глава 996 - Не совсем идеально
Епископ Грей стоял на площади, а за его спиной выстроились триста боевых монахов.
Ночной ветер слегка шевелил полы его сутаны. В правой руке священник сжимал усиленный молитвами крестообразный посох. Подняв взор к распятию на куполе Собора Святой Софии, он освятил себя крестным знамением.
— О Господи, прости нам наше дерзновение, — едва слышно прошептал Грей. — Всё, что мы делаем, делается не ради свержения Твоего Апостола, но лишь для того, чтобы паства Твоя вновь обрела собственную судьбу.
Слова молитвы звучали совсем тихо, но они удивительно действенно успокаивали застывших за его спиной людей, даруя их смятенным душам долгожданный покой.
Ровно полночь.
В тишине собора Сисель услышал за спиной шаги. По тяжелой, размеренной поступи он без труда узнал шаги Святого рыцаря.
— Как продвигается линия фронта?
Он не придал этому значения. Завершив последнюю молитву, Великий рыцарь-командор собрался было подняться со скамьи, даже не обернувшись.
И вдруг спину обожгло едва ощутимым уколом. Сисель опустил взгляд и оцепенел: прямо из центра его грудной пластины, пробив доспех насквозь, торчало узкое стальное остриё.
В следующую секунду тело охватила дикая, разрывающая внутренности боль. Сисель раскрыл рот, но вместо слов на ковёр перед священным изваянием выплеснулся сгусток алой крови, осквернив ослепительно белую ткань тёмным пятном.
В стенах Собора Святой Софии строго запрещалось носить оружие. Это железное правило оставалось незыблемым и в эпоху Охотников на демонов, и в дни Святых рыцарей.
Сисель смотреть не мог без содрогания на блестящее лезвие. Меч был утончённым, с глубоким долом для стока крови — изысканное орудие, созданное исключительно для утончённого убийства.
— Ты… — с трудом прохрипел он, разворачиваясь.
За спиной Великого рыцаря-командора стоял Герма, его третий заместитель.
Этот юноша был выходец из простолюдинов; Сисель лично приметил его, обучал долгие годы и относился как к родному сыну. Но сейчас молодой воин смотрел на своего наставника с холодным, опустевшим лицом.
— Зачем?
Герма не удостоил его ответом. Он выхватил второй клинок и обратным хватом обрушил его на шею Сиселя.
Великий рыцарь-командор чудом успел уклониться: лезвие лишь содрало наплечник. Но боль и стремительная потеря крови замедлили его движения. Второй удар не заставил себя ждать — сталь пробила правое колено.
Сисель рухнул на одно колено, но пальцы его по-прежнему мёртвой хваткой сжимали клинок, воткнутый в ногу, пытаясь опереться и встать. В этот момент три боковые двери собора одновременно рухнули под напором, и внутрь хлынула огромная толпа Святых рыцарей.
Во главе нападавших шёл человек в алом одеянии кардинала, но без креста на груди. В руке он держал тяжёлое оружие, совсем не вяжущееся с его духовным саном, — цепной шипованный цеп, чьи зубья зловеще поблёскивали в свете святых лампад.
Кардинал, а ныне вождь мятежников — Юлиус.
Он не спеша подошёл к Сиселю и свысока взглянул на стоящего перед ним на коленях рыцаря.
— Господин Сисель, война окончена, — произнёс Юлиус сухим, строго чеканящим каждое слово голосом. — Вы доказали верность Апостолу с лихвой. А теперь отдайте приказ Святым рыцарям сложить оружие и перейти под управление временного совета.
Сисель поднял голову. Хотя из уголков его губ всё ещё струилась свежая кровь, в глубине глаз вспыхнул странный, нечитаемый огонёк.
— Как долго вы это готовили? — тихо и сипло спросил он.
— Три месяца.
— Три месяца… — эхом повторил Сисель. — Из тринадцати тысяч Святых рыцарей… скольких вам удалось склонить к предательству?
— Больше половины, — искренне ответил Юлиус. — Остальные заблокированы в казармах и не смогут сделать ни шага. Из шести ваших заместителей четверо пленить, двое погибли в бою. У вас больше нет подкрепления, Великий рыцарь-командор.
Выслушав его, Сисель медленно смежил веки.
Юлиус решил, что тот возносит последнюю молитву, и уже собрался заговорить, как вдруг Сисель распахнул глаза. Слова, слетевшие с его губ, заставили сердце кардинала пропустить удар.
— А откуда тебе знать, что среди самих мятежников нет предателей?
Зрачки Юлиуса сузились в точки. Он стремительно обернулся.
Сквозь распахивающиеся двустворчатые врата собора ему открылся вид на площадь. Посох епископа Грея беспомощно валялся на камнях, а сам старик стоял на коленях, уткнувшись лицом в землю.
Он стоял на коленях, обратившись лицом к самому входу в Собор Святой Софии. А за его спиной точно так же распростёрлись три сотни боевых монахов. Их тела непрестанно били судороги — было очевидно, что они склонились вовсе не по своей воле.
Существовала лишь одна причина, способная сотворить такое.
Пришёл Апостол!
Юлиус вцепился в воротник Сиселя с такой силой, что плотная ткань затрещала. Лицо кардинала исказила отвратительная гримаса человека, в одно мгновение потерявшего всё.
— Вы знали?! — выкрикнул он в лицо рыцарю. — Вы знали с самого начала?!
Сисель ничего не ответил. В следующую секунду в тишине храма раздались шаги.
Словно невидимый волшебный покров накрыл пространство: подавляющая, непостижимая аура хлынула во все стороны. Она несла в себе неоспоримую волю, перед которой замедлялось даже движение молекул в воздухе.
Атмосфера внутри Собора Святой Софии мгновенно превратилась в монолит. Ни Юлиус, ни Сисель, ни кто-либо ещё не могли сделать и вздоха — на плечи каждого навалилась такая нечеловеческая тяжесть, что даже попытка шевельнуть пальцем казалась недостижимой роскошью.
Бай И вошёл в главный зал. На нём не было привычного длинного плаща — лишь простая серая рубашка с небрежно закатаными до локтей рукавами.
Его спокойный взор скользнул по замршему в немой позе Юлиусу, по Герме, судорожно сжимавшему меч, по сотне с лишним отборных мятежников, заполнивших неф, и наконец остановился на опустившемся на колени Сиселе.
Бай И бросил взгляд на рваную рану на груди рыцаря.
— Ты хорошо потрудился.
Эти слова Сисель услышал чётко. Он был единственным в соборе, кому дозволялось двигаться. И дело было вовсе не в его невероятной силе, а лишь в том, что Бай И дал на это своё позволение.
— Прошу прощения, господин, — в голосе Сиселя не ощущалось и капли слабости. — Кажется, я немного переиграл.
— Ты всё сделал отлично, — с похвалой отозвался Бай И.
В то же мгновение клетки в районе раны Сиселя начали стремительно делиться и восстанавливаться прямо на глазах. Сломанные кости с хрустом встали на место. Не прошло и десяти секунд, как смертельное увечье исчезло без следа, не оставив даже рубца.
Выразив благодарность, Сисель на мгновение заколебался, а затем сомнением посмотрел на Бай И:
— Господин… а как же отец Грей?..
— Он был вторым, кто пришёл ко мне с доносом, — ответил Бай И и добавил странную фразочку: — Столько попыток, и наконец-то он сделал правильный выбор.
Сисель замёрз на мгновение, а затем горько усмехнулся. Да, это было абсолютно в духе Грея. Старый епископ всю жизнь свято верил в Бога и сохранял непреклонную веру.
— А шестеро моих заместителей?..
— Четверо пленённых — наши люди. Трое якобы погибших — тоже, — сделал паузу Бай И. — Их жизни поддерживаются, они не умрут.
Сисель долго молчал, обводя взглядом застывших восковыми фигурами мятежников.
— Вы знали обо всём с самого начала?
Бай И ответил ровным, лишённым эмоций тоном:
— Это была отличная возможность. Около трети мятежников — наши люди, ещё треть — те, кого наши люди обманом втянули в этот заговор. И лишь оставшаяся треть — фанатичные приверженцы Юлиуса и Генриха X. Если бы мы не приложили руку, они никогда не смогли бы собрать столь внушительное войско. Но так даже лучше: мы разом очистим Иерусалим от внутренней гнили, сделав его чище.
Сисель стоял за спиной Бай И, глядя на беспомощных, ещё дышащих бунтовщиков.
— Вы убьёте их?
Бай И ответил делом.
В следующую секунду все мятежники, находившиеся как внутри Собора Святой Софии, так и на внешне площади, одновременно рассыпались в серый пепел.