Глава 873 - Солнце и Луна
Бай И никогда не боялся ни боли, ни голода как таковых. Больше всего он страшился потерять рассудок и превратиться в бессловесную тварь. Потеряй он контроль — и пути назад уже не будет.
Но пока теплится хоть искорка сознания, у него хватит воли противостоять дикой жажде и не сгинуть во тьме.
Когда голод окончательно отступил, Бай И прислушался к внутренним ощущениям. Ядро тени расширилось ещё на треть, превысив все его ожидания.
Быстро приведя себя в порядок, Бай И покинул лабораторию и направился к временному лагерю Настройщиков.
После уничтожения Негативной энергии даже прямой прорыв границы между Мегаполисом и Трущобами не превратил бы местных жителей в Неприкасаемых. Конечно, это было лишь временным затишьем: пока Семь Крыльев продолжают скидывать ядовитые отходы, грязь неизбежно вернется.
А потому, пока новые пласты скверны не успели скопиться, следовало переходить к следующей фазе.
***
Юй Ваньгэ неподвижно стояла на краю лагеря. С момента их ухода из лаборатории прошло уже восемнадцать часов.
Их пристанище располагалось неподалёку от исполинской стены Кингсберга, в двух километрах от энергетического купола. Отсюда отчетливо проглядывались очертания серых плит — словно шрам, нанесённый гневом господним, рассекающий мир надвое.
По ту сторону стены остался Мегаполис с его слепящим солнцем и улыбающимися физиономиями Героев с плакатов. По эту — Трущобы, окутанные ядовитым смогом и пропитанные безнадёгой.
Однако Юй Ваньгэ смотрела не на стену. Её взгляд был устремлён совсем в иную сторону — туда, где осталась лаборатория.
Расстояние было слишком велико, чтобы разглядеть хоть что-то невооруженным глазом. И всё же девушка не отводила взора, будто надеясь пробить пространственную толщу и увидеть происходящее внутри.
Там, у самого горизонта, серый смог закручивался в зловещие спирали. Негативная энергия со всех Трущоб, сгустившаяся до плотности пролитого киселя, непрерывными потоками утекала к центру.
Исполинский вихрь вращался вокруг лаборатории. С каждым его оборотом тучи над головой становились чуточку тоньше, а небо — светлее.
Юй Ваньгэ смотрела на эту круговерть полные восемнадцать часов. Глаза резало от сухости, но ей было плевать.
Сзади раздались тихие шаги. Это был Ан Мисю — лишь его поступь могла быть столь невесомой.
Он остановился в двух шагах, не произнося ни слова. Юй Ваньгэ не обернулась. Так они простояли ещё полчаса.
Наконец Палач нарушил молчание:
— Тебе нужно отдохнуть.
Голос его звучал глухо, но в нем проступала искренняя забота.
Юй Ваньгэ качнула головой:
— Ты же знаешь, я не смогу заснуть.
Ан Мисю помедлил, затем шагнул вперёд и встал плечом к плечу с девушкой, уставившись на гигантский воронкообразный вихрь.
— У него всё получится.
Юй Ваньгэ удивленно моргнула:
— Откуда в тебе такая уверенность?
Палач ответил не сразу. Он долго смотрел на светлеющий с каждым мгновением небосвод, а затем тихо произнёс:
— Потому что он — Бай И.
Юй Ваньгэ опешила. Она повернула голову, вглядываясь в профиль спутника, явно не ожидая от него подобных слов.
Лицо Ан Мисю всегда оставалось маской: яд Негативной энергии давно лишил его мимики. По этому деревянному лицу невозможно было прочесть душевные движения.
Да и положение обязывало — как Палач и сильнейший боец Настройщиков, он не мог позволить себе проявления слабости.
И всё же сейчас на этом застывшем лице Юй Ваньгэ неожиданно прочла нечто новое. Это была глубокая, непоколебимая верность.
— Ты так уверен? — не удержалась она. — Мы ведь знаем его совсем ничего.
Ан Мисю повернул к ней своё неживое лицо и прошептал:
— Этого времени вполне достаточно.
Девушка не стала спорить. В глубине души она понимала, что он имел в виду.
Мир устроен удивительным образом. С иными людьми достаточно пересечься лишь раз, взглянуть в глаза — и ты уже беззаветно веришь им.
Именно так Настройщики уверовали в Бай И.
И всё же Юй Ваньгэ оставалась обычным человеком. Вера верой, но тревога грызла её изнутри, а сделать она ничего не могла — оставалось лишь ждать.
Как давний соратник, Ан Мисю почувствовал смятение своего лидера. Он разомкнул губы, намереваясь сказать что-то ещё.
Но Палачи не умеют утешать. Слова застревали в горле, не желая складываться в складные фразы.
Глядя на её насупленные брови, Ан Мисю долго подбирал выражения, пока наконец не выдавил с неуклюжей искренностью:
— Если сравнить меня с луной, то Феннир — тоже луна, просто чуть ярче. Но Бай И… — Он сделав паузу, выделив каждое слово: — Он — солнце.
Неожиданное сравнение заставило Юй Ваньгэ онеметь.
Солнце!
Это слово несколько раз эхом отозвалось у неё в голове, прежде чем обрести истинный смысл. Она посмотрела на очищающийся небосвод, на далекую лабораторию, и её сердце затрепетало.
И то верно!
Лишь солнце способно разогнать столь беспросветную тьму!
Лишь солнце способно дарить свет сквозь века!
И лишь перед солнцем люди готовы преклонить колени, слепо следуя за его теплом!
Юй Ваньгэ наконец облегченно улыбнулась.
— Луна и солнце… — с лёгкой журящей интонацией качнула она головой. — И где ты только научился таким красивостям?
Ан Мисю промолчал. Ему показалось, что девушка истолковала его иносказание слишком поэтично. Он-то имел в виду сухой расклад сил: в сравнении с Бай И его собственное могущество выглядело как бледный лунный свет против палящего зноя, да и Фенниру он уступал.
Но уловив радость в её глазах, Палач решил не уточнять. Как бы она ни поняла его слова, главное — утешение сработало.
***
На двадцать четвёртый час небеса начали стремительно меняться.
Плотный серо-бурый смог, веками висевший над Трущобами, таял прямо на глазах. Словно дырявое ветхое одеяло, его по частям срывала невидимая рука.
Теперь не только Юй Ваньгэ и Ан Мисю, но и сотни других Настройщиков высыпали на улицы Трущоб, задрав головы и заворожённо наблюдая за чудом.
Вся Негативная энергия спрессовалась в колоссальный, вращающийся столб, уходящий основанием в недра скрытой лаборатории.
На тридцать пятый час этот смерч стал вращаться с безумной скоростью, истончаясь до толщины нити. А затем… просто исчез.
Вся скверна испарилась в единое мгновение.
И на землю пролился свет.
Настоящий солнечный свет.
Золотистый, тёплый, слепящий полдень обрушился с небесного свода, впервые в истории пробившись сквозь вечную тьму и озарив многострадальную землю Трущоб.
И эта выжженная, бесплодная черная твердь под лучами солнца неожиданно заиграла невиданными красками.
Она окрасилась в глубокий темно-коричневый, дышащий влагой и жизненной силой цвет!