Глава 605 - Предопределённый
Несколько месяцев назад. Земля, забытая Богом. Пустыня Рона.
Бешеный ветер швырял тучи желтого песка, сливая небо и землю в единое мутно-охристое месиво. В песчаной мгле тонуло всё вокруг, и даже солнце превратилось в едва заметное тусклое пятно.
Песчинки задорно колючими иглами врезались в кожу, а каждый вдох наполнял лёгкие сухой, шершавой пылью. Ни единой травинки, ни жучка, ни приличного камня — лишь бесконечные барханы, изрезанные ветровым узором. Вой песчаной бури забивал уши, глуша любые иные звуки.
Сквозь эту беспросветную суховейную мглистость проступали две фигуры. Они двигались с невероятной скоростью, и с каждой секундой их силуэты становились всё отчётливее...
— Илиас, я настоятельно рекомендую тебе наведаться в лечебницу Фрисити. У тебя явно поехала крыша! — раздался ядовитый, ледяной голос.
Говорил Андэни, облачённый в длинный научный балахон. Вокруг него мерцал полупрозрачный барьер, защищавший учёного от песчаного ада.
— Сильнейший Артефакт табу... Предопределённый... Ты что, настолько уродливо перепугался Инквизиции, что начал искать спасения в детских сказках?
Говоря это, Андэни словно вспомнил нечто невообразимо глупое, и его лицо исказилось от глубочайшей досады:
— И ведь приснится же такое... Честное слово, Илиас! Если бы ты сказал, что вычитал эту ахинею в древнем фолианте, я бы ещё попытался понять. Но пойти на край света из-за сна — это предел идиотизма!
Илиас, чьё лицо было плотно замотано пыльным шарфом, спокойно отозвался:
— Терпение, Андэни. Разве проверка знаний на практике — не твоё любимое занятие?
— Я проверяю научные факты, а не твои ночные бредни, спасибо большущее!
— Но ведь в книгах тоже есть упоминания!
— Мы о разных книгах говорим! У тебя в голове сплошные комиксы!
— Даже в хрониках Церкви записано...
— И сколько столетий назад сделана эта запись?! — безапелляционно перебил его Андэни. — Предопределённый действительно существовал. Вот только последнее достоверное свидетельство о нём датируется почти двумя тысячелетиями назад!
Тут выражение лица Андэни впервые слегка смягчилось, и он взглянул на спутника:
— Я понимаю, проблемы во Фрисити выматывают душу. Но нельзя же переносить фантазии в реальный мир!
— Тот сон был слишком реальным, — отрезал Илиас с абсолютной серьёзностью.
— Вот именно поэтому я уже пять дней жру этот проклятый песок! — с чувством выдохнул Андэни. — Всё, с меня хватит. Я возвращаюсь к своим исследованиям.
Он решительно замер на месте и развернулся прочь. Но не успел сделать и шага, как ноги его словно приросли к земле.
— Что...
Илиас обернулся и точно так же застыл как вкопанный.
— ...за чертовщина?!
Неизвестно когда, но вся пустыня вокруг изменилась до неузнаваемости. Налетавший буран мгновенно утих — не кружилась больше ни одна песчинка. Небо очистилось до пронзительной, противоестественной лазури, а на плечи давила липкая, неестественная тишина.
Контуры окрестных барханов исказились, став похожими на корчащиеся людские тела.
Но главное, что заставило их замереть от ужаса — это возникшее прямо перед ними сооружение.
Три грандиозных каменных массива возвышались посреди пустыни. Их вершины были стесаны под острым углом, образуя идеальные пирамидальные фигуры.
И Илиас, и Андэни могли поклясться чем угодно: секунду назад здесь ничего подобного не было!
Переглянувшись, они прочли в глазах друг друга немой ужас.
Сделав глубокий вдох, Илиас шагнул вперёд. Андэни тут же мёртвой хваткой вцепился в его плечо. На лице учёного не осталось и следа от прежнего раздражения — лишь запредельная, гробовая серьёзность.
— Что такое? Теперь веришь? — выдаввил из себя улыбку Илиас.
— Я примерно догадываюсь, о чём ты хочешь спросить. Но ты сам-то подумал как следует?
Предопределённый. Владыка сильнейшего Артефакта табу — [Судьба].
Его пророчества — это не туманное будущее, которое можно изменить или обойти. Это запечатанный, абсолютный факт! Необратимая, непреложная реальность.
Если легенда правдива, значит, и сопутствующие ей кошмарные табу — истинная правда.
Илиас прекрасно понял подтекст. Он поднял взгляд к небу и тихо произнёс:
«Отдай монету — получишь хлеб.
Отдай верность — получишь власть.
Отдай веру — получишь силу.
Так что же нужно отдать... чтобы получить свободу?»
Андэни больше не произнёс ни слова. Он отступил на шаг назад. Как он и говорил, пока его исследования не закончены, он не имеет права рисковать жизнью.
И Илиас пошёл один. Без спутников, шаг за шагом уходя в непроглядную тьму затерянного храма.
Спуск вёл глубоко вниз. В тёмном воздухе висел нетипичный для пустыни леденящий холод, точно тысячи незримых мертвецов уставились ему в спину. Илиас шел быстро, но даже у него ушло около десяти минут, чтобы добраться до конца коридора. Пространство внутри явно было искривлено магией.
В центре исполинского зала теплилось лишь несколько тусклых свечных огарков. Их слабый свет выхватывал из тьмы свернувшуюся фигуру.
Тело незнакомца было туго обмотано пожелтевшими бинтами, облегавшими высохший, словно из кости иссеченный каркас. Из под ткани проглядывала кожа, похожая на выветренную костяную стружку.
Предопределённый едва заметно шевельнулся, и Илиас физически ощутил на себе его тяжелый, вековой взгляд. В руках сухого существа покоилось нечто, что Илиас, как ни старался, так и не смог разглядеть.
— Тебе не нужно говорить... — шуршащий, похожий на трение сухих жуков голос отозвался под сводами зала. — Я знаю, зачем ты пришёл. И я отвечу на твой вопрос. Но готов ли ты принять цену этого знания?..
— Разумеется! — в глазах Илиаса вспыхнул фанатичный огонь. — Я приму её с радостью!
Наступила долгая, гнетущая тишина. В непроглядной тьме словно затрепетали невидимые нити судьбы, и откуда-то из неизмеримых глубин космоса на этот зал опустился чей-то взор.
Насмешливый.
Бесстрастный.
Жуткий!
— Илиас... — снова заговорил высохший пророк. — Человечество действительно освободится от гнёта Церкви. Каждый будет сыт, и каждый обретет достоинство...
Похожий на иссохший пень Предопределённый выдержал паузу и закончил:
— После твоей смерти.
На губах Илиаса расцвела светлая, счастливая улыбка. Вся его фигура расслабилась, будто с плеч наконец свалилась тяжесть целого мира.
— Великое дело... Великое свершение... — нескупо оценил пророк.
Илиас слегка поклонился:
— Жертва не бывает великой. Всё, что я отдаю — это лишь одна-единственная жизнь. По сравнению с нашей целью... это такая мелочь, не правда ли?