Глава 1136 - Никаких преград
Яйцо, разбитое снаружи, становится едой. Яйцо, разбитое изнутри, становится новой жизнью.
Бай И всегда был полностью согласен с этой мудростью.
Он протягивал руку помощи лишь тем, кто сам жаждал спасения. Что же касалось существ, добровольно пошедших на духовную кастрацию — пусть даже они до сих пор сохраняли человеческий облик, — Бай И не испытывал к ним ни сочувствия, ни интереса. Он не был святым, чтобы сострадать тем, кто сам выбрал участь скота.
Этот мир давно прогнил и не заслуживал спасения. А раз так, то и беспокоиться о сохранности местного населения было бессмысленно. Всё его внимание должно быть сосредоточено на Мировом турнире.
Сила тени и пульсирующий ритм его восприятия не встречали никаких преград, раскрываясь в полную силу. Бай И осознавал, что находится в центре гигантского мегаполиса. Следов остальных участников поблизости пока не наблюдалось — вероятнее всего, судьба раскидала их по другим уголкам этой планеты.
В сознании вспыхнула четкая метка, указывающая на [Каркас] — смертоносный барьер, который уже начал стремительно сжиматься. По его траектории нетрудно было вычислить финальную точку схождения. Это понимал не только он, но и все оставшиеся игроки.
Каждый из них неизбежно устремится к безопасной зоне, а значит, вероятность кровопролитных встреч будет возрастать с каждой минутой. Последствия попадания под гибельную волну «ядовитого кольца» были слишком суровы, чтобы кто-то рискнул проверять их на собственной шкуре.
Целая планета и тридцатидневный таймер. Это означало, что смертоносная зона поглотит всё небесное тело за считанные недели, и набрать колоссальную скорость ей не составит труда. Если участник лишится своих сил и превратится в обычного смертного, выжить в этой гонке будет практически невозможно. И дело даже не в барьере: одних только обезьянолюдей, рассеянных по всему миру, хватит, чтобы досуха выпить все силы участников.
И Бай И убедился в этом без промедления. Не прошло и нескольких минут, как вокруг него уже начали сжимать кольцо местные жители.
— Смотрите! У этого даже поводка нет! И он идет на двух ногах! — раздался неподалеку исполненный праведного гнева женский голос.
Заходившаяся в истеричном крике женщина смотрела на Бай И с таким священным ужасом, будто увидела нечто невероятно аморальное.
— Умница какая, какая сообразительная девчушка! На, держи лакомство, — довольно пробасил стоявший рядом хозяин.
Погладив её по голове, примитивный примат бросил ей банан. Женщина, извиваясь и виляя бедрами, ловко подхватила плод и прижалась к его ногам.
Расправившись с подачкой, обезьяночеловек обвел взглядом окрестности и гаркнул:
— Чей это питомец?! У кого ни совести, ни чести? Выгуливать человека без поводка, да еще и позволять ему ходить стоя?!
В его облике уродливо переплелись черты человека и шимпанзе: короткая черная шерсть на голове, карие человеческие глаза, но скудная растительность на лице, бледная кожа и две торчащие кверху чуткие ушные раковины. Пропорции тела явно выдавали примата: длинные цепкие пальцы на руках и ногах, а также искривленный позвоночник, из-за которого тяжелая голова постоянно клонилась вперед. Одет он был в обычный подростковый худи и потертые джинсы, что выглядело до тошноты дико.
Именно так выглядели эти существа. Для Бай И они все были на одно лицо.
— Я Чарли, управляющий этим кварталом! — прорычал примат. — Никто не признается? Значит, это бродячая тварь? Раз так, то по закону его надлежит утилизировать…
— Постой-ка! — вдруг вмешалась тучная самка шимпанзе. — Я заберу его себе. У этого бродяжки неплохая осанка и породистый вид, его можно использовать для улучшения генофонда моих будущих слуг.
Чарли на секунду задумался:
— Хм, ладно. Но тебе придется поставить ему все прививки. Взгляд у него дикий, похоже на бешенство. Смотри не пожалей потом.
С этими словами примат сделал шаг вперед и протянул огромную мохнатую лапу, намереваясь сграбастать Бай И за шею.
Пшик!
Обезьянья рука взмыла в воздух, фонтанируя алой кровью. Скорость удара была столь чудовищной, что ни окружающие, ни сам Чарли даже не успели осознать, что произошло.
Взгляд Бай И был настолько ледяным, что мог бы заморозить само время. Однако температура вокруг него вовсе не упала — она начала стремительно, лавинообразно расти.
Сначала существа пытались терпимо переносить эту жару, но быстро поняли: происходит нечто невообразимое. Но было уже поздно.
В этом мире не существовало путей сверхъестественного развития. Люди, обезьянолюди и прочая фауна являлись обычными, необученными смертными. Для них не то что тысячи — даже сотня градусов по Цельсию означала немедленную и мучительную смерть.
Как только температура перешагнула критический порог, все окружающие приматы и люди один за другим вспыхнули, превратившись в вопящие живые факелы.
— А-а-а-а-а!
— Горим! Как же больно!
— Спасите! Кто-нибудь, помогите!
Они в панике катались по раскаленному асфальту, пытаясь сбить пламя, но всё было тщетно.
Та самая женщина, что только что с гордостью указывала на Бай И пальцем, казалось, наконец осознала происходящее. Корчась на земле, она протянула к нему обугленную руку, и в её стоне звучала отчаянная мольба:
— По…щади…
Под ледяным, равнодушным взором Белого владыки температура мгновенно скакнула до десятков тысяч градусов. Не успела женщина договорить, как её тело испарилось, оставив лишь горстку серой золы.
В этом аду плавилась не только плоть — сами здания, построенные из бетона и стали, превращались в текучую, бурлящую лаву.
Внутри территории, где раскинулось его поле, не осталось ничего живого!
Более того, отголоски этого адского жара вырвались далеко за пределы первоначальной зоны, мгновенно превратив соседние кварталы в дымящиеся руины. Огромный город в считанные секунды потерял больше половины своей территории.
Выжившие на самом краю катастрофы обезьяны и люди застыли в глубочайшем шоке. Они растерянно всматривались в обугленные, сочащиеся дымом дыры на месте высоток, пытаясъ понять, какой катаклизм обрушился на их головы. Но за обломками рухнувших зданий они ничего не могли разглядеть.
Лишь те немногие приматы, что находились на крышах сохранившихся небоскребов и обладали острым зрением, успели заметить нечто невероятное.
В самом центре пылающего ада горели… два золотых ока?
Едва эта мысль зародилась в их головах, как узревшие этот взор существа начали стремительно изменяться. Их охватило глубочайшее Искажение.
На глазах у объятых ужасом сородичей изнутри тел этих несчастных донесся оглушительный, заставляющий седеть хруст ломающихся костей и чавканье рвущейся плоти.
— А-а-а? Что со мной?! Помогите—
Обезьяночеловек в ужасе уставился на собственную грудную клетку, которая ходила ходуном, словно внутри неё взбунтовался самостоятельный разум.
Он раскрыл пасть, пытаясь вымолить прощение, но в следующее мгновение из его горла вырвался пук нежно-розовых и мертвенно-бледных щупалец. Они мгновенно сграбастали ближайшего зеваку и втянули его внутрь.
Новая плоть слилась с искаженным организмом, порождая еще более ужасающую мутацию.
Эта сцена окончательно лишила рассудка всех, кто находился в помещении. Зайдясь визгом, они бросились к выходу, надеясь сбежать от кошмара.
Увы, монстр оказался быстрее.
Гибкие плотские отростки метнулись вперед, перекрыв единственный путь к спасению. Находившиеся впереди приматы успели увидеть, как мягкая розовая ткань на их глазах превращается в костяные шипы и панцирь.
Они пытались затормозить, но напора безумной толпы сзади сдержать было невозможно. Приматы налетали на тварь, и при первом же касании их тела растворялись в её массе.
Подобный ужас одновременно разворачивался во десятках точек уничтоженного мегаполиса.
Бум!
Один за другим рушились гигантские небоскребы, и из их обломков выпозали чудовищные, покрытые костяными щитками сороконожки из плоти и костей. Их панцири не были гладкими — они были сплошь утыканы сочащимися гноем опухолями. Если присмотреться ближе, становилось понятно, что это вовсе не нарывы, а искаженные, бьющиеся в смертельной агонии человеческие лица.
Они дико кричали, стенали и проклинали всё сущее.
И под этот погребальный марш гигантские костяные сороконожки окончательно погребли под собой то, что еще недавно было процветающим городом…