Глава 975 - Хозяин Мира Белых Пятен · [Греза]
Система поезда никогда официально не присваивала уровни Истинным богам. Е Циянь помнил это отчетливо. Впрочем, и у машинистов-людей не было понятия личного уровня, так что нельзя было с уверенностью сказать, существует ли 14-й уровень за пределом 13-го. Но... неужели его действительно нет?
Это Пустошь. И если количество карт в ряду не ограничивалось тринадцатью, то почему уровни должны замереть на этой отметке? Никто не мог гарантировать, что 13 — это потолок. А если и так, Пустошь всегда была горазда на сюрпризы, выходящие за рамки любых правил. Возможно, когда-нибудь он найдет нечто запредельное. Нет, он обязательно найдет.
Е Циянь тяжело выдохнул, сбрасывая напряжение. Он убрал мертвое яйцо в ячейку хранения. Это приключение подходило к концу. Пора было покидать эту станцию и возвращаться в родную Пустошь.
— «Бесконечный» и Ланселот всё еще на Восточном континенте. Заодно и проверю, как работает Седьмой Якорь. Да, и еще... надо бы поставить памятник. Как ни крути, а наследство я получил знатное.
Е Циянь потянулся, хрустнув суставами. По меркам времени Пустоши он провел здесь всего пару дней, но в этом мире пролетел целый месяц. Месяц без сна и отдыха. К счастью, результат стоил каждой потраченной минуты.
Он выбрался на поверхность. В опустевшем институте не осталось ничего ценного. Разве что металлический каркас здания да массивная дверь с гербом Серебряного льва. Но стоило Е Цияню бросить на них взгляд, как он заметил, что металл начал стремительно тускнеть. После того как сундук был открыт, древние механизмы начали рассыпаться в прах. Всё вокруг, исполнив свою миссию, поддавалось тлену.
Лишь одна вещь сопротивлялась времени — массивная плита с выгравированной надписью: «Институт эволюции».
— Для надгробия в самый раз, — пробормотал Е Циянь, сдувая пыль с металла.
Подумав, он достал Безлимитную кисть динамических обликов и начал выводить буквы под основным названием:
«Институт эволюции.
От... Серебряного...»
Последнее слово — «племени» — он не успел дописать. Какая-то неведомая, колоссальная сила сковала его руку. Системный интерфейс безумно замерцал. Небо над головой внезапно заполнилось бесконечным роем черно-белых пятен, которые закружились в безумном танце. А затем в зените открылось око — огромное, полное смертельной усталости и лени.
Око заговорило. Голос его был подобен шелесту осыпающихся звезд:
[%&*#?]
Это был язык, недоступный человеческому уху. Е Циянь мгновенно перешел в режим [Превосходящий] , переплел пальцы с Алыми слезами и слился с Мятежом. В его руках материализовались Меч гравировки слез и Лунная вуаль. Привод «Небесная комета» взревел, подбрасывая его ввысь, прямо навстречу божественному взору.
[Кольцо зла] , [Кольцо бедствия] и, наконец, [Кольцо осквернения] . Три нимба вспыхнули за его спиной. Весь этот мир накрыло волной [Злобы] , [Катастрофы] и бесконечного, неудержимого стремления вперед. Призрачные очертания Древнего поля битвы проступили сквозь реальность, и сотни Безликих молча встали за спиной своего господина. Даже черно-белые пятна в небе были вынуждены отступить, освобождая пространство для его личной зоны безопасности.
Лиссетт, Сюньле, Ив и легион демонов приготовились к бою, окружив Е Цияня плотным кольцом и не сводя глаз с гигантского зрачка. Хозяин ока, кажется, осознал, что его не понимают. Он помолчал, а затем заговорил на человеческом наречии:
[«...Золото? Серебро? Нет... Человек?»]
— Кто ты? — голос Е Цияня, усиленный связкой [Мятеж × Обольщение] , зазвучал подобно раскату грома. Слова демона закружились вокруг божества, впиваясь в его сущность.
[«О? Обольщение... Демон? Я — Хозяин Мира Белых Пятен. Можешь звать меня Греза. Я ответил на твой вопрос, так что эта сила больше не подействует на меня. По крайней мере, в этот раз»]
Божество мгновенно распознало попытку манипуляции. Как и Смерть, оно знало всё наперед. Сомнений не было — перед ним стоял Истинный бог. Вершина Пустоши.
— Греза, значит? Какая честь. Не каждый день встречаешь истинного бога, — Е Циянь криво усмехнулся.
[«Истинный бог? Что это?.. Погоди...»] Греза прикрыла веко, и пятна в небе на мгновение замерли. [«А-а... Так меня теперь называют? Как скучно... Я — Греза. Не бог и не Вершина. Если будешь так меня звать, я... рассержусь»]
Её тон был сонным и немного детским, но, как и Небытие или Смерть, она отрицала божественный титул. Е Циянь заметил странную закономерность: из всех, кого система пометила как «Истинных богов», только Бездна и ставший Счастьем Хайнрис принимали это звание. Особенно Бездна — та и вовсе гордилась им сверх меры.
— Прошу прощения. Если не «бог», то как мне к тебе обращаться?
[«Греза. Просто Греза. Зачем другие имена? Человек... Ты не должен писать имя Серебряного племени»]
— Почему?
Е Циянь перестал использовать [Обольщение] . Даже усиленное Мятежом, оно вряд ли бы дало результат против такого существа во второй раз. Но сила Обольщения была не только в принуждении к правде — она позволяла Е Цияню безошибочно чувствовать ложь.
[«Потому что... я положила им Финал. Я обещала другим, что не оставлю следов. Нельзя нарушать слово. О?.. Это что... Кольцо осквернения? Странно... Почему оно стало кольцом? Ведь должна быть лишь одна карта...»] Греза явно была в замешательстве. [«Человек, могу я узнать твое имя?»]
Е Циянь уже готов был произнести «Артос», но в последний момент передумал.
— Е Циянь.
[«Циянь... Ты можешь не дописывать то имя? Пожалуйста. Я так хочу спать... Говорить... так утомительно...»]
Е Циянь недоуменно вскинул бровь. «Пожалуйста»? «Спасибо»? Эта Греза была на удивление вежливой. Её характер был полной противоположностью болтливой и заносчивой Бездне.
— Но ведь именно ты оставила здесь эти следы, не так ли?
[«М-м... Серебряное племя было неплохим. Они мне нравились. Но... я обещала...»] Греза на мгновение замолкла, словно борясь с дремотой. [«Тебе так важно поставить этот памятник?»]
— Да. Я получил их наследие. И меньшее, что я могу сделать, — это почтить их память.
Греза перевела взгляд на поезд Е Цияня. Её зрачок едва заметно сузился. На металлической плите, которую держал Е Циянь, появилось крохотное белое пятнышко.
[«Система поезда? Знакомое название... Не могу вспомнить... Но... ладно. Если ты напишешь имя внутри своего поезда — это не будет считаться...»] Греза окончательно проваливалась в сон. [«Кстати... это поле битвы... тоже кажется знакомым... Но я всё забыла... Человек, умоляю, не дай мне проснуться снова... Спасибо тебе, Циянь...»]
Око медленно закрылось. Черно-белые пятна растаяли в воздухе, словно их и не было. Божество вернулось в свои вечные сны.