Глава 1299 - «Быть может, мне вовек не расплатиться с этим Долгом...»
— Зачем… — Монрогина судорожно зажимала разорванный живот, глядя на Е Цияня, и просто не знала, как ей реагировать.
— М-м? Что «зачем»?
— Зачем ты пришёл сюда?..
— Выбить долги.
Е Циянь нахмурился, разглядывая жуткую рану. Под благодатным светом Искупления плоть затягивалась со скрипом и невероятно медленно.
— …Я же говорила тебе… не приходи…
Она явственно ощущала тупую, выжигающую нутро боль. Е Циянь уже не в первый раз видел её в столь плачевном состоянии — начиная с Соломон-Сити и заканчивая сегодняшним днём. Вторая прорицательница Ди Сюй создавала впечатление существа куда более хрупкого, чем даже Чжу Синту.
— Серьёзно? Деревянный буревестник развалился на куски, так что послание вышло неполным.
— …Тогда уходи, пока не поздно! Ты ещё не залечил старые раны… Я чувствую… ты на пределе…
Монрогина дрожащими пальцами сорвала с лица вуаль. Алые струйки крови вытекали прямо из её глаз, оставляя дорожки на бледных щеках.
— Тут спорить не стану: убийство Истинного бога выжало из меня все соки. Но, сестра Джина, я спустился сюда не только ради тебя.
Её состояние стабилизировалось — по крайней мере, кровь больше не хлестала фонтаном, но Е Циянь чётко ощущал, что её ментальное здоровье висит на волоске и продолжает стремительно рушиться.
— Я понимаю… Ха-ха… Я лишь никчёмная неудачница, не сумевшая пройти Путь Власти… Я… Кха…
— Завязывай скулить. Скучно.
Е Циянь на ходу засунул ей в рот Золотое яблоко, заставив поперхнуться и умолкнуть. Затем он перевёл взгляд на мужчину, стоящего в эпицентре этого золотого мира.
Лиссетт, замершая за спиной хозяина, с ледяным презрением окинула Монрогину взглядом, издала тихий укоризненный смешок и шагнуть вслед за Е Циянем.
— Тебе не следовало приходить, — с каменным лицом произнёс вознёсшийся Лу Цансяо.
— Раз уж я принял кое-какую вещь, приходится удовлетворять собственное любопытство, — Е Циянь подкинул на ладони Ключ от Суда Порядка.
Окружающие потоки Порядка при виде ключа пришли в явное замешательство.
— Как бесспорный лидер новой эпохи, Е Циянь, ты не должен сложись голову здесь. Пока я всё ещё остаюсь собой — уходи.
Лу Цансяо сжал пальцы в кулак, и хаос вокруг мгновенно утих.
— О? Выходит, ты ещё не окончательно потерял своё «Я»?
— Я — это я. Будь я королём или богом, суть не изменится.
— Вот только завтра в тринадцать часов дня ты окончательно развалишься. Суд Порядка лишится правителя, а ты переродишься в Зверя Порядка, так?
Лу Цансяо не стал отрицать. Он прекрасно осознавал собственное положение, и то спокойствие, с которым он говорил о своей гибели, пугало.
— Это естественный исход. Долгие века ожидания, борьбы… закончившиеся крахом и вынужденным превращением в Истинного бога. Подобное поражение превыше моих сил. Сейчас я лишь проживаю неизбежное. Что до этой женщины… Хе-х… Она пыталась использовать нити Причины и Следствия Суда Порядка, чтобы завершить свой Путь Власти. Надеялась насильно переписать прошлые причины и превратить Суд Порядка в трамплин для своего возвышения. Дерзко, но в итоге всё равно закончилось крахом.
— Ломига отпустил Разрушение, а Разрушение вынудил тебя стать Истинным богом. Но его призвал именно ты. Лу Цансяо, ты ведь намеренно стал богом?
— Я? Намеренно? — Лу Цансяо замер, и в его угасающих глазах блеснуло замешательство. — Не помню… Может, и так. А может, и нет. Кто теперь разоберётся? Да и не всё ли равно?.. Хе-х… Е Циянь, ты ведь хочешь забрать её?
— Для кредитора вполне естественно защищать должника, чтобы тот не скопытился до полной выплаты.
— И ты думаешь, текущих сил тебе хватит?
— А почему бы и нет?
Е Циянь щелкнул пальцами, и рядом с ним соткался мрачный силуэт Врат Обители Смерти — тех самых, что он так и не открыл в прошлом бою. Вступать в переговоры имеет смысл лишь тогда, когда ты обладаешь равной или превосходящей силой. Он явился сюда вовсе не по глупой прихоти.
— Она не может уйти, — Лу Цансяо обнажил свой клинок, но, к общему изумлению, не стал наставлять его на Е Цияня, а просто бросил к его ногам. — Она — моя последняя попытка. Я хочу использовать её поражение и её Причину и Следствие, чтобы даровать Суду Порядка, лишившемуся короля, ещё один шанс. Я заставлю человека занять моё место и стать Королём Порядка. Завтра в час дня я планировал выбрать любого случайного бедолагу. Но тут явился ты. Е Циянь, пусть ты хаотичен, пусть твой разум полон скверны и безумия — у меня больше нет времени. Убей меня. Сделай мою смерть величайшей Жертвой ради человечества и Порядка. Сделай так, как когда-то поступил с Хайнцем! Отринь меня как Истинного бога. Будучи человеком, Отринь Истинного бога Порядка. Стань новым Королём Порядка и сокруши древнего Господина Порядка! Используй её душу и жизнь, чтобы начертать Путь Власти. Воздвигни новый Закон и войди на престол. Жертвой стану я, материалом для Пути — она. Для тебя здесь нет ни единого минуса. Этот путь — всё, что я, как Король Порядка, ещё могу сделать. Я, Лу Цансяо… молю тебя. Убей меня.
Голос Лу Цансяо звучал предельно искренне. Он вырвался из пут сковавшей его Веры и в этой Обители Абсолютного Порядка шаг за шагом двигался вперёд, будто неся на плечах тяжесть пяти миллиардов жизней и целого государства.
В его потухших глазах вспыхнул последний огонек мольбы.
Стать богом для него было позором. Жертва же станет его искуплением.
Как он и сказал, дорога вымощена: Е Цияню оставалось лишь поднять клинок и вонзить его в сердце бога, чтобы расколотое Кольцо Власти Абсолютного Порядка сплотилось вновь. Он станет сильнее, не заплатив ни единой медяшки. Единственной ценой станет жизнь Монрогины. Но для Лу Цансяо это не имело значения. Он не верил, что такой алчный и циничный человек, как Е Циянь, станет заботиться о жизни посторонней женщины.
Разве станет чудовище, повелевающее демонами и бедствиями, рисковать ради кого-то?
Не станет же… ведь так?
В этот миг в голове Лу Цансяо пронеслись смутные, размытые образы. Он не понимал, что это за воспоминания. Кажется, ничего важного.
Неужели действительно неважного?
Из глаз Лу Цансяо потекли кровавые слёзы, но он даже не замечал этого.
Монрогина, прижавшись к борту своего разбитого поезда, бережно сжимала во рту целое Золотое яблоко. Глядя на Лиссетт, которая бесшумно приблизилась и наставила Мечи висельника ей в темя, она лишь кротко улыбнулась.
— Что ж… Пожалуй, это неплохой финал. Соглашайся, Е Циянь. Всё равно мне с тобой не расплатиться. Пусть уж лучше всё моё существо станет твоей новой Властью. Она не поработит твою волю и не исказит твоё будущее.
— Зато она испортит мне варианты развития при повышении уровня, — улыбнулся Е Циянь.
Он достал осколок Кольца Власти Абсолютного Порядка и небрежно бросил его в Лу Цансяо. Кольцо звякнуло о доспехи и покатилось по каменным плитам.
Лу Цансяо на мгновение замер, затем медленно нагнулся и поднял осколок.
— Почему? — искренне не понимал он.
Е Циянь пожал плечами и оскалился в широкой ухмылке:
— Потому что мои варианты развития невероятно ценны, вот почему! А если тебе нужен менее важный повод…
Он сделал паузу и посмотрел на Золотое яблоко в руках Монрогины:
— …то я, конечно, тот ещё выродок, но если кто-то относился ко мне паршиво, но с умом, и с ним было выгодно иметь дело — я, при всей своей скверности, готов считать такого человека другом. На чужие жизни мне плевать. Но если речь о друге… Будь добр, сначала верни мне долги, а потом уже сдыхай~ Монрогина, ты снова должна мне жизнь. Так что жри яблоко. Сегодня ты не умрёшь.
*Грохот!*
Цепи вырвались из небытия.
На Карте Ритуала: Возмездие за содеянное количество цепей, ранее сократившееся до четырёх, стремительно возрастало.
Пять, шесть… одиннадцать…
Двенадцать!
На карте, способной удерживать максимум десять цепей, соткалась двенадцатая нить, вспыхнувшая тёмно-золотым пламенем.
В этот миг Монрогина смотрела на силуэт черноволосого юноши, на Кольцо осквернения, распустившееся за его спиной, на бесконечную дорогу и цветы, расцветающие под его шагами.
И её разум, казалось, окончательно разрушенный и удерживаемый лишь одноразовым Модулем, вдруг вопреки всем законам начал восстанавливаться!
[Ментальное здоровье: 0? → 1]
[Состояние: Разрушение? Печаль? Свидетель Пути—!]
Она вонзила зубы в сочную мякоть Золотого яблока, а в её сердце отчётливо прозвучала одна-единственная мысль:
«Быть может, мне вовек не расплатиться с этим Долгом…»