Глава 263 - Хм
Он попытался окликнуть детину, вернуть его назад, но горло словно сдавило тисками — из него не вылетело ни звука.
Хотелось броситься вперед, оттащить дурня за шкирку, но ноги налились свинцом, отказываясь делать даже шаг. Он так и замер на месте, меняя цвета от серо-землистого до мертвецки-бледного, словно изваяние, пораженное молнией.
— Чего столпились?
Глухой голос извне прорезал галвеж.
Властный, рожденный годами привычки отдавать приказы так, чтобы толпа замолкала без дополнительных уговоров.
Людское море послушно расступилось, пропуская офицера средних лет со знаками различия на погонах. За ним следовали двое до зубов вооруженных бойцов с автоматами наперевес, чьи цепкие взгляды сканировали каждого присутствующего.
На мгновение командир задержался на Су Му, бросил короткий взгляд на Линь Сяохе, после чего окинул тяжелым взором Чжан Пэна и того самого придурка со все еще вытянутым пальцем.
Брови военного чуть качнулись — не от злости, а от привычного разочарования человека, давно уставшего от выходок местных выживших.
— Выдвигаемся с минуты на минуту, прекратите балаган.
Голос звучал негромко, но каждое слово вбивалось в воздух тяжелым кованым гвоздем, заставив умолкнуть даже тех, кто продолжал шушукаться по углам.
Су Му заметил, что, бросив эту фразу, офицер на секунду задержался взглядом на Чжан Пэне, а затем перевел его на самого Су Му. В этом не было случайности — скорее, сознательный демонстративный жест.
Взгляд не предвещал кары, напротив, от него веяло странной, скрытой защитой... словно он негласным сигналом давал понять Чжан Пэну: эти двое — не та добыча, которую стоит трогать.
В эту минуту Чжан Пэн мысленно вознес хвалу военному мундиру.
Никогда прежде армейская форма не казалась ему столь прекрасной, а слова «выдвигаемся с минуты на минуту» — столь музыкальными.
Выдавив из себя уродливую гримасу, заменяющую улыбку, он подобострастно согнулся в полупоклоне, источая медовую угодливость:
— Раз уж армия просит, грех не уважить.
Он крутанулся на каблуках, и в ту же секунду с его лица слетели все следы фальшивого дружелюбия, сменившись свинцовой, ожесточенной гримасой человека, подавившегося костью.
Пригнувшись, он рявкнул на замершего оболтуса:
— Шагом марм!
Рука громилы все еще торчала в воздухе, а на дурацком лике застыло недоумение.
Тот начисто не врубался, с чего это босс вдруг сдал назад и отчего армейский чин так подозрительно опекает парочку чужаков.
Но почуяв могильный холод от лица Чжан Пэна, он благоразумно проглотил вопросы. Одернув руку, амбал развернулся и послушно засеменил следом за главарем, уводя свою шайку прочь.
Зеваки тут же начали шушукаться: мол, Чжан Пэн просто проявил уважение к армии.
В конце концов, военные здесь — главная сила, наступить им на хвост означало лишиться шансов на выживание.
Объяснение звучало складно, в него поверили все.
Все, кроме Чжоу Чжэнь Го.
Он от и до проследил за этой сценкой, подметив каждую мелочь.
Когда офицер только появился, на лице Чжан Пэна читалось не облегчение, а страх перед расправой.
Да что там — стоило тому лишь заметить Су Му, как его лицо вмиг побелело. Он затрясся еще до того, как военный раскрыл рот.
Чжан Пэн боялся вовсе не армии. Он боялся Су Му.
Чжоу Чжэнь Го был прекрасно осведомлен о прошлом Чжан Пэна.
Выходец из криминала, отъявленный головорез, получивший класс «Повелителя зверей» и сколотивший шайку шантажом и посулами — крупнейшую силу на этой дороге.
Больше шестисот бойцов, все с пробужденными способностями. Такие отморозки плевать хотели на любые авторитеты, и даже армейское командование для них не указ, ведь военные предпочитали не совать нос в разборки между бандами.
Раз уж этот волк испугался, значит, перед ним стоял отнюдь не обычный человек.
Сила Су Му, судя по всему, превосходила любые ожидания. Впрочем, чему удивляться — принимать пули голым телом способен далеко не каждый здешний мастер?
А сам Су Му меж тем стоял посце площади, слегка ошарашенный.
Сначала какая-то барышня приписала ему статус любовника, потом его облепила толпа зевак, затем этот шкаф стал тыкать в него пальцем, изрыгая бессмысленные угрозы, потом нарисовались вояки, а следом слинял Чжан Пэн.
Вся эта кутерьма заняла от силы пару минут, а он так и не вставил ни слова. Да еще этот офицер напоследок стрельнул в его сторону многозначительным взглядом.
Су Му чувствовал себя полным дураком. Что вообще произошло?
Впрочем, он узнал Чжан Пэна... того самого вожака из зоопарка, что таскал за собой с десяток бойцов, конкурировал с ним в подземелье, а выбравшись наружу, продолжал точить зуб на его добро.
И ведь выжил зараза, живучий гад попался.
Су Му было лень возиться с подобной мелюзгой — лишние хлопоты. Наденься этот случай где-нибудь в диких землях, он бы давно прикончил придурка, но в этом лагере беженцев соблюдение элементарного профиля шло только на пользу.
Чжоу Чжэнь Го подошел ближе, останавливаясь рядом с Су Му и провожая взглядом исчезающую фигуру Чжан Пэна. На его губах играла легкая улыбка.
Хлопнув Су Му по плечу, он сбросил с себя груз невидимого напряжения:
— Свою ношу я доставил, считай, поручение выполнено.
Су Му повернулся к нему, коротко кивнув:
— Спасибо.
Чжоу Чжэнь Го отмахнулся, не собираясь разводить дипломатию:
— Брось, ты и сам мне не раз помогал. — Замешкавшись на мгновение, он бросил взгляд на Линь Сяохе, а затем снова на Су Му, и улыбка стала шире.
Больше он ничего не сказал, развернулся и зашагал прочь. Сделав несколько шагов, он замер, оглянулся на Су Му, губы его шевельнулись, будто он хотел выдать что-то важное, но в конце концов он лишь молча покачал головой и затерялся в толпе.
Линь Сяохе все так же стояла у облупленной бетонной тумбы, вперив взгляд в землю, судорожно сжимая край одежды. Щеки по-прежнему горели алым пожаром, расползаясь от мочек до самой шеи, напоминая вареного рака.
Су Му молча переводил взгляд с нее на ее уровень... Четвертый.
Меньше суток прошло с момента их разлуки. Вчера она была третьего уровня, а сегодня уже четвертого. Такой темп прокачки означал, что девчонка пахала без продыху все это время.
— Ты научилась выживать самостоятельно. Неплохо, — обронил Су Му. Голос звучал буднично, но в этой простоте Линь Сяохе расслышала редкую нотку искреннего одобрения.
Она подняла на него глаза.
В них всё еще теплился тот самый свет, пробившийся из-под ледяной корки.
Она приоткрыла рот, собираясь выпалить слова благодарности, признаться, что все это время ждала его, что уже отчаялась вновь увидеть живым... но на языке застряло лишь короткое:
— Угу.