Глава 882 - Маски сброшены
— Ого, так быстро?
— А я уж думал, ты там надолго застрянешь.
Взглянув на внезапно объявившегося Линь Цяня, Гул не скрывал своего удивления.
— М? А!
Линь Цянь виновато огляделся по сторонам, убеждаясь, что всё спокойно, и с натянутой улыбкой опустился на стул.
— Что такое?
Заметив странное состояние парня, Гул с любопытством осведомился:
— Да… ничего особенного…
Льня Цянь поспешно замялся, переводя стрелки:
— Просто гадаю, какими окажутся три награды на этот раз.
Гул хрипло рассмеялся и махнул щупальцем над игорным столом.
— Учитывая твою нынешнюю силу, старые призы не вызвали бы у тебя ни малейшего интереса.
— Поэтому я самолично переписал содержимое наград.
Вспыхнул белый свет, и на столе остался лежать всего один единственный предмет.
То была ромбовидная кристаллическая структура, источающая вокруг себя завихрения зелёной энергии.
Сердце Линь Цяня ёкнуло: смутная догадка зародилась в его голове.
Стоило ему коснуться артефакта, как всплыло описание.
[Бессмертный божественный кристалл: после поглощения и усвоения позволяет прорвать четвёртый предел атрибута телосложения. Требования для усвоения: телосложение 100 000]
— Ха-а…
Линь Цянь судорожно втянул воздух.
По правде говоря, на награды за третий раунд он изначально почти не возлагал надежд — за последнее время его сила росла столь бешеными темпами, что он давным-давно перерос уровень, предназначенный для третьей игры.
К тому же, в чём-то остром Линь Цянь сейчас вовсе не нуждался.
Что касается атакующего потенциала, у него имелось пламя Чистоты: пусть методы управления огнём оставались примитивными, но сокрушительная мощь с лихвой перекрывала этот недостаток.
В плане защиты: родовые силы истоков вдобавок к закалённому чёрному панцирю гарантировали, что пробить его оборону не сможет никто, кроме противников принципиально иного ранга.
Про средства выживания и говорить нечего: Восстановление, Песочные часы, да вдобавок амулет бессмертия с двумя зарядами ослабленного воскрешения — вылитый неистребимый таракан.
Их можно было и не перечислять: этот предмет для прорыва четвёртого барьера Гул наверняка заготовил заблаговременно, специально для него.
Строго говоря, Гул самовольно правил награды еще в первых двух раундах — ни карточка Надзирателя, ни Песочные часы возврата не были тем, что полагалось выдавать на тех этапах.
Но сейчас маски были окончательно сорваны: старик даже не стал утруждать себя подбором фальшивок для отвода глаз.
Потому что Гул прекрасно понимал, в чём Линь Цянь нуждается больше всего.
— Не выразить словами мою благодарность, спасибо тебе, старший брат Гул!
Линь Цянь убрал Бессмертный божественный кристалл в пространственное хранилище, поднялся и сложил руки в знак уважения.
Затем он извлёк из закромов искусно выполненную подарочную коробку.
Конструкция претерпела апгрейд и теперь насчитывала целых три яруса: на самом дне по-прежнему покоилось яйцо жизни, средний этаж занимал пудинг из бездонных червей, а верхний щедро украшала чёрная грязь, добытая в Судебной Башне.
Линь Цянь собрал воедино всё, что могло заинтересовать собеседника, и преподнес подношение разом.
Пускай старший брат Сяо сейчас не испытывал острого дефицита яиц жизни, подобные вещи кармана не тянут — чем больше их в руках, тем крепче чувство безопасности, так что Гул точно не станет отказываться.
— Хи-хи-хи~
— Ах ты, проныра~
Гул с абсолютно естественным видом принял коробку, явно привыкнув к подобным знакам внимания.
— Старший брат Гул, я ещё загляну к тебе как-нибудь!
Уже уходя, Линь Цянь обернулся и замахал рукой, изображая крайнюю печаль расставания.
Однако стоило дверям номера 666 захлопнуться за его спиной, как тоскливая гримаса мгновенно сменилась выражением жгучего нетерпения.
— Ломаем предел! На этот раз останется только ловкость!
Не теряя ни секунды, он вернулся в комнату и шагнул через порог в Город Беззакония.
В последнее время попугай за счёт своей неслыханной щедрости пользовался дикой популярностью на улицах Города Беззакония.
Когда Линь Цянь отыскал пернатого, тот горланил песни в таверне, вцепившись мёртвой хваткой в микрофон.
— Ой! Господин Линь!
Заметив знакомую фигуру, попугай мгновенно просиял и задорно вспорхнул навстречу.
— Какое поручение сегодня?
Он уже набил на этом руку.
— За город.
Стоило услышать про вылазку за пределы стен, как у попугая аж глаза на лоб полезли.
— Гос… господин Линь, вы опять собрались прорываться?!
Линь Цянь кивнул.
Попугай издал каркающий звук.
— Да это же безумие, как можно так часто!!!
Сам же Линь Цянь подобного восторга вовсе не разделял.
Он чувствовал лишь то, что его сил катастрофически мало — непростительно мало.
Надвигающееся слияние десяти секторов и затаившиеся в тени представители расы духов — ничто из этого пока не соответствовало уровню проблем, в которые он мог бы ввязываться без опаски.
Если он хочет закрепиться в Бесконечной Башне, ему необходимо стать ещё сильнее.
Лишь достигнув пятого предела, можно было всерьёз заявлять права на статус владыки отдельной вотчины.
Добравшись до знакомой пустынной местности за городом, Линь Цянь сноровисто скинул верхнюю одежду, обнажая торс с бугрящимися стальными мышцами.
Он извлёк из кармана Бессмертный божественный кристалл, закинул в рот и проглотил с характерным звуком.
— Вся надежда на тебя, попугай.
Бросив короткую реплику, он вспыхнул золотистым светом: божественная сущность разрушения мгновенно отделилась от плоти, превращаясь в стометрового златокожего гиганта.
— Мать честная, к таким габаритам духовного тела привыкнешь не сразу.
Свысока оглядев крошечную точку собственного физического тела, Линь Цянь неуверенно взмахнул монументальным мечом разрушения.
После недавней эволюции клинок заметно прибавил в длине, а его плавные изгибы приобрели хищную стремительность, источая зловещую эстетику.
— И надо же, узоры на нём точь-в-точь как на Цветке похищения душ…
Линь Цянь вгляделся в сложную вязь рун на лезвии.
Внизу же бренная оболочка подала первые признаки жизни: под мерзкий скрежет кости пробивали кожу насквозь, и в мгновение ока он оброс исполинскими чёрными шипами, превратившись в гигантского ёжа.
— Тц~
Созерцая сию картину, парень невольно втянул голову в плечи.
— Смотреть больно, хорошо хоть мне не приходится через это проходить.
Избежав боли при прорыве, он испытал даже некое злорадное облегчение.
— Кар!
А вот бедняге попугаю, отвечавшему за исцеление, сейчас было не до смеха: зазевавшись, он напоролся прямо на один из чёрных шипов. Тем не менее, даже пригвожденный к месту, он не смел прекращать лечение, смертельно боясь запороть прорыв хозяина.
— Господин Линь, надеюсь, вы оцените мою преданность деле и отсыплете наград пощедрее! — бубнил он себе под нос, надеясь, что никто не услышит.
Но Линь Цянь уловил каждое слово.
— Эта пернатая бестия точно издевается…
Линь Цянь мысленно закатил глаза.
Впрочем, речь шла всего о каких-то очках — если подбросить попугаю деньжат на очередные безумства, не убудет, тем более что польза от птицы перевешивала издержки.
Пока шёл затяжной процесс преодоления предела, праздный Линь Цянь принялся упражняться в управлении расщепленной душой.
Раздвоившись, он без труда удерживал концентрацию на двух потоках мыслей, заставляя оба аватара синхронно исполнять сложные комбинации ударов.
Когда аватаров стало четверо, координация ощутительно захромала — движения свелись к примитивной рубке.
С восьмью дело обстояло еще хуже: духовные сущности путались друг у друга под ногами, начисто лишаясь боевой эффективности.
Однако подобные навыки нарабатывались практикой: в конце концов, тот же Цинь Лян в одиночку управлял целыми роями беспилотников, так что Линь Цянь, превосходящий его духовно, просто не имел права спасовать.
Уже после непродолжительной тренировки точность контроля над осколками души заметно возросла, и теперь особённо расторопная восьмёрка даже научилась примитивной слаженности.
— Надо будет выкроить время и погонять это умение как следует…
— Натравить на врага целое подразделение клонов-разрушителей с мечами наперевес — зрелище, от которого у любого душа в пятки уйдёт.